ответила она таким утробным голосом, что «доктору» на время заколодило сознание.
Пока он пробуксовывал своим процессором или попавшими врасплох нейронами, «профессор Гольденштуцер» подоспел на выручку:
–Да, да, конечно, так вам будет лучше. А как тут с вами обращаются? Лечением довольны?
Послеплодовоягодная дама помолчала, соображая сложноокруглёнными глазами, и вдруг разразилась утробной тирадой:
–Лекарств подают очень мало, всё больше уколами колют, хотя всё время штырят нас полупустыми шприцами. От них уже вся кожа дряблая, мешки под глазами, халат весь измят, а они всё уколами тычут и тычут, совсем никому не дают отдышаться - все «щёки» уже нам истыкали! Заведущая всей этой сантехникой – больничной-то всей этой мафией – родная дочь директора, банкротящего свой завод. Они тут от налоговой инспекции скрываются, им каждый день несут хозяйственные сумки на хранение - с деньгами! А цены на лекарства всё растут!
Старушка «гитлер-югенд», заговорщицки сутулясь, так сощурилась, словно в уме умножала огромные числа, к которым не имела никакого отношения. Но вдруг она очнулась и пронзительно заметила:
–Они специально больных этой жидкостью колют! У них от неё аппетит пропадает! А сами продают отходы по гостиницам для кошек...
–Откройте рот, скажите «А» и быстро раздевайтесь! - переключился «доктор» на хорошенькую дамочку, которая во время этих откровений приветливо и симпатично улыбалась.
И та послушно выполнила все его приказы.
Но только дело стало доходить до крайности, «учёный» целомудренно сказал ей «Стоп!» и глядя в розовый пупок, велел пошевелить желудком.
–Вас тоже пустым шприцем тычут?
–Нет. В основном таблетками...
–И тоже в щёки?
Всеобщее нимание, конечно, перешло на них и резко обострилось.
–А что такое «брундизебели»? - не выдержала дамочка.
«Учёный» сразу с удовольствием откликнулся, поправил ей подушечку и демонстрируя неведомую кладезь знаний, пояснил, что слово это сложное и состоит из трёх частей. Часть «брун» произошла от брунек, в основном от берёзовых, частица «ди» обозначает «две», а «зебели» по сути то же самое, что «бабели» и в переводе с амазонского звучит, как «женщины». Поэтому всё вместе переводится, как «обе женские висюльки». Но в данном интегральном случае - «все женские висюльки».
–Если ещё вопросы есть, не бойтесь, задавайте. А если здесь у вас имеется какой-нибудь досуговый кружок, где вы сидите, шьёте или вяжете, могу задаром подсказать, как можно красиво и быстро связать оренбургский пуховый платок, - он вытащил из под подушки дамочки платок, связал его одним движением в обычный бабий узел и показал поближе каждой женщине.
–Здесь шерстяные вещи запрещается держать! - чистосердечно доложила скаут-бабушка.
–Ну что ж, сейчас мой уважаемый коллега нейрофизиолог расскажет более подробно о досугово-стационарной паратерапии...
«Профессор Гольденштуцер», напряжённо преклонив свой череп, ускоренной походкой вышел из палаты, должно быть, перепутал направление...
Улыбчивая дама, выхватив платок, засунула его обратно под подушку.
«Доктор» взял с её тумбочки пачку глюкозы и сунул ей в руку.
–Это вам от самовоспаления...
В коридоре Бриль угрюмо посмотрел на Юрика.
–А что я сделаю? Меня несёт! - ответил тот, - Да, ты не унывай! – Шути! Озорничай! Всё будет хорошо! А как иначе с ними разговаривать? Все доктора по сути дела провокаторы – они располагают собеседника на откровенность для того, чтобы понять источник патологии. А мы с тобой, как доктора...
Тут из-за поворота выскочила старшая сестра и, как орлица, налетела на «комиссию»:
–Так! Быстро раздевайтесь!
–Сначала вы! - ничуть не растерявшись, брякнул Юрик, - Пройдёмте на кушетку?
–Давайте, давайте! И быстро в палату! - так приказала, что попробуй возразить.
Обход пришлось признать несостоявшимся.
–Вон, видишь медики под лестницей в таких же, как у нас, халатах курят? Наверное опять кого-нибудь зарезали...
(1-9)
–Лежишь себе, как председатель кооператива? - бесцеремонно разбудил гиганта Юрик, - Чего задумался, детина?
–Я, - начал было тот...
–Не останавливайся! Думай, думай! «Мыслю, значит, существую», как сказал один философ.
–А для чего тогда будишь? - не понял Мордун.
–А для того, чтобы ты спал и не бродил по всей больнице ночью, как лунатик, когда больные люди отдыхают.
–Не ври!
–Прежде чем осуждать, посмотри, что творится с людьми и планетой! Хорошо, что у нас тут отняли свободу! А если будешь обзываться, я тоже буду обзывать тебя и назову не «гипсоблок», а «суповой набор»!
Марионет закрыл глаза.
Возникло нехорошее молчание.
За окном стало слышно чириканье птиц, лёгкий гул...
Там обновлённая природа, наслаждаясь солнцем и маня непостижимой синевой, вовсю и вся благоухала, и этот вакханальный эгоизм её, теперь казалось, был невыносим...
–Всё! Я так больше не могу! - произнёс в экзальтации Юрик, - То тоска, то понос... Наверное, я нынче руки наложу! Не знаю только, на кого... Пойду ещё пройдусь. Счастливо оставаться! А если не вернусь, отдайте мой компот патологоанатому.
Но не прошло и десяти минут, как дверь в палату тихо отворилась и выразительно отклячив зад, болезненно сутулясь, возвратился нетерпимец.
–Ты чего? - удивился мордун.
–А... - безутешно отмахнулся тот, - По случаю клизму поставил.
–Так с ней и припёрся сюда?
–Врачи доставать запретили, а с ней неудобно ходить - потеряю...
Из коридора послышался громкий, протяжный, панический крик.
–Что там? - встревожились «коллеги».
–Да не волнуйтесь, это я ему очки бумагой залепил, - самодовольно объяснил, уже не припадая, Юрик, - Сейчас он, видимо, проснулся и подумал, что ослеп.
–Кому это ему?
–Медбрату нашему, который Машеньку недавно на дежурстве подменил. Он так самозабвенно задремал... Весна, наверное, так действует?
Тут даже Вова засмеялся, зазвенел и заскрипел всем Елизаровским железом:
–Ну, ты и пакостник!
–Но я ведь на бумажки плюнул, а не на очки! Бумажки я уже потом на стёклышки приляпал!
–Безжалостный садист и обормот!
–Ну, слава богу! Я уж думал, что ты юмора не понимаешь!
–А чё понимать? Юмор – это враньё.
–Но правды в жизни очень мало, она всегда одна и та же: человек, его жизнь, его дети, работа, день-ночь... Чистоты очень мало – сплошные оттенки: добавь в ясный день чёрных туч, будут сумерки...
–А я люблю правду! С ней как-то спокойно и просто.
–Да, кто ж её не любит? А впрочем, делай, что хочешь - дерзай: кругом свобода, право выбора, как в Интернете...
–Ага, как в Интернете... Зайдёшь в него узнать какую-нибудь чушь, и вдруг, откуда ни возьмися: сися-пися, сися-пися...
–А ты не лезь, куда не надо, мозг включай!
–Ага. Такой программы в Интернете нет. Никто не учит мозг включать.
–Никто и не будет учить. Во вред себе никто не учит.
Марионет немного помолчал.
–Так я не понял – правда или вымысел?
–Что «правда или вымысел»?
–Непонятно, как тебя понимать – говоришь то так, то этак... Говори понятно! - гигант опять разволновался.
–Как хочешь, так и понимай. На что тебе свобода? Хотя, действительно, свободу понимают все по разному – одни, как разнообразие физических движений, а кто, как кучу бесполезных шмоток, а если хочешь, разувайся и иди босым, как Лев Толстой, на все четыре стороны.
–Ну, это ты, если охота, разувайся и шуруй на Ясную поляну, а я квартиру только что освоил современную - у меня ипотека длиннее, чем жизнь, да ещё за чужую машину платить! Не выводи меня до безобразия! Думаешь встать не могу, так сойдёт? Запущу сейчас вот этим вот горшком поганым!
–Ну, ладно, ты, ладно, скажу. Вот ответь, я тебя уважаю?
Володя перестал маячить судном и посмотрел в него внимательно, а Юрик захромал туда-сюда, блестя своими чёрными углями.
–Когда один, это баран. Но если много, это стадо. Согласны, коллега Владимир?
Коллега посмотрел на «лектора» и вновь уставился обратно в судно.
А «лектор» продолжал.
–Как стадом управлять? Оно всегда охотнее идёт туда, где корм. Известно, что сытые овцы не блеют, поэтому вопрос питания решается первостепенно. Теперь скорее перейдём к вопросам человечества, которое не хлебом же единым... Ибо потребность мыслить заставляет человека шевелиться. Здесь пастухам приходится выдумывать какие-нибудь смыслы, цели, направления, так как нельзя же мыслящие существа подобно стаду, гнать неведомо куда... Вот тут и расположено заветное гнездилище, в котором так отчаянно, клокочет и роится сгусток вымысла и правды. Ведь мыслящее существо имеет личное сознание и мнение, и волю чужую ему не навяжешь. А ежели мнения разных существ совпадают, то это не какая-то толпа, а созидательное общество, в котором страдать из-за чьего-то первенства верх неприличия. Ведь ты же сам так понимаешь?
–Кончай ходить – в глазах рябит!
–Твори, что бог велел, не подражай и будешь сам собой и уникальным среди равных. А где коррупция, там подавление, там царство хама и жлоба! Какая может быть свобода в царстве хама? Не все рабы своих желаний – желание из человека
