суть. Низкий и грозный гул, приводивший всего меня в неописуемый трепет восторга и ужаса. Но именно внутри своей обители я слышал свое дыхание как никогда ясно. Ровные вдохи и выдохи, глубокие и полные, спокойные, не зависящие от внешних воздействий. И сердце не билось учащенно в восторге, и не кружило голову, и не захватывало дух. Наоборот, я знал, что мне было нужно. Холодный трезвый ум, острый взгляд, вцепившийся вдаль в одну точку, и не отпускавший ее из виду ни на миг, мысли ясные и четкие.
Я был собой неизменно. Я был рожден в Городе На Самом Краю, я был рожден для него. Осознание своего превосходства окружало меня искорками света, постоянно блестевшими внутри моего щита, искрило тонкими звуковыми колебаниями, каждое из которых имело свою частоту. Так, будто они говорили со мной, спорили, но всегда указывали мне верное направление. Они вели меня, наполняли изнутри с каждым моим вдохом.
И я шел к своей цели. Шел неторопливо, твердой походкой, держа голову прямо и не сутуля плеч. Раскрытый, доступный для Города На Самом Краю, но вместе с тем неприступный перед его воистину могучей силой. Я знал, что Город На Самом Краю не хотел уступать мне, однако, без меня он не продержался бы и нескольких часов. Это он зависел от меня. От меня зависело все в нем. Вся суета, все самое незначительное, все тленное. Потому для меня не существовало никаких преград. Я шел вперед, к самой окраине, прекрасно понимая, что там начинается Великая Бездна. И еще нечто новое, что не могло позволить ей проглотить меня. Да, именно поэтому я не испытывал страха. Никогда в жизни, ни разу все время своего существования. Лишь цель вела меня.
Я практически не замечал преград на всем своем пути. Я проходил сквозь них независимо от их толщи и количества. Мой щит попросту ограждал меня от любых помех. И благодаря ему я оставался собой до самого конца моего движения. Я даже не мог сказать, пытался ли кто-либо остановить меня, намеренно или же случайно встав у меня на пути. Люди, перекрестки, каменные и бетонные стены, машины – все это меня не касалось, все это было слишком ничтожным и жалким в момент моего шествия по улицам Города На Самом Краю. И лишь у перил на обрыве я ощущал себя обессиленным и таким мелким и доступным.
Там, у обрыва, мой надежный, но усталый щит исчезал. И тогда появлялся мой двойник. Смотрел сквозь меня надменным и гордым взглядом. Природная мощь его лишь начиналась, устремлялась в бездну над головой едва напитавшимся сил лучом, питавшем все мироздание живительной силой. Незримый щит окружал его, мерцавшие внутри искорки света, каждая из которых имела свою частоту, будто говорили с ним и спорили, но указывали ему верное направление. Я чувствовал их как свои собственные, я чувствовал его дыхание, как будто дышал сам. Это и был я сам, новый, прошедший через Великую Бездну, очистившийся от всех возможных воспоминаний, готовый пройти сквозь Город На Самом Краю еще раз. Пройти Жрецом, Жертвой, Демоном, Солнцем, пройти, оставаясь собой. Всего один шаг отделял меня от нового цикла. Всего один мой шаг отделял Город На Самом Краю от пробуждения.
И сделав этот шаг, я слышал молитвы Жреца и агонию жертвы на алтаре, шум битвы паука и птицы, голос Сердца Земли, идиллию возделываемых полей, освеженную утренним Солнцем. То были скрытые на улицах Города На Самом Краю тайны, что я оставлял, и которые вновь намеревался постичь. Я должен был уйти, чтобы вернуться. И я не смотрел своему двойнику вслед, передо мной простиралась Великая Бездна – бесконечная и устрашающая. Но она исчезала, и вот я снова шел к своей цели, с новыми силами, с новым ровным дыханием, с поднятой головой, с холодным цепким взглядом, вонзившемся в одну точку, что располагалась в конце моего пути. И новый несокрушимый щит окружал меня, ограждая от всех преград.
Рольф звучал и звучал в Ее голове, разливаясь яркими, впечатляющими все Ее воображение образами, насыщенными чудесными глубокими звуками. И не только звуками.
И Она понимала, что Ее сознание оказывалось глубже Ее возможности мыслить, ограниченной условиями физического мироздания.
-Я не думаю, что вообще есть смысл передать в словах то, что ты хочешь узнать об Обители, - смело и откровенно объявила Она маме, - Я не смогу этого сделать, у меня не хватит таких слов. Либо же мне придеться писать об этом до конца моих дней. Прости, но для меня это слишком сложно.
-Очень жаль, - разочарованно вздохнула мама.
-Я могу только подсказать тебе, - все так же смело предложила Она, - Я могу найти для тебя куда более умелых рассказчиков, которые нарисуют тебе Обитель если не во всех, то во многих красках.
-Правда?
-Все не так плохо, как может тебе показаться, - улыбнулась Она, заметив возвращение морщин на мамино лицо, даже увеличение их и углубление.
В тот момент Ей на миг овладел сильный страх, которого Она, однако, почему-то ожидала, и была готова встретиться с ним лицом к лицу. И даже больше.
Она была не одна в тот момент, когда предлагала маме альтернативу словам. Дэф сумел перейти вместе с Ней в привычный для Нее реальный мир. Вот так легко, вот так просто, как два пальца, как говорится, об асфальт. И войти откуда-либо еще все было бы для него намного сложнее. Если вообще возможно.
-Нельзя услышать его прежде чем он расскажет о себе, - поделилась Она с Дэфом после крайне продолжительного повествования Рольфа, которое Она не смела прервать после единственного своего замечания.
-Нельзя услышать Обитель раньше, чем она обратится к тебе, - предупредила Она маму.
Она уже знала, что именно могло бы быть тем проводником для мамы к той жизни, о которой мама рассказывала Ей, описывая свой сон и требуя вдохнуть в свои рукописи, все как одна посвященные одной-единственной теме. Тот же самый проводник предоставил Ей возможность услышать голос Рольфа Бесстрашного с первого мгновения Ее пребывания в той хижине с сочившимся сквозь стены светом.
И когда мама примерила у себя на голове купленные Ею наушники для комфортного прослушивания необходимых мелодий, и устроилась как можно удобнее в кресле, ожидая услышать нечто величественное, Она открыла перед мамой, наконец, эту таинственную дверь, за которой начинался путь Ральфа Бесстрашного, впервые примерившего свою невероятную маску в виде полноценного лица.
Целых четырнадцать с лишним минут Ее мама оставалась совершенно неподвижной в этом невероятном и неподдающемся никакому разумному объяснению или описанию стальном шторме. Кажется, даже дыхание мамы остановилось, подчиненное черной извилистой нити, тянущей вперед и назад одновременно. Ее мама закрыла глаза и не открывала их до самого момента полноценной тишины, которой гасла композиция, выплывавшая оттуда же и постепенно набиравшая свою силу.
-Подожди, - обратилась мама, обратившись к кому-то у себя в голове, ускользавшему от нее с гаснущими цикличными нотами.
Скорее всего, то был Рольф Бесстрашный, представший перед женщиной во всем своем виде.
-Я хочу еще, я хочу догнать его, - просительным тоном обратилась мама к Ней, вернувшись в реальный мир, в том числе, на глазах Дэфа, безмолвно наблюдавшего за всей этой процедурой.
И тогда Она включила маме другой мотив, свидетелем которого была сама.
-Я был тобой, - обратился к маме Рольф Бесстрашный, - И вот я стою во мгле. То слева, то справа, то и дело возникают поросшие мхом сырые каменные стены. Дыхание будто проглатывает плотную непроглядную пелену, оставляя на ее месте рваные пятна, смертельные раны, которым не суждено затянуться. Они тоже кровоточат, но вместо крови из них сочатся тишина и запустение. Так и должно быть здесь, в этом священном месте. Вне всяких Вселенных, где-то в самом эпицентре мироздания. Кажется, само Время подвластно холодным камням, хранящим бесчисленное множество событий и воспоминаний. ВСЕ и каждый когда-то побывали здесь, теперь моя очередь.
Мгла постепенно тает, проглатываемая мной при каждом вдохе. Я обнаруживаю себя на дне какого-то пустующего Колизея. Вместо песка арены все те же камни, выложенные из них многочисленные дорожки, тянутся от высоких стен к чему-то, что скрывает плотная густая пелена. Своего рода купол, внутрь которого лежит мой путь.
Мне нельзя медлить, и каждый мой шаг будто пробуждает некую таинственную сущность, находящуюся по ту сторону серых камней, среди голых черных стволов деревьев, указующих в серое тяжелое небо. Оно так же враждебно ко мне, оно всегда враждебно. И только там, под плотным серым куполом ему меня не достать.
И там, под плотным густым покровом я оказываюсь перед невероятно сложной формы фонтаном. Он будто растет в обратную сторону, бесконечно стремится вглубь самого себя, из себя же беря свое начало. Я сразу понимаю, что это алтарь, жертвенник, ожидающий меня вдали от беспощадного неба и таинственной силы, караулящих очередную разумную душу.
Фонтан сразу приходит в движение, стоит лишь мне войти в его укрытие. Но не вода брызжет во все стороны, заливает меня с ног до головы, падает на землю, оставляя высыхающие на моих глазах пятна. Фонтан брызжет моими собственными воспоминаниями из конца в начало, отматывая время назад. Я даже слышу как он гудит, запустив свой необычный и чудесный механизм, выбрасывающий искрящуюся пыльцу моей памяти. Пространство вокруг меня в один миг наполняется картинками моего прежнего бытия, начиная с момента моей смерти. Как будто кто-то хочет предоставить мне еще один шанс пройти всю жизнь от самого начала, исключая все те ошибки и их последствия, что были совершены мною.
И тогда я начинаю замечать как серая пелена, скрывающая фонтан от голых стен Колизея постепенно растворяется, бледнеет, открывая мне его собственные тайны, которых прежде не было. Наряду с уже знакомыми мне визуальными и шумовыми образами, воспроизводимыми фонтаном задом наперед, я вижу, слышу, и чувствую ожившие воспоминания серых стен. Я вижу множество людей, взгляды их обращены на меня в томительном ожидании. Я прихожу к мысли, что знаю их. Если не всех, то многих из них, с которыми когда-то встречался – друзей и врагов. Все они не похожи друг на друга. Есть среди них и женщины, и глубокие старцы, есть даже дети. В разных, самых невообразимых одеждах, но с одним и тем же косым шрамом на лице, смертельной раной, последним мгновеньем моей жизни.
Я слышу их всех, я слышу единый их голос, сохраненный стенами Колизея, голос фонтана в котором подобен прочному несгибаемому стержню, доносящему смысл всего происходящего вокруг. И в какой-то момент мне открывается истина, прекрасная и в то же время пугающе непоколебимая. Фонтан открывает мне все возможные мои жизни во всех возможных Вселенных. Лишь тот удар мечом неизменен, полученный мной в жестоком бою в качестве награды за мою верность оружию. И я вижу бесстрашных воинов в окружающей меня разношерстной толпе. Воинов, как я сам, не боящихся смерти, готовых сжать рукоять меча твердой рукой, хватка в которой не ослабевает ни с юных лет, ни в глубокой старости, лишь растет и крепчает. Воистину захватывающее для меня зрелище, ради которого я готов пройти свой путь еще раз… Я был тобой. И вот я стою во мгле…
-Боже мой, это она. Это действительно она, - не смогла сдержать своих эмоций мама по
