часто вижу их вдвоём. Коллеги, всё-таки, работают в одной конторе и может быть, дружат... И что? Каким они боком ко мне?»
И вдруг опять похолодело всё внутри: «Он может за Ниной следить? Как это вообще возможно? Это уже из ряда вон! Совсем уже...» - он дёрнулся и с силой втиснулся в кровать.
Мордун опять следил за ним из-за своей приподнятой ноги, как из куста...
Конечно, был оттенок равнодушия в их отношениях с женой, особенно, когда он повстречался с Надей. Последняя, вернее – несравненная, затмила всё в его сознании, но так спокойно и цинично наблюдать за Ниной постороннему... «Это просто какое-то хамство!»
В палате появилась медсестра – хорошенькая барышня, но почему-то мысль опять перескочила на убийцу.
«Я смотрю, кто-то ждёт моей смерти – сидит, где-то там в темноте, кровожадный упырь, выжидает, где и когда удобнее наброситься – загадка! И эта отвратительная тайна порождает бешеную злость и ненависть! За что? И почему меня!? Так не дождёшься же – я сам тебя убью! Вот только бы найти и разгадать, кто это, что за пакостник!?»
Сестра, о чём-то говорила мордуну, потом спросила Бриля, но не дождавшись милости, приятно улыбаясь, удалилась.
Должно быть, это выглядело очень странно – Бриль молча созерцал её, зрачки его мерцали и чернели круглыми отверстиями в мозг...
«Кому я к чёрту нужен!? - перевернулось в голове, - И этот следователь никого найти не может! Да и оно ему надо – искать? Сам начну искать! Сейчас я исчезну, меня потеряют, а я вдруг раз и неожиданно вернусь инкогнито и всё распутаю – все эти тайны!»
От этой решительной мысли в душе его стало легко и спокойно. Он даже ощутил в груди какой-то сладкий и приятный стон и наконец-то успокоившись, почуял в полной мере, как действительно истосковался по своим родным и по родному дому.
«Всё. Решено! В деревню!» - он даже улыбнулся, но странно было видеть на его лице улыбку под тяжёлым отрешённым взглядом, направленным куда-то очень далеко...
«А про цепочку я опять забыл, - подумал Бриль уже довольно равнодушно, - Хотя про это все давным давно забыли, и про меня тем более – кто старое помянет, у того дитя без глаз...»
От найденных и принятых решений он погрузился в счастливую лёгкую дрёму, и перед ним уже бежали воробьи...
Они бежали непрерывной змейкой друг за другом всё громче клацая своими коготками по тропинке, которую и протоптали собственным синхронным марафоном, не озираясь и не отвлекаясь ни на что, а только глядя на свои горизонтальные хвосты стеклянными глазами.
Они бежали друг за другом, как единый механизм, который невозможно было никогда ничем остановить и не было ему конца.
Зато начало этой нескончаемой цепочки вполне определённо исчезало под высоким хвойным деревом в норе, которая образовалась под его стволом среди чернеющих корней, вонзённых в кучерявый дёрн.
А из его глубокого дупла, как бабочки и нежные пылинки-мотыльки всё той же нескончаемой цепочкой вереницей порхали симпатичные нагие молодые женщины и перманентно невесомым одуванчиковым пухом соблазнительно оседали на мягкий лужок.
И Бриль не в силах был прервать последнее видение и наблюдал его до той поры, пока и сам не воспарил над этим необычным лугом и в трепете сердечных мышц не перелился через раму форточки и обнаружил сам себя в своей палате, от чего и проснулся.
И это было утром.
А капитан уже сидел и улыбался.
(Продолжение следует)
