телевизионной программы, снова начали рассуждать о том, что такое хорошо и что такое плохо. Вроде что тут думать, убивать плохо, а показательно казнить несколько сотен, не последних людей — это очень плохо, это вопиющее зверство, особенно в нашем-то цивилизованном веке с таким гуманным обществом. Но разговоры о том, что «нельзя убивать», парировали такими аргументами, как «воровать тоже нельзя», ведь широкой публике были предоставлены, неопровержимые доказательства взяточничества убитых, где были даты, имена, пароли, явки, в общем, всё, что нужно для суда и следствия, который, по мнению защитников, непременно бы всех оправдал, потому что они кто-то кому-то, а то, что их вина фактически доказана, обстоятельство очень малоебущее. Серия аргументов за наказания без суда и следствия, от другого эксперта, заключалась в том, что только в случае показательных расправ другие в следующий раз подумают о том, стоит ли, подвергать свою жизнь опасности, за превышение полномочий.
Галдёж сторон не утихал, одни кричали: «Так нельзя поступать», другие напирали на обстоятельство возвращённого капитала в бюджет, что ущерб от каждого убитого исчислялся минимум десятизначной суммой, а совокупности средств хватит и на дураков, и на дороги. Разговор о том, что всё должно быть по закону, что для этого есть специально обученные люди, упирался в объяснение процессов судопроизводства, что официальный процесс занял бы годы, а не был бы примером последствий. Что они там, блядь, такое кушают, что говорят это всё всерьёз? Всегда были люди, очарованные ебанцой моего брата Володи, который вдруг стал Мистером Русским, но не настолько же, чтобы публично, с телевизора оправдывать массовое убийство, пусть и заочно доказанных взяточников.
Аппетит пропал. Вспомнились шутки про Мистера Русского в игровом чате, в среде людей, далёких от просмотра телевизора. Начали закрадываться мысли, что это далеко не всё, что он натворил. Может, и не было ничего? Такие шоу всегда смахивали на какую-то постанову, ну не могут такое всерьёз показывать по федеральным каналам. В моей голове, такое, чего-то совсем не укладывается. С другой стороны, в моей голове думалось о том, что пиздец — это когда от твоего имени воровской общак выставляют, а сейчас потенциальный пожизненный срок за кровавые вольности меня вообще никак не трогает, даже наоборот, мотивирует пошляться по людным местам, посмотреть, что сейчас происходит в мирном светском обществе. Я отдал распоряжение подготовить трансфер в город и направился в душ.
Находясь под струёй воды, растёкся в улыбке, вспоминая центр России, как меня там мишки рыбкой подкармливали, завораживающие виды, наскальный комикс, североазиатского дядьку с классной улыбкой, который готовил специфичный чай с молоком. Сейчас меня вроде никто не прессует, есть все мыслимые и немыслимые блага цивилизации, но внутренне, комфортнее мне было именно там. Да, там не было ориентиров для движения и было полно тех, для кого я экзотический деликатес, я переживал за количество сигарет и мне не всегда было понятно, что есть и пить, только вот появилось ощущение, словно именно там я познакомился с самим собой и именно этот самый «Я» очень недоволен происходящим, во всей моей жизни сейчас.
Закончив водные процедуры, уставился на себя в зеркало и рассуждаю о растительности на лице. Поймал себя на мысли, что с такой растительностью похож на моджахеда, борца за правое дело. Надо бы сбрить. Покривлялся у зеркала, внимательнее присмотрелся к своему виду и проникся симпатией к этому образу. Растительность на лице решил пока оставить, это как минимум благоразумно — маскировать сходство с чуваком, чьи методы достижения целей, как бы намекают известным террористическим организациям: «Ребят, хотите подержать моё пиво? Тогда в очередь».
Вспомнилось, что пока мы вместе пересекали часовые пояса на самолёте, он был как будто бы поскромнее, поспокойнее, может, я чего-то не знал, потому что рано покинул вечеринку? По хуй на самом деле, чего сейчас гадать, скоро наверняка обо всём узнаю, именно для этого моя задница направилась не в игровое лобби, а на поиски приключений, понаблюдать воочию за происходящим вокруг. С этими мыслями вышел из ванной комнаты, переоделся в шорты и футболку, которые принесла горничная за время водных процедур. Рядом с одеждой конверт с надписью: «Прочти». Открываю, внутри банковская карта. Читаю.
«Лимит отсутствует, полностью. Пин 0001. P. S. Завтра в полдень тебя посетит первый гость. Постарайся быть, в путевом дворце, но, если свобода тебе вскружит голову, и ты решишь упорхнуть из гнезда, пойму и зла держать не буду. Обнял, приподнял, покружил, поставил. Дядя Братан».
Признаться честно, этот Дядя Братан, меня одновременно и пугает, и привлекает, странное в этом всём то, что ему знакомы мои мысли, которые не были даже вслух озвучены, не то что кому-то доверены, про убегать, например, я даже не думал, но часто так делал, когда оказывался в новом месте для жилья, таков мой способ в расширении зоны комфорта и самостоятельного знакомства с окружающим миром, плюс я обожаю гулять пешком, это как в компьютерных играх, где сначала вся карта чёрная, но стоит тебе где-то побывать, как местность приобретает краски и цвета, а после становятся частью навигационной системы на местности.
Глава 20 «Хештег»
По пути в город меня сопровождали хвойные леса, с редкими вкраплениями лиственных деревьев и полным отсутствием степей или полей. Видимо, я нахожусь не в южной и даже не в центральной части России, а где-то в северо-восточных регионах, но где? Урал? Сибирь? Интересно, зачем я делаю вид, словно мне не насрать? Ответ на этот вопрос ничего не изменит. Тем временем, за окном виднеется река, вдоль которой расположилась панорама крупного города, с большим количеством труб от заводов. Проезжая по мосту, водитель уточняет конечную точку маршрута, и я распорядился о центральном рынке. Мне вдруг захотелось неприкрытой правды жизни, чтобы всё как есть, без купюр, без масок, без притворства. Откровенно говоря, сам не до конца понимаю, зачем мне это всё, и откуда вдруг желание ознакомиться с настроениями в обществе, ведь я обычно не особо-то стремлюсь коннект налаживать или людей понимать. Дабы не утруждать себя процессом поиска первопричины, остановился на версии, что просто истосковался по хамству, а то все вот эти вот «здравствуйте», «пожалуйста», «чего изволите» меня успели знатно подзаебать.
Переехав мост, мы сразу оказались в черте города, и, петляя по улицам, водитель с охранником, стали предлагать альтернативные варианты конечного пункта нашей поездки: гипермаркеты, торгово-развлекательные комплексы, бизнес-галереи… Я твёрдо отвергаю все предложения, по корректировке маршрута, ведь они не годятся для фиксации общественных настроений, там нет стихийности, нет жизни, нет разности мнений, там всё структурировано, шаблонно и предсказуемо, как по мне, так такие места больше подходят для базовой версии парада тщеславия, где принято из себя кого-то корчить и казаться тем, кем не являешься, чем для понимания настроений в обществе.
Пока мы колесили по бетонным джунглям, меня снабжали различными инструкциями, где, что, как… Я вообще всё пропустил мимо ушей и тупо залипал в окно, разглядывая людей и архитектуру, пытаясь тем самым уловить настроение города. Не успел толком прочувствовать местность и отстроиться под неё, как меня из калибровочной колеи выбила надпись на длинной стене: «#пошёлнахуйпрезидент». Мы, проехали вдоль странного граффити, преодолели один светофор, свернули за угол и оказались в месте назначения, а после мне повторно предложили сопровождение. Вспомнил, чем отличился братец в последнее время, это на долю секунды, пошатнуло в решительности, но от предложения составить мне компанию всё равно отказался. Я почему-то был уверен в маскировке, которую мне давала длинна волос на голове и борода с усами. Прежде, чем я покинул автомобиль, мне вручили телефон и объяснили, кто есть, кто в записанных контактах, а также как добраться обратно, если надумаю вернуться своим ходом. Сделал умный вид, кивнул головой и покинул салон, совсем не вникая в сказанное.
Вот я и в городе. Несмотря на предположительно северный регион, день выдался жарким. Прикурил сигарету и двинулся в обратном направлении, вдоль той самой стены, где увидел надпись после решётки хештега: пошёл на икс, игрек, что-то из высшей математики, президент. Сигарета закончилась аккурат под провокационной надписью. Затушил окурок, о стену, где были написаны непотребства, и отправил чебонарио в урну. Из тонированного, вкруг, внедорожника, без номеров, что находился рядом, открылось окно, и на меня устремились вопросительные взоры двух крепких ребят, с немым вопросом «не ахуел ли ты часом, фраерок?». Приветствую их:
— Шалом, арийцы, шо с мордашками?
— И вам не хворать, молодой человек, падайте. — Водитель, кивает на заднее сиденье. — Погутарим.
— Сюда канайте, люди добрые. На улке покалякаем. Того и гляди, солнышко да витамин «D», сложность вашу лицевую поубавят.
— Та не. Та не гони. Тама, на солнце, жара, тута — кондёр, водичка прохладненькая, цигарки дымить можно, самое оно для попиздеть.
Прыгать в сомнительную тачку, с мутными типами мне не особо хочется, а вот узнать, чем их так задел затушенный окурок о скабрезную надпись, желание, бешенное имею, и только остатки здравого смысла удерживают меня от того, чтобы принять их предложение. С переднего пассажирского сиденья, через открытое окно, со мной продолжили общение:
— Мил человек, пардона вашего прошу, но не поёбывайте мОзги пацанам порядочным, располагайтеся с комфортами в салоне, ежели сикаете или дюже хочете, стойте тама, но мы по любэ тута вас слухать будем или не будем, если вы просто извинитесь за окурок и пообещайте больше так не делать.
Подключился водитель и дал комментарий:
— Та не ссыте вы. Мы же на мирном. К общению человеческому вас приглашаем, а не на базар звериный подтягиваем. Нам самим дюже интересно, зачем вы такую красоту портите.
Мне дважды не понравилось, что им показалось, словно я ссу оказаться у них в тачке, и, кинув кости на заднем сиденье, без прелюдий предложил:
— Давайте закрасим надпись на заборе!
— Если ты это сделаешь, мы тебя отпиздим или до полужизни, или до полусмерти, в зависимости от того, оптимист ты или пессимист, а затем ты своими поломанными ручками, на своих поломанных ножках, сделаешь новую надпись, и она будет гораздо больше этой, но прежде, может, объяснишь, что не так?
— Мат, который видят дети.
— Пиздюки матюкаются с садика, и слов похабных поболее твоЕго знають, воопще за воспитание нехай предки их морочатся, твоя какая печаль с этого?
— Большая, настоящая печаль, неравнодушного гражданина. Вам, как сторожевым псам, наверняка косточки за охрану полагаются, может, я вам мяса куплю, и мы уберём надпись со стены?
— Ты каэшно гарны хлопец. — Сказал водитель, заводя мотор.
Пассажир забирает камеру с передней панели и покидает салон. Слышен щелчок, сигнализирующий о блокировке дверей. Прежде, чем я успел сказать: «Открой», на весь салон заорала музыка, что сводила на нет любые попытки продолжить
