Платон Русских. Россиянин. Том 1. Полная версия.

незнакомцев в лице прихвостней братца. Я ожидал интересных баек из жизни, комичных ситуаций или просто обсуждений новостей, тачек, спорта… На деле же мы не успели даже выпить по стопке, как Вова вскочил на диван и завопил, что пить с челядью ниже его достоинства, раскинул простынь, прикрывавшую его наготу, и залупил головку члена, от чего образовался лёгкий запах говница, двумя пальцами взял кожуру от томата, прилипшую к залупе и кинул, остатки овоща, в лицо Ра, человеку с претензией на роль его духовного наставника, после полил на пальцы водкой.
Стоя, на диване, над столом, голым, с простынёй на шее, молча впитывал импульс негативных эмоций пространства и напоминал торчка, получившего дозу на отходосах. Пропорционально впитываемому ахую от окружающих, в его глазах разгорался разрушительный огонь, подпитывающий интерес к жизни, что по завершению процедуры принесло на его лицо улыбку и покой.
— Этот святоша вечно, чё-то, корчит из себя. Перевоспитать меня хочет. — Надменно и пренебрежительно, прокомментировал Володя. — Порядочным пацанам, западло всерьёз воспринимать любого, на чьём ебальнике красуется кожура от помидорки из чьей-то жопы, отправленная туда прямиком с чужого хуя, пусть даже и такого благородного джентльмена, как я. — Ра абсолютно безучастен, и смотрит на Вову спокойным взором, сводящим на нет всю суть провокации, словно происходящее норма. — Я вот думаю, если его самого отъебать? Продолжит ли он сиять этим ебучим спокойствием? — Вова резко кинул в него бутылку водки, которой поливал свои пальцы. — Хули ты молчишь, блаженный?
— Тобой управляет то, что тебя злит. — Невозмутимо сказал Ра.
Пока остальные молчат и делают вид, что всё нормально. Я вмешался в происходящее.
— Чё ты доебался до его спокойствия? Успокойся.
— Мой осёл, хочу ебу, хочу катаюсь. Ты как поклонник всяких урковских понятий, должен понимать, за кого впрягаться можно, а за кого нет, с ним теперь зашкварно даже просто сидеть за одним столом, для пацанов типа Утро такое конкретно неприемлемо, впрочем, как и игнорировать беспредел, а это он и есть. — Громко нараспев. — Кто беспредельщик? Я беспредельщик. Кто отморозок? Я отморозок. Кто ахуел? Я ахуел.
Во время музыкальной паузы, я решил обратиться к остальным.
— Вы чё все молчите? Или для вас нормально молча смотреть за беспределом ахуевшего отморозка? Пока он унижает вашего коллегу?
Володя посмотрел на меня, закатил глаза и протяжно выдохнул, мотая головой:
— Ой. Да не студи ты свои гланды, уверяю тебя, они видели мои выходки и похлеще. Эта шобла безоговорочно предана мне и нашему делу. Порядок подчинения, дисциплина и субординация, шли в стартовом комплекте, в общем-то, потому и взял этих псов к себе на службу. Знаешь, в чём их ценность?
— Они тебе лизали жопу, каким-то особенным образом?
— Ну да. Они не делали этого, и чтобы я не вытворял, никто из них не пойдёт против и сделают всё, что я скажу, вообще всё, но главное! Они независимы от денег, ими движут вещи совсем иного порядка.
Я посмотрел на них осуждающе-снисходительным взглядом. Помотал головой, как бы отказываясь верить в сказанное и оставляя им шанс возразить Володе.
— Поржать хочешь? Смотри, как Утро с Ра из одного бокала пить будут, или… может пускай в дёсна зашибутся по-взрослому? Чтобы получилось не какое-то там игристое пососалово, а настоящий французский поцелуй. — Раздаётся громкий, раскатистый смех. — Смотри, смотри, как урка на меня злобно смотрит, для него такое неприемлемо. — Очередная волна громкого раскатистого смеха. — Если, мне надо будет, они это исполнят. Утро только косит под порядочного блатного, сам общак выставить помогал, ящики таскал, и его никто не разводил в тёмную, он знал, что мы делаем, а это серьёзный залёт, теперь ещё стол с зашквареным делит, дальше что? В сраку ебаться начнёт? — Снова гомерический хохот, завладел пространством.
— Ты, может, успокоишься уже, сам же отдохнуть хотел.
— А всё. Момент упущен, теперь Ра, говном и хуем гашенный, порядочным людям, кайф обламывать будет, он мастёвый.
— Ты ведь сам начал этот балаган.
— Кого?
— Не кого, а что. Балаган.
— Кого?
— Что кого?
— Ебёт кого?
— Тебя, походу, знатно поебало, раз такие вещи исполняешь. Если всё так, как ты говоришь, с ним, по ходу, и самолёт делить зашквар, и чё теперь? Выкинем его? — В шутку спросил я.
— А это мысль. Молодец, братишка, быстро нашёл решение вопроса. Ты, может, и не такая тряпка, каким кажешься.
— Воу-воу-воу, полегче. Отставить. Это была шутка, чисто показать абсурдность ситуации и разрядить обстановку.
— Шутка? Ну тогда ладно. Отмена операции. — Вернулся обратно на своё место, и тут же вскочил, на диван ногами, с криком: — Поржём над ним, когда выкинем. — Очередной залп громкого смеха. – Чтоб ты сильно не переживал, перед ним выкинем парашют, мне кажется, очень смешно будет смотреться, как он будет пытаться его поймать, чтобы спастись.
— Тебе кто вообще дал право распоряжаться чужой жизнью?
— Никто не давал. Сам взял. — На лице застыла озадаченность. — Или оно всегда у меня было? Тебе правда на это не похуй?
— Если смысл его жизни — наставить тебя на путь праведный, то, убив Ра, ты сделаешь ему одолжение и прекратишь страдания человека, который ставит призвание, выше слепой веры.
— Сам-то понял, что сказал? Хотя пох. Ты можешь заумными речами выторговать несколько минут, или даже часов его присутствия здесь, но не питай иллюзий, ты увидишь, как он улетит на поиски высших откровений и переживать очередной катарсис, затем найдёт меня и выебет мой мозг, очередным посетившим его провидением. Сильно сомневаюсь, что он умрёт если мы следом выкинем парашют.
— Сомневаешься, что он умрёт? Ты, блядь, серьёзно сейчас? Как он поймает парашют, которого не увидит? Несколько тысяч метров вниз — это тебе не с верхней полки в поезде наебнуться.
— Этот увидит, да и за бортом уже светает. Не представляешь, насколько живучи люди, награждённые великой миссией. В людей верить нужно. — Произнёс Вова с интонацией, пропитанной нотками всеобъемлющей доброты и заботы.
— Вот и заебись. Ты уверен в моей великой миссии? Давай я вместо него совершу этот забавный прыжок за парашютом. Поржёте. Это сильно адекватнее, чем участие в режиссируемой тобой движухе.
— Эх, Ваня, Ваня. Почему до тебя никак не дойдёт, одна простая мысль? Ты здесь не зритель, а участник, и просто умереть не получится. Твоя жизнь — это дело будущего нашего государства и будущей империи, а в самолёте тебе безопаснее, чем хоть в одном из мест, в которых ты когда-либо появлялся.
Речь заканчивается двойным хлопком в ладоши, за которым последовал звук в хвостовой части самолёта. Мимо меня, в том направлении, проходит Ра, а следом и вся остальная компания, я пошёл следом за ними, наивно полагая, что смогу повлиять на происходящее и убедить происходящих вмешаться. В конце пути мы оказались в грузовом отсеке, где видна большая дырка в заднице самолёта, что по мере открытия люка становилась всё больше. В центре какие-то паллеты с тентами сверху, по стенкам расположилась молчаливая свита пизданутого братца, и я, заложник обстоятельств, который думает, что «хуже быть не может», но, как правило, после таких мыслей неизвестно по чьему хотенью, или чьему повелению, обязательно становится хуже, нужно только усомниться и совсем недолго подождать. Голос брата:
— Эй! Лови!
Ни хуёво так басню сократили. Время до очередного пиздеца сократилось, с немного подождать до моментально и вообще без прелюдий в качестве намёков на сомнение. Вижу полёт снаряда гранаты, которая оказывается в моих руках. От моего испуга, на лице брата появилась самодовольная ухмылка.
— Надо говорить, что граната боевая? И способ её активации — извлечение чеки? Дёрни за колечко, брось снаряд, и всё быстро закончится, здесь и сейчас. Этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.
— Всё в твоих руках, как в прямом, так и переносном смыслах. Чека, бросок, гейм овер, все в покое, в вечном покое. — Володя поймал мой взгляд и громко произнёс: «Смотри»!
Слово «смотри» произнесено каким-то особым образом, приказной тон вкупе с какой-то особой интонацией, управляющей телом. Меня поставили на паузу, я могу только смотреть. Вижу, как, подойдя ко мне, он располагает гранату в ладони и помогает пальцам руки оказаться поверх спускового рычага. Продевает палец второй руки в кольцо предохранительной чеки. Помещает мне в рот сигарету. Подносит огонь. Я прикуриваю. Он забирает сигарету. Вставляет в рот бутылку с крепким алкоголем, наклоняет. Медленно пью 50-100-150-200 грамм, по мере увеличения алкоголя внутри организма начинаю выходить из ступора, меня вновь посещают, учащённое сердцебиение и жар, гуляющий по всему телу. Вова ставит бутылку у моих ног, возвращает сигарету в рот, отходит в сторону открытого люка и продолжает монолог.
— Итак. Продолжим. Для начала прекрати думать, что от тебя ничего не зависит, напомню конечную цель нашего мероприятия — сделать из тебя президента Российской Федерации. Правители и руководители, не ограничиваются категориями здесь и сейчас. Открой себя для везде и всегда. Привыкай к мысли, что теперь всегда, «здесь и сейчас» формирует то, что будет потом везде. Устреми свой взор в будущее. Прочувствуй его. Ощути потенциальные горизонты, где будет твоя всеобъемлющая любовь для тех, кто с нами и моя бескомпромиссная ненависть для тех, кто против нас.
— Откровенно говоря, ни хуя не понял, но пиздец как интересно, правда интересно, только интересно не то, что ты там бубнишь себе под нос, а ответ на неоднократно заданный ранее вопрос «НАХУЯ ТЕБЕ НУЖЕН Я?». Я не давал согласия на участие в этом театре абсурда.
— Не очень хочется тебя расстраивать, но ты часть процесса, а твоё согласие — это обстоятельство вообще никого не ебущее. Всё, что мы уже сделали с командой в процессе запуска механизмов для достижения промежуточных целей, было от твоего имени. Ты же не думал, что какое-то одно видео и партия всё изменят в одночасье?
— Ты ведь в курсе, да, что я об этом, вообще не думал, партия и политика меня не интересуют, а видео, которое ты показал, мне просто объяснило, какого хуя я оказался в багажнике и что вообще в цехе завода происходило. Ты так-то пиздец конченная мразь, спиздил общак и на брата свалил. Гнилая тема, гадская, пускай тебе твои ребята ликбез о порядочности проведут. Так дела не делаются и к сотрудничеству так не приглашают.
— Ты меня ещё дела вести поучи. Ребята, кстати, согласны с тем, что ты лучше меня подходишь на главную роль.
— Да блядь. Почему я? — Вырвалось из меня, с неожиданной яростной озлобленностью.
Повисла пауза смятения. Взоры присутствующих устремились на меня, в этот момент самолёт сильно тряхнуло. Турбулентность, мать её. Инстинктивно, раскидываю руки в разные стороны, чтобы найти баланс, и ухватился за отверстие в стене.
Упс, на пальце, кольцо от гранаты, которая упала на пол и куда-то катится. Время перешло в режим замедленной съёмки, и видно, как граната медленно и вальяжно перемещается по полу… Снова учащённое сердцебиение, не то жар, не то холод, мышцы всего тела напряжены настолько, что стискивание челюстей провоцирует зубную боль, и всё это вдруг не имеет никакого значения,