Удивило, как рассказ «Сураз» прошёл советскую цензуру. Но одного его достаточно, чтобы поставить писателя на одну ступеньку с Куприным, О.Генри или Чеховым. Однако я не помню, чтобы при жизни кто-то называл его гениальным. Хотя Гоголь считал умолчание одним из вариантов признания.
Есть у произведений Шукшина одна верная особенность, отличающая гениальные творения от заурядных. Она пронизывает многие его рассказы. Речь о переживаниях страха до, во время или после деяний персонажа. Причём он очень умело переводит это тяжёлое чувство в ощущения органов: сердцебиения, спазмы и холод в животе. Более того, сложилось впечатление, что в глубинке уже полвека назад из всех инстинктов доминировал лишь И. самосохранения с проявлениями в виде страха. Но Шукшин знает много о радости жизни и её проявлениях в теле…
Думаю, очень больно по самолюбию власти ударил его рассказ «Как зайка летал на воздушных шариках». Там персонажу нужно срочно вылететь к больному ребёнку. В кассах «Аэрофлота» ему многократно в глаза заявляют, что билета нет. Лишь после звонка «уважаемого человека» билет вдруг обнаруживается. Тяжело, очень тяжело труженику социалистического хозяйства вдруг понять, что СССР стоит, а равенства людей нет, как, вероятно, и справедливости: ты своему государству должен всё (когда взовёт и потребует), а тебе оно может дать по остаточному принципу.
В 70-е и 80-е годы я частенько летал в Москву и Ленинград в командировки. Билеты всегда приходилось брать заранее. Но однажды, в конце 80-х, случилась беда. Погиб мой друг в Подмосковье, бывший пермяк и коллега, после страшного ночного ДТП: его автобус наехал на трактор, оставленный на шоссе. Мой замечательный друг скончался на 9-й день, от сотрясения тела, вызвавшего сепсис. Я хотел попасть на похороны, но билетов на самолёт мне не продали – «дефицит». Был страшно огорчён. Пришлось писать жене друга покаянное письмо и высылать 200 рублей по почте. Так в очередной раз постигла меня потеря человека, которого я считал своим наставником по жизни…
Тогда сепсис (особенно вследствие сотрясения) вызывал непонимание как явление почти забытое в народной среде. Сегодня, кажется, о нём вновь заговорили. Но, благодаря работам челябинских патофизиологов[sup]62[/sup] уже понятен механизм развития смертельного события. Эти учёные показали, что любой стресс вызывает выход в кровь бактерий из кишечника. В том числе и родильный стресс. Ужасно, что гинекологам из Новокузнецка и не только по-прежнему невдомёк…
У Шукшина часто толкуется о любви сельских мужиков к русской баньке. Что же здесь такого? Но в рассказе «Алёша Бесконвойный» он обстоятельно говорит не об извечном паре, пиве и венике, а о действительных, тонких, животворных чувствах, посещающих человека при встрече с самим собой. Вряд ли где такое ещё найдёшь:
«…И пошла тут жизнь – вполне конкретная, но и вполне тоже необъяснимая – до краёв дорогая и родная. Пошёл Алёша двигать тазы, вёдра…– стал излаживать маленький Ташкент. Всякое вредное напряжение совсем отпустило Алёшу, мелкие мысли покинули голову, вселилась в душу некая цельность, купность, ясность – жизнь стала понятной. То есть она была рядом, за окошечком бани, но Алёша стал недосягаем для неё, для её суетни и злости, он стал большой и снисходительный. И любил Алёша – от полноты и покоя –
___________
[sup]62 [/sup]Эберт Л.Я., Лифшиц Р.И., Долгушин И.И., Зурочка А.В. Применение колибактерина в раннем периоде ожоговой болезни /Методические рекомендации – Челябинск: Челябинский государственный медицинский институт, 1988. – 10 с.
попеть пока, пока ещё не наладился париться. Наливал в тазик воду, слушал небесно-чистый звук струи и незаметно для себя пел негромко… В бане он любил помурлыкать частушки».
На фоне этой субботней идиллии вдруг появляются грустные мысли:
«Алёша всё напевал…Какой желанный покой на душе, господи! Ребятишки не болеют, ни с кем не ругался, даже денег взаймы взяли…Жизнь: когда же главное время её? Может, когда воюют? Алёша воевал, был ранен, поправился, довоевал и всю жизнь потом с омерзением вспоминал войну. Ни одного кинофильма про войну не смотрел – тошно. И удивительно на людей – сидят смотрят!»
Думаю, в этом месте цензура обстоятельно поработала, но сохранилось главное: бывшие воины не любят фильмы о войне… Потому что всё было не так и не с ними. Если просмотр комедийного фильма «Небесный тихоход» во время войны мог быть оправдан желанием людей отдохнуть от изнурительного (в том числе детского) труда в тылу или кровавой бойни на фронте, то после…
И очень непонятным представляется факт, что Шукшин согласился сниматься в фильме «Они сражались за Родину», а также Тихонов, Бурков и сам режиссёр, бывший воин Бондарчук. Не исключено, что они не смогли отказать любезно-приказной просьбе самого Брежнева или снова захотели ему понравиться. Фильм смотрел лишь клипами, да и то с ощущением подвоха.
Дело в том, что одноименное произведение М. Шолохова мне ещё со студенческих лет представлялось пошлым и заказным: заделывать стокилометровые бреши в обороне сермяжным юморком – нечистоплотное поведение на экране, но полезный УР при беспомощности власти. Речь шла о длительном отступлении, когда под врагом остались 70 миллионов советских людей…
Кажется, двухсотстраничный роман в своё время был удостоен Ленинской премии. Его я перечитал на днях – всё тот же привкус пошлости.
Десяток лет назад с интересом перечитывал и всем известный «Тихий Дон». Однако понял для себя: Шолохов как писатель велик, но не тем, что его Григорий Мелехов постоянно колеблется в выборе ведущей идеи жизни и мечется между бывшими врагами или соратниками (неслыханная дерзость романиста, изменившего образцу одномерных советских литературных персонажей), а тогда, когда он приписывает главной женской героине повествования Аксинье обладание тонкой костью (в отличие от мясистых казачек). В этом и смысл её притягательности для совершенно разного рода мужчин. Поэтому очень удивлён был в своё время выбором режиссёра на эту роль актрисы Быстрицкой. Мало того, что она сильно нерусская, толстокожая, но к этому ещё и мужененавистница. Подсунуть такое чудо зрителю…
Вероятно, сей странный выбор объясняется тем, что актриса в ночь перед окончательным решением для съёмочной группы ночевала в домохозяйстве самого Шолохова, сумела сформировать выгодный ей УР, представ пред ним в фальшиво-обольстительном виде.
Вообще, в детстве, в средней школе, фильмы про гражданскую и Великую отечественную войну были у меня в приоритете. И смотреть их было интересней прочих: чем больше убьют беляков или фрицев, тем лучше. Однако некоторые режиссёры умели так мастерски драматизировать угрожающие жизни наших героев на экране сцены, что страх мог переживаться мною даже физически. Слёз при этом не помню (плакал до 7 класса только от обиды на старших или боли), а вот с животом происходило что-то непонятное. Он сильно втягивался внутрь, и запирало дыхание. Помню, даже маме показывал такой феномен, но она только отнекивалась. Точно так важнейшее проявление человеческой психики проходит мимо внимания едва ли не всего человечества.
Кстати, в недавней подборке книг для прочтения у меня оказались прозаические произведения знаменитого поэта-песенника К. Ваншенкина[sup]63[/sup]. В основном, это были рассказы о войне или о бывших воинах. Сам он отважно сражался на фронтах ВОВ. Однако как писатель сильно отличается от В. Шукшина. Его можно даже назвать суховатым; герои рассказов (часто это он сам и есть) служат родине не за страх, а за совесть. Проза не кажется глубокой: герои выполняют свой долг и не ведают страха. Это вовсе не упрёк К. Ваншенкину. Очень может быть, что реальные участники тяжелейших испытаний отучаются не только от некоторых эмоций, но и от способности их выражать в полном спектре.
В рассказе «Старичок из закусочной» писатель показывает, как меняются УР у бывших воинов:
___________
[sup]63[/sup] Ваншенкин К. Любовь по переписке. – М.: Современник, 1988.
«Усвоенные за войну связи и навыки, перенесённые тяготы, ранения и контузии – всё это не слишком ценилось. Всё это стало цениться…потом, не скоро.
На сверхурочную оставались те, кто не хотел начинать с нуля. И тоже лишь через много лет стало понятно, что это было не с нуля. Но тогда так казалось. Ведь нужно было определиться в пространстве, найти себя в почти незнакомой жизни».
Просто и прямо автор говорит о том, чего многие другие сочинители предпочитают избегать:
«Объяснил мне один умный человек, что это разные вещи – воинская доблесть и гражданское мужество. И уже потом я сам понял – почему. Первое поощрялось. Да ещё как! А со вторым одни неприятности».
Вот и Ф. Абрамов в небольшом произведении «Свой парень» подтверждает слова ветерана и говорит об отсутствии гражданского мужества у героя войны, орденоносца. Да, редко-редко блистает мужество там, где не убивают…
В рассказе «Зимние воспоминания» К. Ваншенкин затрагивает весьма необычный психический феномен. Ветеран войны рассказывает о том, что помнит фамилии всех своих сослуживцев, кроме одного. Того, кто над ним жестоко издевался. Мне показалось, что такое проявление заслуживает и моего особого внимания. Тем более, что у знаменитого З. Фрейда есть хорошо и давно мне известный интересный очерк «Механизм забывания иностранных слов», где описывается забывание именно тех слов, которые связаны с отрицательными воспоминаниями. Вероятно, это тоже связано с угасанием определённых УР.
[justify]Действительно, такой феномен существует, и касается он не только иностранных слов. Я тоже не могу и не хочу вспомнить фамилию человека,