Тайно переводит деньги на свой счёт? Какие деньги, если всё прозрачно? Впрочем, тут капитан разберётся скорее, чем я – ему со стороны видней. Что может быть ещё?
Фирмы «однодневки» мы с женой решили больше не открывать – себе дороже – при открытом ведении дел жить действительно спокойней!
А Дарья Николаевна – родная тётка в этом смысле получается – она уже о боге чаще думает...
Риэлторы не в счёт – они процент со сделки получают и свободны - компания старая, тёплая.
Кому же так нужен мой труп?
А вдруг бывшая секретарша, как раз и ушла для того, чтобы это сейчас... - Бриль даже оторвал затылок от подушки, так мысль ударила, но дальше снова всё рассеялось, - А что «сейчас»? Ушла и ушла – пригласили работать повыше... А в департаменте другие деньги что-ли? Карьера? Ну, ладно – пусть карьера...
Главное, что я в наваристых делишках с гос и мунь хозяйством не участвую и отказался, когда предлагали.
Тут даже и нечего думать.
Но отчего всё так отрывисто и бессистемно!?»
Он бегло оглядел коллег по клинике, они лежали тихо, как на поле брани после тяжкой битвы, и уронил обратно голову.
«Я Надю хочу! Хочу её видеть и всё! Хочу её трогать! Случайно... Как будто сама она этого хочет...
А самое лучшее – быть всегда рядом, но не подать и виду – вот самое сладчайшее блаженство!
Ах, черти лысые! Насосы!! Бесы слабоумные!!!
Откуда такая безвольная тяга? Что за чудовищное таинство?
Ведь их по крайней мере миллиарда три-четыре... Так нет же – примагнитило к одной и тянет, тянет душу!
Придётся отдать ей все прииски...»
Бриль заглянул за дверь и погрузился в мрак заброшенного домика. Там на стене висел Никита Михалков и зорко наблюдал за ним орлиными очами. Бриль удивился, для чего ему висеть за галстук на гвозде, но тут сквозь щели домика проник сияющий лучами жёлтый свет и он немедля выбежал на улицу.
Из солнечной аллеи, словно из туннеля, изящно сотканного из ветвей деревьев, навстречу шла Она, ногами не касаясь камня и слегка порхая и светясь лучами нимба пышной шевелюры, сиявшего от солнечного света за её головкой...
От неожиданного счастья Бриль попятился и оступившись, сел в пылающую урну, в которой жгли опавшие с деревьев листья, и изо рта его обильно полетели разноцветные воздушные шары.
Но стало нестерпимо горячо, и он припал к поверхности прохладного фонтана, и как олень, стал жадно пить живительную влагу.
Вода проникла сквозь него, и всё зашипело в молочном тумане...
–Как может сниться этакая ересь на столь прекрасную и актуально жизненную тему? - открыв глаза, мечтательно подумал Бриль и сквозь подземный переход отправился бродить в тот же самый огромный овраг, в котором белые дома с колоннами стояли на некошеной траве...
На этот раз ему попался экскаватор. Огромный ковш его с размаху хапал глину горстью и перекидывал её с обрыва на обрыв, а на ковше, не падая, стоял прораб, ругаясь и руководя.
И это был риэлтор Чупин.
Понаблюдав за ним, Бриль отвернулся и увидев над собою кран, поднялся в лифте к кончику стрелы на самый верх.
–Что строите? - спросил он у Агеева, который там уже стоял.
Но тот молчал и делал угрожающие жесты тем, кто тихо прятался в кабине.
Открыв кабину, Бриль увидел, что она пуста. Тогда он сразу, не теряя времени, нырнул, но вся вода ушла сквозь половые щели.
Царевна Лебедь, что стояла ластами на этих половых щелях, негромко шикнула ему:
–Ударь меня наотмашь правыми руками!
Бриль, не подумал и ударил Лебедь правыми руками, и Лебедь тут же превратилась в Дарью Николаевну.
–Ударь меня наотмашь левыми руками! - сказала громко Дарья Николаевна и встала гордо, как царевна Лебедь.
Но Бриль не смог ударить женщину и погрузился в ад глухих противоречий – в сухую раскалённую пустыню.
Он полз по раскалённому песку, дымясь от жара солнечного лазера, и ослеплённый, ничего не видел кроме чёрных пятен, и кожа его лопалась, как вулканическая лава, а жажда истязала тело, словно бред, который он отлично слышал обгоревшими ушами через вонзённые в них длинные бамбуковые дудочки...
–Ты, чего во сне так дёргался? - это Юрик спросил. Он стоял над ним и наблюдал с участием.
–Равновесие потерял, - отшутился Бриль, воскликнув мысленно: «Как надоели эти сновидения!» Он проснулся в поту, словно в сильном жару, но температуры не было, - У меня лицо в порядке? Не разбито?
(1-8)
После обеда, как обычно стало тихо.
–Пойду немножечко встряхнусь – все хрящи отлежал, - заявил, соображая что-то, Юрик и вышел.
До этого он так ворочался, что скрип стоял невыносимый, а здоровяк, завидуя ему, кряхтел.
В одной из неприкрытых ординаторских он у кого-то одолжил на время два халата, взял стетоскоп и молоток, каким орудуют невропатологи, и карандаш с бумагой тоже так - на всякий случай...
–Сегодня будем совершать обход. Ты оставайся здесь, - сказал он мордуну, - Не возражай! Вдруг, кто зайдёт, скажи, нас нет.
Один халат накинул на себя, другой почти насильно сунул Брилю в руки и ожидая, встал.
Бриль полежал, подумал, встал, надел халат, довольно безразлично механически поправил воротник, и как-бы отряхнув неровности одним движением, уставился на Юрика.
Все трое посмотрели друг на друга, двое вышли.
В больничном коридоре было пусто и только где-то за углом сидел телохранитель и дежурная сестра.
Хромая разными ногами и недолго думая, они свернули в первую попавшую палату. В палате находились обездвиженные люди.
–Лежите! Лежите! Не надо вставать! - сказал бодро Юрик, и взгондурасив волосы, изрёк, - Министерство здравоохранения направило к вам комиссию и группу консультантов. Здесь врач электропед-психолог, почётный член и доктор академии, профессор, не имеющий аналогов, имеющий огромное количество наград и удостоенный правительством диплома первой степени, а от второй мы сами отказались.
Бриль опустил глаза, решив хранить молчание.
–А это, что за шрам у вас на лбу? - набросился внезапно Юрик на лежачего.
–Который? Этот или этот?
–Вот этот вот, допустим.
–А это от конфеты. Я был в гостях, мне бросили конфетку. Чтобы конфетка не попала прямо в глаз, я резко отклонился и затылком разбил даме нос. Её кавалер от досады толкнул меня в спину, и я с размаху лбом ударился в косяк.
–А этот от чего?
–А это я пытался навивать пружину на станке. Пружина соскочила, и пока я навивал её, она всё щёлкала и щёлкала меня по лбу. Правда, это случилось довольно давно, только я всё равно это помню.
–Тогда, на что же вы жалуетесь? - спросил грозно Юрик и впился в больного таким цепким взглядом, что у бедняги задёргалось ухо.
–А я не жалуюсь, - ответил неудачник, - Вчера у меня была грыжа, теперь её нет.
–А вы, что делаете тут в палате хирургии? - переключился Юрик на того, чья голова была в бинтах.
–Так, небольшая операция... - промямлил пациент, - Приятель занимался гирями, а я решил его пощекотать...
–И что теперь?
–Не знаю.
«Доктор» вынул из кармана стетоскоп и не вставляя в уши, приложил к груди больного.
–Ну мне всё ясно. Вам к электропеду, - он указал на Бриля.
«Профессор, не имеющий аналогов», активности не проявлял.
–А будете спорить, вернётесь домой на носилках. Испугами в детстве болели? И вот ещё просьба: сегодня тренировку пропустите.
–А если шушенки в носу, что можно предпринять? - спросил, до этого дремавший человек.
–Сходите на рентген, - ответил Юрик, - А это ещё что!? - он быстро вышел из палаты, как будто увидел сквозь стену какое-то диво.
Бриль поспешил за ним.
Немного постояли в коридоре. Помолчали.
–Надо с ними помягче, - сказал грустно Бриль.
–Ну, не безумные же все они? Как можно нашу дурь за правду принимать?
–Точно так же, как наши халаты.
–Но мы ведь не давали клятву Гиппократу! Мы даже без больничных колпаков. Вот, слушай анекдот. Один проктолог спрашивает у больного: «Ну, как ваш геморрой?» «Ох, доктор, весь измучился – свечу никак засунуть не могу!» «А вы попробуйте засунуть без подсвечника?»
Хромая вразнобой «комиссия» дошла до смотрового кабинета и заглянув в него увидела, что там действительно сидят два неизвестных человека и пристально смотрят друг другу в глаза.
«Электропед» и «доктор академии» не стали им мешать и скромно удалились, чтобы не спугнуть...
Соседняя палата оказалась женской.
–А это, что ещё за брундизебели!? - воскликнул Юрик сразу, как вошёл, - Убрать!
–Вот, я вам говорила, что нельзя! - заметила истошным голосом тщедушная старушка с жидкой чёлкой «гитлер-югенд».
–Но, как же? Праздник ведь! Неужели цветы и рисунки нельзя? - воспротивились сразу же несколько дам.
–Ну, кое-что оставить можно, а остальное всё убрать! - сообразил немедля грозный «доктор», не уточняя, что оставить, что убрать, и женщины зашевелились, наводя порядок, - Позвольте вам представить уникального экстазиолога: профессор Гольденштуцер будет наблюдать, я буду только ассистировать. Итак, какие жалобы, вопросы, что вас беспокоит? - он сразу обратился к полной даме забальзаковского возраста, - Ваша беременность взаимосвязана с мужчинами?
–Я не беременна, -
