частью, и не обращать внимание.
Однажды, находясь в очередном розыске, Малик буднично прохлаждался в своей штаб квартире, апартаментах гостиницы, расположенной в центре столицы. Мусульманскому чеченцу пить алкоголь нельзя, а православному русскому можно, будучи именно в этом статусе ты находишься вне норм ислама, поэтому можешь себе позволить, то, что другим харам, в том числе без зазрений совести попивать виски и предаваться воспоминаниям детства, отрочества, юности, хотя и не сказать, что это прям подходящее время, ведь накануне ребята Малика уничтожили группу людей, направленных президентом для препровождения к самому старому другу. Покушения и тем более ликвидацию представителей власти, в России, с рук спускать не принято.
Люди, собравшиеся в лучшем номере отеля, центра Москвы, давно привыкли к высокому уровню опасности, ведь они занимались разрешением криминальных конфликтов, и в конечном итоге уровень сложности «организованная преступность» они переросли. Одно дело воевать с людьми «вне закона», совсем другое дело, с теми, кто эти самые законы принимает, но устранение охраны из президентского пула, не вызвало у собравшихся каких-либо переживаний, ни в одном из проявлений, они даже не стали менять дислокации или усиливать охрану, их чувство собственной важности возросло до небес.
Малик встал, поставил ноги на ширине плеч, вскинул подбородок, поднял указательный палец вверх и обратился к находящимся в номере, на чистом русском без коверканного, собирательного, кавказского акцента, к которому он прибегал при общении с незнакомыми людьми:
— Братва, я чё подумал, если мы налегке, разъебали охрану президента, то надо и до него добраться. Большой куш возьмём. Под нас страну перекрасим. Пацанов амнистией побалуем.
Из толпы собравшихся пацанов доносились:
— Делай вещи, жи есть!
— Ауф.
— В цвет, брат. Нормально делай, нормально будет.
— Вай, бля… Чё за суета… Вая… Движений наведём. Малика в президенты. — Пистолет вверх. Серия выстрелов. Обойма разряжена. С потолка падает штукатурка.
— Хата гуляет, голосуйте за Малика. – Залп из обоймы автомата на балконе. – Иууу!
— В этих движениях па-любому да канца.
Громко играет музыка, танцы, крики, хлопки, выстрелы… Танцуют и веселятся, собравшимся абсолютно по хер, что дальше будет, они давно привыкли, что всё может закончиться в один миг, от чего празднества становятся только жарче. В России политика — это про силу, возможно где-то иначе, но именно тут, именно так. Так всегда было, так всегда есть и так всегда будет. Раз это про силу, значит в потенциальном поле зрения тех, кого она привлекает, например, горцев, которым нужен новый вызов. Люди Кавказа потомки тех, кто на протяжении истории часто вели войну с Российской империей, и войны те были не от злобы или ненависти, а по горячести своего нутра, они войны по своей природе, им нравится война и военные ремёсла. Кто знает, как бы сложилась история, если бы они воевали на стороне России, как бы росли территории по итогам крупных битв с такими видными историческими игроками, как ханства Орды, Османская империя, Персия… Противников хватало и среди ныне существующих стран: Турция, Франция, Германия, Англия, Польша, северная Европа…
Стрельба и пляски на последних этажах гостиницы в центре столицы продолжались, до тех пор, пока в помещение не ворвались спортивные, ребята в чёрных хлопковых костюмах с балаклавами на голове. Началась потасовка, в стиле кулачные бои с пристрастием с обоих сторон, следом входит Вова, пританцовывая на манер лезгинки с вкраплениями элементов русского народного танца, со словами:
— Здарова, черножопые.
Кулачный бой идёт, танцы продолжаются. Слегка погодя уходит в коридор, возвращается с брандспойтом и окатывает всех собравшихся водой. Накалившиеся страсти стали утихать, а уровень наэлектризованности, адреналина и тестостерона — падать. Все, кроме Володи, в крови, порванной одежде, многие уже без масок на лице. Никто из собравшихся вида боли или смятения, не подаёт, для всех собравшихся хорошая пизделка — это тупо будни. Безучастная молчаливость, повисла общим настроением.
— Итак, представлюсь. Я Владимир, вы же можете обращаться ко мне Мистер Русский, а кто вы — мне, откровенно говоря, насрать, но я хочу вас подтянуть к себе и вместе двигаться во славу «Чёрной России».
Кто-то из толпы выкрикивает:
— Дайте ему денег на маршрутку, пускай там петросянит. —Волной прокатывается общий смех. Залп воды из брандспойта, снова выкручивает на ноль настроение собравшихся.
— Спасибо, обойдусь. Меня сутенёр твоей мамки подбросит. Ещё хоть слово, пока я говорю, и перебившему человеку язык отрежу. — Откуда-то из-под одежды появляется кинжал и одним движением вонзается в барную стойку. — Желающие проверить сказанное есть? — Молчаливая пауза: прикуривает сигарету, окидывает взглядом собравшихся, в поисках протестных настроений, таковые отсутствуют. Присаживается на высокий стул у барной стойки, поворачивается к присутствующим, взглядом находит Малика, и трижды сгибает указательный палец, призывая его подойти поближе, затем трижды хлопает открытой ладонью по соседнему сиденью, приглашая присесть рядом, Малик игнорирует приглашение и располагается на диване.
— Эх, Малик, Малик, чурка ты тупорылая. Я приглашал тебя жестом к себе поближе, а ты съебался от меня подальше, чё так? В штанишки сикнул.
— Вая, вечер перестаёт быть томным. Ти каво чуркой назвал?
— Простите, ваше получурковское высочество, нас, не простых смертных. — По помещению прокатился смешок, и общее настроение слегка полегчало. — Раз задело, значит, было за что? Есть что-то за тобой такое? Да? — Язвительный прищур и дым от сигареты, выдуваемый вверх, сопроводили ранее заданные вопросы. — Вообще, чурка — это не про национальность, чурка — это про тупость, если человек тупой, то он чурка, ведь чурка — это даже не дерево, это его обрубок.
— Э-э-э.
— Чё «э-э-э»? Тупым тебя никто не считает, просто разговаривай нормально, без вот этого вот идиотского акцента, знаю, ты можешь прекрасно обойтись и без него. Давай обозначу, чего я вообще припёрся-то к тебе. Давеча тут кайфанул с такого момента, что человек сильно меняется в поведении, если узнаёт, что собеседник с Кавказа, особенно чеченец, люди начинают лебезить, всячески заискивать, слова осторожно подбирать, и никто не спрашивает, правда ли, что в горах ебут баранов, ишаков и куриц, или почём нынче красные макасы для народа. Все чисто про уважение говорят и всячески транслируют, что они тебя любят. В душе не ебу, как вы этого достигли, но респект. — Наливает стопку водки, из бутылки на баре, поднимает вверх и опрокидывает её в себя, выдыхает, не закусывает. — Короче, надо сделать то же самое, но с россиянами, чтобы люди по всему миру, когда слышали слова русский или россиянин, сразу же падали в ноги и расстилались перед ними, рассказывая всё самое хорошее, что знают о России, можно даже чтобы танец народный станцевали, песню древнюю спели или стих, классика какого, рассказали. Концепция, думаю, ясна, ну что скажешь? Вы в теме?
— Скажу, что ты беспросветно ебанутый человек, если думаешь, что мы будем тебе помогать хоть в чём-то. Вов, я тебя, твоими же кишками к батарее привяжу и жрать своё говно заставлю.
— Ты, когда уже успокоишься? Мало времени у нас, не до дешёвых трагедий, или ты опять за псину вспоминать будешь? Врядли для тебя секрет, что за рулём той тачки был я, ты с первого класса острее заточки, и виделись мы неоднократно, а я по-прежнему жив и здоров. Ты давай уже угомони свои таланты, успеешь ещё меня убить, успеешь. Двадцать с лихуем лет ждал и ещё обождёшь. Успокойся. Серьёзные вопросы решаются только в спокойствии. Пойми, никто вам больше не предоставит готовых шансов на величие, а твоя несоразмерная содеянному месть, лишит соплеменников места под солнцем, им опять придётся его отвоёвывать. Зачем ты всё усложняешь?
— Мне не интересны твои предложения, мне интересна твоя смерть.
— Что ж ты такой тугой? Пойми одну простую вещь: старого мира больше нет, старых правил тоже, теперь всё иначе, даже твои любимые несокрушимые блатные понятия, вот эта вот воровская честь и прочая шпанская хрень тебя предали, если реально хочешь рамса, а не вот эти мордобойные прелюдии, так давай я тебе устрою, всё по ГОСТу будет, ахуеешь, что вдоль, что поперёк.
— Пугать меня вздумал?
— Да нахуй ты нужен, пугать тебя. Веди себя нормально, ознакомься с предложением и потом уже по сути рот свой открывай, а то не ровен час хуёв тебе туда напихаю.
— Чё?
— Хуй в карее очо, тебе и твоей дохлой шавке. — Вова устремил пронзающий холодно-расчётливый взор, транслируя, что одно не ловкое движение и будет бойня не на жизнь, а на смерть.
Малик уставился на Владимира яростно-злобным, едким и колким взглядом, готовым ко всему. Спустя несколько минут их, совсем не милые, гляделки, остановившие время и пространство вокруг, стали возвращаться к общей реальности. Вова, осознавая, что Малик слова про любимого пса проглотил, и вместо яростной атаки, предпочёл битву пристальных взглядов, добавил в свой взор надменности и нацепил, на лицо, ироничную улыбку. На этом поле Малик не был готов играть и вернулся к прерванному разговору:
— Ладно, хрен с тобой, что ты имеешь в виду, под словами «предали блатные понятия»?
— То, что ваше великосветское братство джентльменов даже слушать тебя не стали, когда ты озвучивал свою правду относительно человека на видео с общаком, и то, что они тебе предложили статус Вора, взамен на убийство. Прекрати игнорировать, что там давно уже всё с ног на голову встало и балом сегодня правят влиятельные приспособленцы-паразиты, а вовсе не хранители традиций. Ортодоксы не смогли уберечь старых понятий, которые отстаивались во многих криминальных войнах, понятий, которые в первые годы очередного ребрендинга страны, спасли страну от беспредела. Я искренне считаю, что тогда, когда распалась страна советов, в обществе всё не пошло по пизде, благодаря сводам правил от урок из СССР, мощные ребята были, идейные, а теперь всё упёрлось в бабки. Бабки, бабки, бабки, ёб твою мать, как это скучно… Люди, которые работают за золото, всегда тебя предадут, не стоит питать иллюзий об их верности. Поэтому я не предлагаю вам денег, а приглашаю к участию в проекте по переделу власти в мире.
— Мире? Эдакое важное и утешительное фуфло, ты нам втираешь.
Володя наливает стопку водки, поднимает над головой, как бы чокаясь с присутствующими: «За меня, за императора, за Россию». - Выпивает, выдыхает, затягивается сигаретой и говорит:
— В мире, — кивает головой, — всё придумано до вас, и то, что я разговариваю об этом с тобой, и в целом с вами, жест доброй воли, в память о былых временах, когда вы с братом моим дружили.
— Хуле ты нас кружишь? Откуда в тебе добро? Спиздил у кого?
— Твоё в ломбарде выкупил, шутник ты хуев. Ну так что? Дальше будете играть в серьёзных дядек и шугать всякую шушеру, или поработаем на благо Родины? В работе со мной, есть всё, что вы любите, только масштаб поширше да пообъёмнее, ну и ресурсы, соответственно, посолиднее. Среди моих ресурсов телевизионная частота одного из федеральных каналов, отжал её специально для
