Произведение «Сказка о семи грехах» (страница 4 из 16)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Сказка
Сборник: Сказки для малышей и не только...
Автор:
Оценка: 4.7
Оценка рецензентов: 9
Баллы: 13
Читатели: 3627 +2
Дата:
«Сказка о семи грехах.»

Сказка о семи грехах

более страдать будем.[/justify]
И правы оказались мужики. Начались дела такие…


Глава 1.


Стали парни наши меняться, норов свой показывать, кто в чем.

Все с Николушки началось. Сколько матушка его, Дарья Дмитриевна, ныне вдова, слез когда-то пролила, – то и впрямь ни в сказке сказать, ни пером описать. Он у нее вымоленный был. Никак не могла баба затяжелеть, а ребеночка хотелось. Все бегала к источнику, есть у нас такой, Николы Угодника. Вода его от всякой беды. Вот и от этой тож. Уж немолода была, как затяжелела, а сыночка любимого Николой и назвала, по тому источнику значит. Ей и знать, как Угодник помог, то не наше дело.

Николушка и всегда заводилой был среди ребят. Он себя старшим чувствовал. И ум даровал ему Господь, и волюшку. Вона как и себя, и других детушек из беды вытащил. Не каждый бы мог. А он сумел…

Только вот это стало его бедою. Загордился наш Николушка.

Прежде всего, обидел он лешака. Нехорошо это: не давши слово, крепись, а давши – держись.

Был уговор у него с лесным. Дам, мол, тебе то, чего захочешь. Только спаси меня, сына крестьянского. Был, был уговор…

Что ж, что нечисть лесная, что от лукавого уговоры такие. Знаем, но грешим. А из всех прочих леший нам друг, когда мы его не обидим. И стада пасет наши. И подарки нам лесные дает.

Как-то Николушка ехал ввечеру на телеге, один. Вез камушек для церкви, мимо леса и ехал. Хотел кто-то из ребят заскочить, присесть рядом. Так Николушка не дал. И без того отцовской лошади тяжело, сказывает. И не надобны мне попутчики.

Задумывался парень о чем-то, сильно задумывался. Перестал обчество любить. Навернет на шею голубую шаль, что от чертовой дочки осталась, укутается в нее, грустит. По правде говоря, нехорошо с красавицами вышло. Жаль, видно, Николушке ту, что ему улыбалась. Плохого ничего не сделала ему девица, а погибла по его вине.

Тут зафыркала лошадь, заржала. Встала посреди дороги, и как Николушка ни стегал, она ни с места. Вроде старается, хочет воз везти, тащит, напрягается, а двинуть не может. Николушка ничего лучшего не нашел, как спрыгнуть с телеги, мол, легче станет. Только лошади Николушкин вес что пух, а не дает ей сдвинуть телегу иное нечто. Стал Николушка догадываться. Лошадь глазом косит, пугается, тщится убежать…

– Покажись, дядечка, – попросил Николушка. – Не пугай меня.

Глядь, а сидит у него на телеге дядька лесной.

В глаза он не смотрит, отводит взор. А пальцем на шею Николушкину указывает, где шаль.

– Шел, нашел, потерял, – сказывает.

Побледнел Николушка. Жалко ему от девицы последнюю память отдать. Матушка, вон, сколько сердилась, грозилась в печи сжечь вещь нечистую. Он же ее хранил и берег, без нее не ходил никуда. Спал с нею. Пусть смеются, с посмеху и люди бывают…

А тут отдай!

И согрешил еще раз крестьянский сын, отступился от слова своего. Глаза закрыл, чтоб не видеть лешего, и стал быстро-быстро шептать слова такие:

Живы;и в по;мощи Вы;шняго, в кро;ве Бо;га небе;снаго водвори;тся. Рече;т Го;сподеви: Засту;пник мой еси;, и прибе;жище мое;, Бог мой и упова;ю Нань. Я;ко Той изба;вит тя от се;ти ло;вчи, и от словесе; мяте;жна. Плещьма; Свои;ма осе;нит тя, и под крыле; Его; наде;ешися. Ору;жие обы;дет тя и;стина Его;, не убои;шися о;т страха нощна;го, от стре;лы летя;щия во; дне. От ве;щи но тме преходя;щия, от сря;ща и бе;са полу;деннаго. Паде;т от страны; твоея; ты;сяща, и тма одесну;ю тебе;, к тебе; же не прибли;жится. Оба;че очи;ма свои;ма смо;тришй, и воздая;ние гре;шником у;зриши. Я;ко Ты Го;споди, упова;ние мое;; Вы;шняго положи;л еси; прибе;жище твое;. Не прии;дет к тебе; зло, и ра;на не прибли;жится телеси; твоему;. Я;ко а;нгелом Свои;м запове;сть о тебе;, сохрани;ти тя во всех путе;х твои;х. На рука;х во;змут тя, да некогда; пре;ткнеши о ка;мень ноги; твоея;. На а;спида и васили;ска насту;пиши, и попере;ши льва и зми;я. Я;ко на Мя упова;, и изба;влю и;, покры;ю и;, я;ко позна; и;мя мое;. Воззове;т ко Мне, и услы;шу и;, с ним есмь в ско;рби, изму; и;, и просла;влю его;. Долготу; дней испо;лню и;, и явлю; ему; спасе;ние Мое;.

Сам я мужицких детушек Псалтирь читать учил. Вот, пригодилось.

Бормотал Николушка слова сии, а известно, что псалом это, от нечисти всякой особо помогающий, да крестился. Глаза прижмурил, а уши-то не закрыл. Слышал он, что плакал дядька леший, как дитя малое плачет. Жалобно так, обиженно.

Закончил Николушка. Глаз приоткрыл свой, скосил на телегу. Нет там никого…

А дальше уж легче у парня пошло. Лиха беда – начало.

В лес он теперь ни ногой, там ему хорошего не жди. Каждая коряга цеплять начнет, каждая шишка по голове; жди медведя аль волка, аль еще беды какой. Какая ему теперь охота: птица из силка вырвется, белка стрелой улетит, еж укатится. На озеро, окунуться в жару, так то тоже лес. И рыба озерная ему теперь не попадется на крючок, не жди. И грибов не встретит, и ягода осыплется с куста…

Вот и стал он ребят, что его своим заводилой считали, обижать.

Не стану ходить, сказывает, с вами, ишь, чего придумали. Вы, мол, в беду попадаете, а я вас выручай. У самих-то в голове ветер. Без меня пропадете все.

И вот так-то дальше. Сплюнут ребятки, махнут на него рукой. Повернутся, пойдут, а он от обиды и безысходности вслед еще что злое скажет.

Откуда мне то ведомо? А Николушка Даниле-зодчему повинился. Я, старый, слышал.

И ответ Данилы запомнил.

– Гордыня, – сказал зодчий, – Николушка, смертный грех человеческий. Грех, убивающий душу, отлучающий её от Божией благодати. Он неизбежно влечёт за собой и другие грехи. Борись с собой, Николушка.

И рассказал он парню, с кем пришлось встретиться ему в лесу у Черта. С Гордынею, с Завистью, Чревоугодием, Блудом, Гневом, Унынием, Алчностью.

То-то я, старый, знакомое что-то услышал в именах чертовых дочек! Немецкий, немецкий! Мужики, лапотники, дело известное, чего и ждать от них. То ж латынь была!

– Сам я грешен, Николушка, – продолжал зодчий. – Я ведь учился много. Даже в самой Италии учился, и во Франции был, и в Англии, и в Голландии еще. В странах заморских, Николушка, над тем, о чем ты рассказываешь, посмеялись бы. И я, как шел сюда, другой человек был. Гордился я умом своим и образованием. И посмеялся бы я над лешим твоим, и над чертом. И над дочками его. А теперь вот наказан за гордыню свою. Я ведь тебе верю, дружок. Я вижу, не врешь ты. И который день уже, хватаясь за головушку, говорю себе: что за страна такая! Все, что за пределами ее небывальщиной бы осталось, сказкою, здесь и впрямь встречается. Им там это страшная сказка, которой осталось детишек только пугать, а нам – страшная быль!

А я, старый, что я-то что всегда повторяю? Я ж все про то: мы не в Европах!

А с Николушкой и совсем плохо сталось.

Дарья Дмитриевна говорила мне, еще как жив-то был сынок.

– Еремеюшка, заговаривается парень мой. Сам с собою говорит, да не так, как размышляючи, может человек вслух сказать. Говорит так, будто с кем-то: и спрашивает, и отвечает. Вчера вот, слышу:

– А ты мне не указ! Я и сам знаю, что умен, коли и тебя обвел, и нечисть лесную, вокруг пальца. Я умней и тебя буду, и других многих. Платка-то не дам, не проси. Самому нужен…

Плакала Дарья Дмитриевна, слезы роняла. Рассказывала беду свою.

– Стал с петухом нашим сыночек задираться. Ты моего знаешь, самый ранний он да крикливый. Первый на селе. Уж сколько раз крикуна тряпкой, тряпкой отходила! Сам не спит, и мне, вдове, покоя от него нет. И всем. Соседи жалятся, сил нет. Но ведь не человек он, а птица бессловесная, ответить не может. А вот сыну вроде и отвечает, слышится ему, что ли, Еремеюшка?

Были у меня по этому поводу и соображения, только вдове не скажешь. Не то испугаешь бабу до смерти.

Лучше бы я ее тогда испугал. Может, жив остался бы сыночек ее. А я все церковь торопил строить, день-деньской на строительстве; кажется, и спать забывал, и есть. С Данилой-зодчим вместе да рядом.

К осени дело двинулось. Золотилось о ту пору поначалу все, багровело. Потом вечера пошли голубые да синие совсем. Лес терял листву, становился реже. Отовсюду небо стало проглядывать. Вот оно и синё…

Осенью случилась беда новая, против которой нет у людей средства.

Вначале замолчал петух, который вдовий.

Я пташка ранняя, мне все, кто со мною вместе встает, особо приятны. Привык я до Дарьиного петуха вставать, а потом дружка слышать. Вроде не один ты кряхтишь по-стариковски, еще кто-то уж утро встречает.

А тут день, второй. Я через два двора, к соседушке днем и забежал.

– Что, – говорю, – случилось, Дмитриевна? Почему молчит Петя твой, али в горшок пустила крикуна в наказание?

У соседки глаза красные, припухшие. Плакала баба, видно, не час да не два.

– Нет, – сказывает. – Не я Петю наказывала. Он кур исправно топчет, а что крикун, так это что же… Сынок вот. Повыдирал у Пети из хвоста все перья. Спрятался Петя мой, второй день уж на насест не прыгал, не встречал зорюшку…

Рассказала баба, чуднее прежнего. Николушка мало, что с ребятами рассорился, говорит, глупы они да не учены, чумазы – не умыты. Не только стал сам с собою разговаривать, как с чужим будто кем-то. Но как-то вдруг невзлюбил петуха до смерти.

– А чего он, матушка, все о том сказывает, какие они, петухи-то? Петух поет – значит, нечистой силе темной пора пришла! Петух поет – на небе к заутрене звонят! Как петухи перестанут петь, так и всему миру конец…

– Опомнись, Николушка, кто с тобой говорит? Петя мой? Это он?

– Он, он! Вот я ему хвост повыдергаю, а он перестанет талдычить: «Николушка, не гордись! Мы, петухи, выше, смотри, я у тебя на крыше!».

И, несмотря на уговоры насмерть перепуганной бабы, поймал Николушка петушка, да и вырвал тому из хвоста перья…

Вот тут и подхватился я. К Даниле-зодчему, а потом в город. Мне бы раньше догадаться, что делать надо. А я, дубина стоеросовая, только и поехал в город за батюшкой в тот несчастливый день…

А ближе к вечеру вот что случилось, сказывают.

Вдова в поле была. Николушка от Данилы-зодчего отпросился, пойду, говорит, неможется мне сегодня. Он уж давно отлынивать начал; давно не работал с душою прежней. И то сказать, с деревенскими перессорился. А работа, она в одиночку-то, с недругами рядом, занятие невеселое.

[justify]Видели соседи, как появился Николушка на крыше дома своего. Кричали ему: «Слезай, парень! Ветрено


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
Показать последнюю рецензию
Скрыть последнюю рецензию

Прочитал комментарии к произведению. Много одобрительного сказано, даже страшно критиковать. Ладно, не в первый раз.

Читаю и встречаю  неясные фразы:

«Как начнут шалить, плескаться по ночам, прогонят  рыбу от сетей, рвут рыболовные снасти!"
Может быть, «прогоняЮт», чтоб глаголы были в одном времени?

                              ***
Неоправданно сказано читателю: «Шучу я, шучу, раз все равно не веришь мне, читатель»
Почему это читатель сразу и не верит? Я, например, поверил
                                                                   ***                                          
«Конец-то? Это и вовсе понятно, коль не дурак ты, шутить не станешь по дурацкому случаю.»
Эта фраза лишняя, нет здесь «дурацкого случая», и намёк автора  на двусмысленность и скабрезность не нужен, ибо не  факт,  что читатель нечто неприличное  подумает.

                             ***

«А чего у нас нет, мил-человек, чего только нет; чего у нас нет, того на Руси уж и не встречается!»
Фраза запутанная и неудобная, повторы мешают:

«КовшЫ» Опечатка.
             
                       ***

«А! вот, погоди, расскажу, чего на Руси не водится, а у нас есть.» «Вот погоди,» «вот» надо писать с заглавной буквы, и так ли уж надо запятую после «вот»?
                                          ***
Автор,  предисловие, конечно, интересное, но явно сведениями перегруженное. Читать его, да ещё, с этими речевыми «выкрутасами» — утомительно!
Само предисловие — отдельный рассказ, который построен несколько занудно, уж простите!
Одно могу сказать  в похвалу, что стилизован рассказ под речь словоохотливого  старика, хорошо!
Но всё же, предисловие не должно быть таким длинным, чтоб не отбить интерес к основному повествованию.

*****************************************************************************

 О  повествовании:
Начну с того, что это не сказка , а целый роман!
Сразу бросается в глаза смешение стилей речи: то  явно деревенская речь, то правильные  выглаженные  «городские фразы».
И заметно, что произведение  слишком перегружено эпитетами, например: «Волосы дыбом на голове. Как у кота, с соперником прямо на крыше родной встретившегося.»  
РОДНОЙ крыше звучит слишком  уж нарочито, тем более, что коты будут взъерошиваться и  орать и  на любой  «неродной» крыше.

И ещё: рассказчик часто о себе говорит в третьем лице: «Служил Еремей и дворецким..» При сильной загруженности сведениями, такие переходы от первого к третьему лицу, немного невнятны, и   читатель может запутаться.

                                     ***
И есть неубедительные места.
Вот здесь, например,  рассказчик говорит о себе:
«Четыре года  в двуклассном училище Святейшего Синода, не хотите ли, отучился. Закону Божьему обучен, церковному пению, чтению книг церковной и гражданской печати, письму и арифметике, с историей русскою знаком, географией, черчением да рисованием тоже не понаслышке», и...
вдруг такая его же фраза:
«А из Санкт-Петербурга прислали нам этого… зодчего, если по-русски. Если по-иностранному, по-ученому, то анхитектора. Нет, верно, аптихектора. Или, может, архитектора…»
ТРУДНО ПОВЕРИТЬ, чтоб человек, достаточно грамотный, знающий географию, черчение и рисование не смог правильно сказать слово «архитектор»,
И дополнительная фраза не убеждает в  причине такого  «языколомания»:
«Не учили меня такому слову, а мужиков наших и тем паче.»
Кстати, «неучёный словам», не скажет литературное  «тем паче»!
Это смешение  очень заметно, оно вносит  диссонанс в рассказ и вызывает недоверие...
                                        ***
И такая фраза странна: «И поехал наш барчук в город Воронеж. Дней на пять-семь, как сказывал.» Кто такой барчук? Сын барина, как обычно считается? А тут имеется в виду Данила-зодчий?
                                                                     
                                            ***
И ещё: вот такая фраза, которую говорит человек, не умеющий сказать «архитектор»: «Я их записал, как зодчий показал, вот они, имена эти, как есть, а разговор о них не тут будет. Superbia, Invidia, Ira, Acedia, Avaritia, Gula, Luxuries»
Трудно   поверить...
                                      ***
И здесь неясно:
«.Волосья у нее такие, куда девкам нашим! В них лешаночок греется, прячется в них.»      «лешаночок», этот кто? Может,  «лешачонок»?

********************************************************************

«Стал с петухом нашим сыночек задираться. Ты моего знаешь, самый ранний он да крикливый. Первый на селе. Уж сколько раз крикуна тряпкой, тряпкой отходила!»
Зачем «тряпкой» с повтором? И, может быть, всё же «отхаживала», если «сколько раз», а не «отходила», словно один раз?

                                              ***
Здесь непонятно:
«Посчитала Акулина шагами церковь нашу. Аккурат в середине прилегла. Шаль лиловую на грудь себе сложила»
А далее речь идёт об Арине в церкви?


                                                                   ***
Далее  выбирать неясности не буду, или рецензия превратится в такое же по объёму произведение!
Отмечу, что затянутость и вычурность словес рассказчика изрядно утомляет,  и от перегрузки строк пропадает весь  народный колорит рассказа!
Тексты молитв и заклинаний слишком обширные, и молитвы оформлены неудобочитаемо с многочисленными знаками препинания, затрудняющими прочтение.


Да шучу я, шучу. Оценка:9


Оценка произведения: 9
Владимир Яремчук 20.11.2014
     22:38 02.03.2021
Очень длинное предисловие, несколько утомляет. Сам сказ интересный и манера рассказа интересна. НО это не для малых деток, постарше. Сразу не одолеть сказ, остановился на 3-й странице.
     14:49 14.11.2014 (2)
Что за прелесть - эта сказка! Востроена по всем законам - Добро противостоит Злу и в конце побеждает его. Семь грехов и семь добродетелей; семь цветов и семь животных,- все взаимодействует.Здорово! Читается легко, с большим интересов - это и понятно: стиль фэнтези! Но откуда эта красота слова,легкость слога? Такое чувство, что автор с рождения впитал с молоком матери все разнообразие и красоту русского языка! А я скажу откуда - это от Бога! Да, сказка написана большим талантом. Браво! Мои поздравления.
И спасибо за хороший конец ... тяжело и смутно на душе и в стране... Висит беда в воздухе, как бы миновала нас. Слова материальны, а написанные на бумаге - живут уже своей жизнью. Не уверена, что это сказка, может притча? (сон, рассказы бабушек, какие- то обрывки старых историй из книг с вырванными страницами и без названий, случайно найденные ответы на мучающие тебя вопросы). Персонажи, речь - вы в Сербии это нашли? Искренне рада за вас, рада, что печатают такие произведения. Надоела грязь и безнадежность.
     19:00 23.11.2014 (1)
-1
А Вы, Перепелка, оказывается, и комментарии даже способны иногда писать. Удивительная способность!
     19:47 23.11.2014
Да. я такая. И швец, и жнец, и на дуде игрец...А что?
     21:05 14.11.2014
Спасибо. Вы тронули нас своим комментарием. Да, в Сербии. Она отчётливо славянская страна. Язык, традиции, кухня, все как-то близко показалось.
     10:57 21.11.2014 (1)
Прочел  с  удовольствием,  написано  очень  хорошо.  Чувствуется  колорит  языка.  Его  красивые,  народные  обороты.  Успехов  вам!
     14:48 21.11.2014 (1)
Спасибо, Евгений!  Вы не в первый раз нас хвалите. Надо сказать, приятно быть нужными и интересными...
     18:58 23.11.2014 (1)
-1
Вы не в первый раз нас хвалите


Пардон, а кого конкретно Вы имеете в виду под местоимением "нас"? Любопытно, знаете. Кстати, встречаю у Вас, автор под тремя буковками, не первый раз.
     19:46 23.11.2014
"Нас" потому, что вообще-то нас двое. Мы творческий тандем.
     15:21 15.11.2014 (1)
Очень хорошая сказка!
Картинка, в тему:
7 грехов
     16:16 15.11.2014
Спасибо. Надо сказать, она и мне очень нравится, как-то соответствует душевному настрою. Русь ягодно-берестяная, такая, какой уж нет. И потому - нотка ностальгии, и гордость. И надежда: будет еще лучше!
Книга автора
Абдоминально 
 Автор: Олька Черных
Реклама