Платон Русских. Россиянин. Том 1. Полная версия.

поколение относительно тебя — это 2 человека, второе уже 4 предка, затем, соответственно, будет 8 прапредков, 16 прапрапредков, 32 тетрапредка, 64 пентапредка, 128 гексапредков, 256 гептапредков, 512 октапредков, 1024 нонапредка и это только 10 поколений, а их больше, и вся наша родословная — результат селекции. Поверь, обстоятельство, что я первый россиянин, а ты последний советский гражданин, — это вовсе не случайность.
— Иногда, когда мне кажется, что я конченный долбоёб, то вспоминаю тебя, и как-то сразу же легчает, ведь на каком бы днище бреда я ни пришвартовался, ты умудришься еще глубже оказаться, чтобы постучаться снизу и накинуть несколько, ещё более, безумных мыслей. В такие моменты прям братская поддержка ощущается. Скажи честно, это такое соревнование, да?
— Соревнование? У меня? С тобой? Ты шутишь? — На лице Володи заиграла снисходительная ирония. — Не льсти себе, ты мне не конкурент, вообще ни в чём, и мне нет смысла с тобой в чём-то соревноваться. Пойми, дурень. Я ведь забочусь о тебе, знаниями делюсь, ресурсами, планами. Официально партию, в министерстве юстиции, на тебя оформил, «Чёрная Россия» называется. Именно поэтому я тебя искал сегодня, и смотри как, хорошо, что нашёл.
— Оформил партию? Это тебе чё, ИП какое, или ООО? С тобой всё в порядке? Это не заразно? Врача, может, позовём, пока не поздно? Хотя тут уже достаточно третьих лиц, что помогут тебе с ответом на вопрос «Не до хуя ли чести обычному прожигателю жизни?» Володь, благодарен за спасение, и всё такое, но, пожалуйста, пойми уже наконец, мне по хуй на партии, власть, политику и остальное, что тебя возбуждает, я типичный обыватель и хочу прожить обычную жизнь, как все. Понимаешь? Я сам хочу быть нормальным. Сам. Никто кроме тебя не переживает на сей счёт, и меня это устраивает.
— Нормальным? Посмотри на него, он хочет быть нормальным, а вот хрен тебе. Мне, родному брату, очень тяжело наблюдать, как ты живёшь мелким человечишкой в вечных сумерках, мне больно знать, что на твоих дорогах нет солнышка, только потому, что ты не видишь цели достойной тебя. Я на правах самого близкого родственника, хочу наставить на путь, достойный тебя. Ты может, выпить хочешь? Стресс снимешь, расслабишься, успокоишься. Сегодня «День Святого Патрика», ты уже пил ирландский виски?
— Я сейчас тебя, наверное, сильно удивлю, но нет, и зелёное на мне отсутствует. Незамысловатый трансфер в багажнике и романтичные рандеву в полумраке ангара, с джентльменами, чьи дырки в теле сейчас рассматривает твой приспешник, не очень-то способствовали празднованиям религиозных праздников.
— Ой, чё за детские отмазки? Было бы желание. Патрик крутой чел был, и святым он стал, ещё до разделения христианства на конфессии. — Щелчок пальцами. В руку Вовы вкладывают бутылку айриш виски, он открывает её и протягивает мне со словами: — Хули ты такой грустный? Сейчас же нормально всё, улыбнись, хорош тухнуть.
Я не стал отказываться и вступать в полемику, а молча вливал в себя содержимое бутылки, к алкоголю в целом равнодушен и пью редко, но конкретно сейчас мне словно становилось легче, с каждым глотком, будто кто-то внутри смазывал струны моей души и возвращал меня к жизни. Вова продолжил речь:
— Ну вот. Молодец. Успокойся. В себя приди, и нормально всё будет, а то ты как не отъёбанная истеричка себя ведёшь. Прими с покорностью свой жребий и улыбнись уже, первым очевидцам твоей, новой жизни.
Я предложил жестом выпить собравшимся, но они отрицательно помотали головой. Я влил в себя ещё виски и решил уточнить:
— Принять жребий? Может, не надо? Может, по-братски накачаешь меня снотворным, или наркотой какой и изолируешь от того, что ты так старательно в меня вливаешь? А я потом проснусь и сделаю вид, что это был какой-то стрёмный сон, о котором надо поскорее забыть.
— Уже.
— Что уже?
— Виски, который ты пил, был со снотворным, и ты скоро отрубишься, а как проснёшься, что-то забудешь, что-то вспомнишь.
Вижу лицо брата, как он подмигивает мне и выпускает дым сигареты вверх из уголка губ, левой части лица, а дальше добро —пожаловать ко сну.
 Глава 4 «Манифест»
 
Чё-то гудит. Приоткрываю глаз. Вижу иллюминаторы большого частного самолёта, за бортом ночь. В салоне кроме лежбища расположился большой П-образный диван, вокруг стола, щедро уставленного закусками. Мой приоткрытый глаз не успел завершить осмотр помещения, обзор ограничил чел с погремухой «Утро», который во всеуслышание кричал:
— Вано, очухался! — Голос глашатого, становился громче с каждым повторным обращением.
Я, показав средний палец, отвернулся на другой бок, где, к своему глубочайшему сожалению, обнаружил, что как следует проспался и сон мне не светит. Из хвостовой, видимо, спальной части самолёта, раздались звуки ебли за перегородкой. Стоны и крики сначала усилились, а затем прекратились, слышно, как в той части джета шумит дверь-перегородка. Приподнялся узнать, что там, вижу голого брата с простынёй на шее и сигарой в зубах.
Занял вертикальное положение сидя, и непроизвольно наблюдаю, как Вова вальяжной походкой, дефилирует по салону размахивая причиндалами с оттекающей от них кровью и занимает место за столом, на диване, напротив меня. Достаёт бутылку виски из мини бара. Дважды наливает по полстакана. Щелчком пальцев подзывает того, кто всем растрепал о моём пробуждении, и указывает движением пальца отдать мне стакан, следом жест, который обозначающий, что нужно оставить нас вдвоём.
Началось рандеву. Вова прощупывает меня взглядом, сквозь дым сигары. Взгляд почти осязаемой силы, чувствую, как сканируется моё нутро, ощущение, словно он пробрался сквозь голову прямо в душу, вдруг пришло уведомление подсознанию: сканирование завершено.
Смотрю на него максимально безразличным взором. Он замечает напускное настроение и подмигивает мне, выпуская дым вверх, затем складывает губы в дудочку, типа целует. Не получив обратной связи, Вова раскидывает руки поверх дивана и просто наблюдает за мной. В его пристальном взоре читается ожидание моей реакции, моего хода в этой непонятной игре, правда, мне на это сильно похуй и я просто подошёл к нему, долил стакан до краёв и забрал бутылку на свою сторону, попутно прихватив сигареты, пепельницу и зажигалку. Прижал задницу туда откуда поднимал. Прикурил, зевнул, расположился на диване идентичным ему образом, почесал яйца и облокотился на стол, подперев голову рукой, второй рукой долил до полного, свой стакан, выпил половину и произнёс:
— Стакан наполовину Пруст.
— У оптимистов он наполовину Поллок. — Пропыхтелся сигарой, плюнул в стакан и выкинул туда остатки. Достал из мини-бара бутылку водки и набор холодных стопок. — А чё мы виски пить будем? Или, может, давай-ка лучше водочки? Она роднее, душевнее, нам нужно учиться доверять друг другу. Если хочешь, можем кого пригласить, но начнём душевные попизделки с тет-а-тет. Мне кажется, у тебя ко мне много вопросов накопилось.
— Вопрос покоя не даёт, на промке, где я ласточкой парил под потолком, люди, определившие себя Ворами, на матах между собой общались. Это чё за нах вообще был?
— СССР — «Мать всех Воров». Вор — понятие чисто советское, перекочевавшее наследством в Россию и другие страны бывшего союза, но, как и полагается наследству, мы его не ценили, потому и просрали настоящих советских Воров, вместе с космосом и спортом, а там полегли подражатели, апельсины, ставленники кланов и иная шелупонь, без которой только лучше всем будет.
— Вор есть Вор, это серьёзное слово, за которое особый спрос, и если, допустим, грузин, азеров, армян или даже таджиков с узбеками я пойму Ворами, пусть и подражателями… Но что там, блять, делали прибалты?
— Забей. Молодая тупая поросль, у одного из них родственник был уважаемым бродягой, и они, насмотревшись на его жизнь, пропитались блатной романтикой, думали, что, вернув общак, с ними начнут считаться, ну или хотя бы признают факт их существования.
— Кстати про общак. — Меня перебили, не дав закончить вопрос.
— Тебе правда не интересно узнать о национальном составе такого явления, как «Вор в законе»?
— А какая разница кто какой национальности?
— Вообще есть, и среди более чем семи тысяч Воров, русских было чуть меньше половины, но русскими не считались татары, башкиры, чеченцы, дагестанцы, буряты и другие малые народы.
— Но ведь они не русские.
— Они россияне, что почти тождество и если их прибавить к русским, то аккурат половина Воров получится наши. Мне, как первому россиянину, есть дело до своих соотечественников, такое же, как тебе до твоих, урождённых при советском союзе, независимо от их национальности.
— Чё ты несёшь?
— Доношу до тебя информацию, что ты вообще не шаришь за эти движения и наверняка удивишься, когда узнаешь, что среди Воров, в разное время, были представители таких национальностей, как немцы, испанцы, корейцы, китайцы, персы, и это не евреи, греки, турки или поляки, с которыми у нас давняя история взаимоотношений, это представители совсем иных культур. Сейчас активных около 400 Воров, и знаешь, кто составляет половину?
— Русские?
— Нет, грузины.
— Откуда ты знаешь это всё?
— Я Вор.
— Пиздаболам в рот нассым?
— Ты же понимаешь, что, если не обоснуешь за пиздабола, сам станешь таковым и обоссан будет твой рот? Кстати, ты тоже Вор.
— Простите, что? — поперхнулся виски, который начал отпивать.
— Ты Вор, мои поздравления, жизнь нам Ворам. — Поднял стопку водки над головой, кивнул, типа чокнулся, и опрокинул внутрь. — Мне как постоянному клиенту устроили что-то типа распродажи, больше покупаешь — меньше платишь, я сначала себе купил, потом ребятам, с которыми тебя знакомил, тебе и на сдачу ещё нескольким партнёрам. Теперь нам если что надо, мутим свои сходки и курсовым прогоном оглашаем решения, включая постановления о ликвидации. И чики пуки, всё у нас.
— Тебя не признают, ты веса в их кругах не имеешь и не сидел.
— Очень по касательной ебёт. Я эти титулы вообще чисто по приколу купил, просто потому что мог, ну и было интересно их посмотреть, себя показать. В итоге познакомился с этим мирком, они сидят на попах ровно и не пукают, они знают, у меня есть бабки, власть и планы на их движение, а те, кто открыто не признавали меня, уже признают, ну или мертвы.
— Воры, ведь не дешёвки какие-то, у них есть принципы, убеждения, идеалы, они могут себе позволить презрение к роскоши.
— В СССР наверняка так и было, но ведь мы же не там, мы в России, тут иначе. На смену идейным романтикам, которых ты описываешь, пришли приспособленцы, которые присосались к чужой идеологии, пустили свои паразитические корни и учатся не воровать, а зарабатывать, для них воровство не искусство, и даже не профессия, а тупое наебалово, не то что при Сталине, который, кстати, тоже был Вором, он ещё до «Отца народов» нормально так намутил себе титулов и званий высших категорий.
— Сталин — Вор? Хуясе. Тебя с одной стопки так набухало?
— Конечно, Вор. Братан, ни хуя себе. Коба люто отрицал режимы, топил за арестантов, дерзил мусорам и всегда гнул своё, у него на 4 ходки 3 побега, а на воле он с кентом Баку держал, собирал дань с нефтяных, грабил банки и государство, задолго до того, как это стало мейнстримом, и если он вдруг почему-то не Вор, на сходке со своими пацанами