комфортные условия труда и быта, уважение к тому, чем он занят, и уверенность в завтрашнем дне, а политические игры сильно за пределами его интересов, он устал от них настолько, что в цене в России только нормальные мужики, а мэры, губернаторы или министры им на хуй не нужны. Тем временем Ра продолжает:
— Все политические течения — просто байки для оболванивания, при наличии силы, власти, авторитета, общество тебя само превозносит, и равенство обоюдно выносится за скобки. Дяденька, который пашет в поле или на заводе, далеко не всегда тупое быдло, он в курсе о наличии профессиональных политических идиотов. Люди тяжёлого труда не готовы считать, нормальным, когда платят высокие зарплаты, за чтение с бумажки текста, который подготовлен людьми с диагнозом «хронический пиздит». Честному работяге в голове проще уложить, что читающая голова, высокородного происхождения, семья которого испокон веков участвует в развитии государства, а не то, что он лучше остальных лижет чью-то задницу.
— Издержки производства.
— Да нет никакого производства, одна имитация. Ну, может, я чего-то не знаю, или ошибаюсь, ты же мне сейчас расскажешь, в чём проявляется или проявлялась демократия в стране вечно будущего счастья, где лоббистская возможность инициатив среднестатистического гражданина, в лучшем случае, равна нулю.
— Как понять, в лучшем случае, равна нулю?
— А так, что за своё сало ещё и пидарасом стать можешь.
— Ну… Не всё так плохо.
— У тебя нет, и у меня нет, у нас всё прекрасно, весь фокус в том, что мы обычные люди только с биологической точки зрения, и раз ты неожиданно поумнел, перестав защищать демократию, то, думаю, поймёшь, что есть люди, не только ниже, но и выше нас, например, братья даже в биологических критериях отличаются, и, кстати, Володя вообще не политик, просто он производит смыслы, способные увлечь людей, и его аудитория, разрастается быстрее, чем хотелось бы таким, как ты, при этом он исключительно далёк такого понятия, как хороший парень, он вообще не скрывает этого, для тебя, наверно, странно, но у него пока что всё получается, и я сейчас не про грабить, убивать, а про увеличение аудитории последователей и соучастников. Я бы на твоём месте, перестал недооценивать его потенциал.
У президента случился приступ истерического смеха. Опухшее лицо с кровавыми подтёками, которое смеётся во весь голос, весьма специфичное зрелище. Тем временем появляются ребята Бура в балаклавах, чёрных одеждах с заполненными разгрузками и перекладывают моё тело на прицеп к мотоциклу.
Глава 16 «Щенки»
Согласно ответу, на каверзный вопрос: «Чем отличается лекарство от яда?». Дозировкой. Мой основной источник восстановительной терапии — это сон, и мне вот вдруг стало интересно, от него может случиться передозировка? Столько спать, сколько я уже проспал, вообще законно? Раньше я, при пробуждении вспоминал сны, теперь, просыпаясь, стараюсь вспомнить, что происходило перед тем, как уснул, и часто засыпаю прежде, чем удалось подгрузить данные. Конкретно сейчас против бодрствования играет ещё и тряска при транспортировке, она меня укачивает, словно я младенец в колыбели.
Услышанный разговор с другом детства накануне, активировал процессы воспоминаний, которые вылились в сон по мотивам воспоминаний из прошлого, от лица Малика. Того самого, что произвёл впечатление и раззадорил президента, своей бесцеремонной манерой общения. Знакомство наше состоялось в конце второго тысячелетия, вошедшее в историю как лихие 90-е, апогей любви, к блатной романтике, где бандиты и персонажи криминальных саг, стали народными героями, их цитировали, на них ровнялись, им подражали и даже музыку слушали соответствующую, она так и называлась «блатняк».
Подростки в мечтах о своей «доле воровской» на вопрос о законах теряли мысли о кодексах, науках, вселенной… Их законы сводились к классическим лагерным постулатам: «Не верь, не бойся, не проси», те, кто начинали двигаться по-чёрному, привыкали к расширенной версии: «никогда не обращайся в полицию», «если попался — молчи», и главное! «Ничего не подписывай», ставить роспись не по жизни бродяги, и реабилитация средневекового делопроизводства, здесь вообще ни при чём. Речь про времена и нравы, когда цари считали позорным подписывать бумаги в конце, ниже имени человека, к которому обращаются в письме, именно по этой причине в допетровские времена имя царя всегда шло первым, а документы визировались исключительно печатью.
С таким укладом, ориентированным на криминал, ребята яблок воровать стали меньше, а «стрелок» забивать больше, зачастую пацанята начинали свой путь в криминале на улицах с разбитыми фонарями, узнавая у случайных прохожих: «Кто есть, кто? По жизни и по понятиям», и если человек оказывался по жизни жертва, а по понятиям лох, то предстояла добровольно-принудительная отгрузка содержимого карманов на «поддержание братвы» или «подача в бубен» с дальнейшей сменой владельца, имеющихся при себе ценностей.
Независимо от времени, настроений и запросов общества, всегда были, есть и будут носители «жульнической крови», не от хорошей или плохой жизни, а по коду ДНК, где в генетической памяти, на уровне инстинктов прописана модель преступного поведения. Иной раз случается, что ты ничего такого не планировал, не хотел и даже не знал о таком, но зову крови нет дела до этого, она слепо диктует свои условия.
Хорошо, если ты живёшь в полной семье, естественным образом познаёшь себя, копируешь модель поведения предков, общаешься с родственниками и можешь подмечать те или иные особенности, присущие вашему роду, разговариваешь с кем-то о своих мыслях, зная, что тебе помогут разобраться с ними, подскажут ответы на волнующие вопросы, а бывает такое, что ты этого лишён и имеешь сильно искажённые данные действительности. Ты уверен, что твой отец погиб смертью героя в Афганистане, на самом деле его убили за отказ в помощи по распространению афганского героина; думаешь, что отец был круглым сиротой, а он ушёл из большой уважаемой семьи, чтобы отомстить за смерть родного дяди, изгнанного за преступную деятельность, противоречащую кодексу поведения вашего народа; находясь в церкви, не догадываешься о том, что эту религию выбрали для тебя, с умыслом свести на нет потенциально возможный интерес кровных родственников по отцовской линии, как к представителю мусульманского общества.
Самое интересное во всей этой полуправде, что с детства тебя убеждают, что ты русский, только вот имя твоё Малик, вообще ты по матери действительно русский, только мы живём в патриархальной стране и национальность принято идентифицировать по отцу, а он у тебя чеченец. Причина такого поведения матери — война на твоей малой Родине, которая наложила отпечаток ненависти на твою национальность, заодно весь Кавказ и Закавказье, а слова «чурка», «хачик», «черножопый» не вызывали ни вопросов, ни порицания, все задатки толерантности сводились на нет ещё в зародыше. В СМИ появлялись материалы с пытками и отрезанием голов, убийства без особой жестокости, тогда не считались событием, достойным освещения. Национальный вопрос остро стоял везде, даже в тюрьмах — зеркале общества, где вроде как все равны.
Семь лет. Долгий срок. Или отличный возраст, чтобы пойти в школу и открыть новый этап своей жизни. Этап, где ты только-только, маленькими шажочками, начинаешь выходить из-под родительской опеки, и нет даже малейших намёков на сомнения в словах матери, что милиционер, позже полицейский, это гарант справедливости, меч в руках правосудия, что плохие люди всегда будут наказаны, что собака — друг человека.
Отношения человека и собаки, так же загадочны, как происхождение души и духа. О единении душ, многократно высказывались лучшие умы человечества, из них никто не смог объяснить этого феномена, простыми и понятными словами, все говорили о том, что думают, и никто о том, что знает.
Щенок — это первое живое существо, которое ты любишь и хочешь учиться любить, ещё сильнее. С пёсиком всегда весело и интересно, он приносит столько радости, что ты готов ей делиться со всем окружающим миром и одновременно напрочь забываешь обо всех и обо всём. Любой контакт с твоим маленьким щеночком — это бесконтрольно сильный эмоциональный порыв, которому даже не думаешь сопротивляться, он естественная часть тебя, и каждый раз ты не можешь уснуть из-за мыслей, чем вы займётесь завтра. Вроде скоро школа, но это всё будет потом, осенью, сейчас лето, и ты отдаёшься полностью моменту игр с волосатым клубочком радости… Этот, маленький тявкающий засранчик — твой самый близкий друг, с которым ты всегда счастлив.
В южных регионах летняя кухня и обеденный стол, в тени от деревьев груш и яблонь — распространённое явление, как и собака на улице, которую во время приёма пищи от стола принято держать подальше, их кормят в это же время, но в другом месте. Еда и сон — две вещи, которые разделяли Малика и его мохнатого братишку, хоть на какое-то время, именно в эти минуты щенок изучал мир за пределами территории дома и участка, где они живут. Обычно к моменту окончания трапезы щенок уже сидит, слегка поодаль от стола и ждёт своего хозяина с глазами грустными, но полными задорного блеска и готовностью принести своему хозяину все мячи и палки мира.
Однажды, когда ожидание момента встречи, с частичкой души, было на пределе, когда с секунды на секунду мохнатый братишка появится в поле зрения и ты сорвёшься из-за стола, побежав с ним играть, именно тогда со стороны дороги, проходящей в двух метрах от забора, огораживающего двор, раздаётся душераздирающий щенячий визг, сопровождаемый звуком медленно движущегося автомобиля.
Внутри что-то оборвалось. Вокруг пропало всё. Время изменило привычный ход. Всё как будто на паузе. Замедленное возвращение к реальности, первое, что слышно, — сердцебиение, сердце бьётся так быстро и так сильно, что ничего другого вокруг не существует, по телу пробегает жар. Паузу отжали. Возврат к действительности. Ни одной мысли в голове. Быстрый спринт в сторону источника звука. Вместо встречи с лучшим другом, пред взором появляется раздавленный щенок. Слёзы накатываются на глаза маленького мальчика, который отказывается принимать произошедшее. Он берёт на руки ещё тёплый труп со следами протектора от шин автомобиля и пытается поставить на ноги. Щенок падает. Достаёт из кармана любимую игрушку, мячик, кидает в сторону, командует:
— Апорт!
От пса молчание и отсутствие реакции.
— Принеси!!
Прежняя безучастность.
— Принеси. — С застывшими слезами на глазах. — Пожалуйста!
Ноль реакции. Вскипела южная кровь. Кричит на него:
— Живи! — С пущей злобой, яростно — ЖИВИ!! Или я убью тебя!
Но ничего не происходит. Первый и последний раз в жизни, когда Малик позволил себе слёзы, сквозь которые он начал диалог с прибывшей к месту событий матерью, пребывавшей в сильнейшем шоке от увиденной картины. Сын на руках держит мёртвого щенка и кричит на него сквозь слёзы.
— Мама, ты говорила, — всхлипы, — что есть люди, которые наказывают плохих, тех, кто убивает.
— Говорила, но это же собака.
— Это мой друг. — Сквозь рёв жалостливо произнёс ребёнок.
— Законы для людей! —
