[/url]
-Когда я умру, похороните меня в стольном шторме, - против воли зашевелил Он губами совершенно беззвучно.
-Так, я звоню твоей тетке, - где-то вдалеке объявила Олеся, взявшись за мобильный телефон.
Все глубже и глубже Он проникал во тьму тугой извилистой черной нити, подхватившей Его. И со всей ясностью своего сознания Он чувствовал оживление в освещенной электрическим светом лампочки на потолке дома кухне. Там были Его бабка, Его отец, и Он совершенно отчетливо слышал голос матери. Там происходило, по факту, нечто ужасное, отчего у любого нормального и здравомыслящего человека просто волосы поднялись дыбом или же поседели. Но Он не мог добраться до этой части дома, а та часть оставалась недосягаемой для Него. Хотя, конечно, Он ожидал появления кого-либо из этой троицы возле кровати, в которой оставалось Его беспомощное тело, еще способное цепенеть в ужасе и просто обосраться в буквальном смысле.
И как хорошо, что в этот миг Его сердце больше не билось, и он чувствовал в своей груди нечто невероятно тяжелое, просто неподъемное и чисти физически не могущее биться, продлевая в Нем жизнь.
Он был вне досягаемости, полностью подчинившись этой невероятной все подчиняющей силе звучания, ведомый Рольфом Бесстрашным, чей безмолвный голос позволял Ему следовать по черной извилистой нити сквозь Вселенную, кажется, не такую уж огромную и бесконечную.
Но вот голос Рольфа Бесстрашного постепенно стихал и отдалялся, углубляясь в бесконечно малую точку в Его голове, и Он обнаружил себя в заднем сиденье легкового автомобиля в руках Олеси.
Галина Петровна везла их обоих прочь из этого дома, постепенно погружавшегося в заросли борщевика.
-Там жить нельзя, - сказала Его тетка, - Сами прекрасно видите и понимаете.
Он совершенно не помнил, как смог сесть в салон ее автомобиля, Он совершенно не помнил, как вообще смог выбраться из кровати.
Прежняя вялость отпускала Его под воздействием освежителя воздуха с запахом лимона. И все сильнее Ему хотелось, чтобы Олеся не отпускала своих рук, которыми прижимала Его к себе.
Олеся будто пыталась уберечь Его от сильной угрозы Его собственной жизни, дыхание которой Он ощутил совсем недавно.
Тем не менее, угроза была для него фальшивкой.
В доме Галины Петровны Он лег на кровать в комнате, где доживал свои дни Его отец. И с первых мгновений Он чувствовал невероятную легкость в каждом своем вдохе и выдохе. Даже в груди Его была легкость, о которой Он не мог даже подозревать прежде.
А ночью Он долго не мог уснуть в объятьях Олеси, сопевшей во сне.
Он четко слышал зацикленный мотив стального шторма, доносившегося с улицы, не знавшего никаких преград, предназначенного исключительно для Него. Мотив не позволял Ему провалиться в глубокий здоровый сон, требовал от Него полной концентрации на цикличности звучания.
Мотив буквально вытягивал Его из кровати, из рук Олеси.
И вот Он вылез из-под одеяла в одних лишь трусах и ботинках вышел на улицу.
Ночной воздух был прохладен и свеж, в чистом небе сияли звезды. Никакого ветра, даже намека на ветер, который мог бы гнать стальной шторм в Его сторону из источника, до которого пешком идти минут дадцать-тридцать. Эта сила стремилась овладеть Его ногами, требовала хотя бы пойти ей навстречу. И Он старался удержаться на одном месте, чтобы не покинуть двор Галины Петровны и не направиться в полуголом виде к дому, в котором прожил с бабкой и отцом несколько лет.
Взор, Его, однако был направлен к источнику, транслировавшему Ему стальной шторм, передававшему Ему голос Рольфа Безликого/Бесстрашного, голос самой Сферы или Обители, неважно, кто и как назовет эту абсолютную силу.
-Ты слышишь? – спросила Его Олеся, благодаря которой Он обнаружил себя крепко вцепившимся руками в стальную калитку.
-Я так понимаю, ты тоже, - вместо прямого ответа заметил Он, не отвлекаясь от источника цикличного мотива, - Всё там.
-Если ты сейчас просто откроешь калитку и сделаешь хоть один шаг на улицу, то уже не сможешь сопротивляться этой силе, - предупредила Его Олеся, - Она непременно убьет тебя. Это уже не твой дом.
-Я знаю, - только сказал Он, - Это уже семейный склеп: бабка, отец, мать, я сам.
Олеся вдруг осторожно обхватила Его голову руками, слегка сжала ладонями. И Он чувствовал, как сильно пульсировали Его виски.
Но внезапно стальной шторм наглухо смолк, уступив место оригиналу Stratvm Terror – Death of a Mother.
Ff419.
конец
