Путь Черной молнии книга I

бровью.
– Так почему ты пытаешься узнать, что я с ним сделаю? Интересно, что ты сотворил бы с ним, если бы потерпевшей оказалась твоя дочь?– спросил Ирощенко
Это и был тот момент, которого ждал Брагин.
– Он и есть мой ребенок – моя родная племянница.
Брагин не стал говорить, что истинного насильника приговорили всего к шести годам колонии, а речь идет о насильнике и убийце Пушакове.
– Послушай капитан, если все это является правдой, а не вымыслом, то почему суд не приговорил этого ублюдка к смерти?
– Я говорил тебе о влиятельных людях, которые стоят за спиной насильника и убийцы.
– Теперь понятно, почему ему не дали «вышку». Что же вы с братом собираетесь делать? Упустить факт ущемления человеческих прав, каким-то убийцей и продажным судом! Боритесь дальше, ведь есть вышестоящие инстанции.
– Все тщетно, приговор остался без изменения: пятнадцать лет строгого режима, и скоро этот ублюдок будет отправлен в колонию.
– Х-м,– произнес загадочно Ирощенко, – капитан я так думаю, что ты от меня чего-то хочешь?
– Ничего лейтенант, – Брагин обратился к Ирощенко по званию,– я просто убедился, что в тебе не огрубели человеческие черты, и мне будет, очень жаль, если государство, не разобравшись досконально в твоей истории, поставит жирную точку, в форме зеленого пятна на твоем лбу, ведь так выражаются зэки: «Намазать лоб зеленкой». Ну, ладно, поговорили, тебе пора в камеру.
Брагин нажал на кнопку звонка.
– Подожди капитан, если мне понадобится еще очистить душу, я могу с тобой поговорить?
– Можешь Сергей. И еще: хорошенько подумай над нашим разговором, я надеюсь, что он останется между нами.
Ирощенко увели в камеру, а Брагин решил встретиться с братом Анатолием и поделиться с ним о только что созревшем в голове плане.
На следующий день вечером они встретились, и Сергей рассказал ему о беседе с Ирощенко. Анатолий был удивлен, столь неожиданным поворотом.
– Ты хочешь, чтобы Ирощенко - Карзубый совершил акт, как в свое время расправился с Равелинским.
– Запомни брат, убийство Равелинского не раскрыто, мы не можем обвинять Ирощенко в том, что именно он задушил бывшего блатного, хотя мы с тобой не исключаем такой момент.
– А ты не боишься? Вдруг его сломали комитетчики, и он сейчас работает на них.
– Им не удалось сломать его до конца. Сейчас для него смерть – это лучшее избавление от всех навалившихся бед. Он хоть и бывший, но офицер: честный, справедливый, и таковым остался, но судьба по своему нанесла коррективы в его жизни. Ты правильно поставил вопрос: его пытались сломать комитетчики, я знаю точно, что к нему применялись пытки, но он выдержал все, но смысл жизни для него был утерян.
– Даже если это так, чем ты можешь ему помочь?
– Пока я до конца не уверен, и не стану помогать Ирощенко. Но я пытаюсь узнать его с другой стороны, и результаты уже есть,– Сергей рассказал брату об откровениях Ирощенко, – если он сознается в убийстве Равелинского и назовет имя своего подельника, то нам стоит ему помочь.
– Как? Над ним уже завис меч, дело времени, и все для него закончится.
– Помнишь, как ты настаивал на том, чтобы казнить насильника Женечки, я тогда отговаривал тебя. Похоже, настало время и тебе переубедить меня.
– Ну, хорошо, даже если тебе удастся его завербовать, как ты осуществишь план по уничтожению убийцы?
– Для этого мы с тобой и создали организацию: думать, разрабатывать, решать, сомневаться и исполнять.
– Ты думаешь, если Ирощенко признается в гибели Равелинского, мы выйдем на след обладателя знака Черной молнии?
– Совершенно верно. Помнишь, мы с тобой сомневались, что несколько появлений подобного знака могли быть чистыми совпадениями, но я реалист и аналитик, и могу поверить в совпадения, произошедшие дважды, но ни в коем случае не трижды.

В следующий раз, когда Сергей Брагин захотел посетить Ирощенко, дежурный по коридору заявил, что он должен получить разрешение на допрос осужденного у начальника СИЗО.
– Это что еще за новость? – возмутился Брагин.
– Товарищ капитан – это приказ начальника СИЗО, и ослушаться я не могу.
Сергей не стал спорить с контролером, а отправился прямо к Шилову.
– А-а! Брагин, заходи-заходи. Знаю-знаю, уже доложили,– встретил его с улыбкой Шилов,– надеюсь, ты не в обиде на меня и на контролеров спецблока.
Брагин сел на стул и как ни в чем не бывало, произнес:
– Какие обиды, Алексей Дмитриевич, мне ли не понять, какая дисциплина должна быть на секретных объектах. Молодцы ребята, действуют по уставу.
Шилов остался доволен ответом Брагина: он не сомневался в своем подчиненном, был бы кто другой, а Брагин у него на особом счету.
– Так о чем ты с Ирощенко «шептался» в течение двух часов?
– Есть у меня одна тема, товарищ полковник, – Сергей достал из папки ворох бумаг,– вы же знаете, обучаясь в юридическом, я в свободное время занимаюсь изучением преступности. Я сейчас занят составлением научной статьи и возможно мои наблюдения помогут в дальнейшем написать диссертацию. Мне очень важно владеть исчерпывающей информацией о таких типах, как Ирощенко. В колонии он был не самым последним «мужиком». Во время бунта организованно направлял действиями осужденных и тем самым создал прямую угрозу нашим спецподразделениям. Кроме Ирощенко я провожу и с другими приговоренными к смерти беседы, и узнаю много полезного. Если честно, то я не хочу останавливаться на достигнутом, меня притягивает к более углубленное изучение внутренней системы. В колониях совершенно другой обзор для оперативников, но принцип остается тот же, работа ведется с разными прослойками заключенных.
– Так-то в колонии, а у нас камерная система, поднять такой бунт разом невозможно, или ты в управление себе дорогу пробиваешь? – улыбнулся Шилов.
– Может быть, может быть,– с улыбкой ответил капитан.
– Брагин, и не мечтай, я тебя никуда не отпущу, и думать забудь о другой работе. Вот заканчивай юридический, а там посмотрим. Зайди к начальнику ПВР (Политико –воспитательная работа) и согласуй с ним свои профессиональные интересы.
– Да что Вы, Алексей Дмитриевич, я никуда не собираюсь, чем мне тюрьма не угодила,– засмеялся Брагин в голос, и запустил руку в папку. Достав конверт с энным количеством купюр с изображением «Ильича», он пододвинул его рукой до самого края стола. Полковник, улыбаясь, открыл верхний ящик, и конверт упал на дно.
– Так, товарищ капитан, своим приказом разрешаю Вам посещение спецблока, и в целях оперативной работы Вам дозволяется вести допросы и опросы, приговоренных к смерти, не забудь согласовать с начальником ПВР. Приказ ясен?– шуткой произнес Шилов.
– Так точно! Товарищ полковник, приказ понятен. Разрешите идти?
– Свободен Брагин,– и затем мягко, по - отечески произнес,– не забудь Сережа, послезавтра твоя смена, в пятницу будешь принимать «гостей» из комитета.
– Как можно Алексей Дмитриевич, все будет на самом высоком уровне,– и, улыбнувшись, вышел из кабинета.
Полковник достал конверт, прошерстил пачку денег, как колоду карт, и про себя заметил: «Хваткий этот капитан, не зря я его приблизил к себе, умеет шельма дело поставить на рельсы, если так будет продолжаться дальше, то скоро куплю себе хорошую дачу на берегу реки. Говоров с Кузнецовым обещали помочь в приобретении».


– Ну, что Сергей, не спалось этой ночью?– просил Брагин Ирощенко, после того, как его привели на допрос. Наручники капитан приказал снять, контролеры беспрекословно исполнили приказ начальства, тем более телефонный звонок, поступивший в блок от начальника СИЗО, давал право Брагину действовать на свое усмотрение.
– Действительно не спалось. Я могу задать тебе вопрос?
– Для этого мы снова встретились. Задавай.
– Капитан, как ты понимаешь, мне действительно терять нечего, сколько мне осталось денечков, все они мои, но если я правильно понял, тебе нужен человек, который бы решил вашу с братом проблему. Я прав?
Сергей помолчал, вглядываясь испытующе в Ирощенко.
– Ну, допустим.
– Я могу взяться за это дело, но мне одному не справиться, нужен подстраховщик.
– А с чего ты взял, что я хочу прибегнуть к твоим услугам?
– Я же не глупый, зачем тебе было камуфлировать свою просьбу под простую беседу.
– Тем не менее, ты ошибся, я не занимаюсь самосудами.
–Я понимаю тебя прекрасно: комитетчики осложняют жизнь всем, кого подозревают хоть в чем-то, но мне они нужны, как: «Корове седло». Давай закончим этот разговор, и пусть меня уведут в камеру. Можешь быть спокойным, никакого разговора между нами не было. Даю тебе честное, благородное слово: если ты еще веришь этому,– Ирощенко поднялся, давая понять, что готов уйти.
– Сядь! Чтобы доверять тебе, я должен кое-что услышать. Я знаю свое положение среди начальства и уверен, что повода им не давал, чтобы за мной приставили агента КГБ. Хорошо, продолжим разговор. Ты хочешь, чтобы я тебя подстраховал или помог удавить эту гадюку?– с ухмылкой произнес Брагин.
– Не шути так капитан, я серьезно.
– А если я преподнесу его в коматозном состоянии?
– В смысле?
– Ну, к примеру, напою его какими - нибудь «сонниками».
– Короче, капитан, составь план и посвяти меня, я все обдумаю и скажу, выполнима эта задача или стоит от нее отказаться.
– Хорошо, это мы тоже обсудим. Ты мне скажи, что ты хочешь за эту акцию?
– Мне ничего не нужно. Я еще не знаю почему, но верю тебе капитан, и готов совершить этот акт во благо справедливости. Буду с тобой откровенен, даже если ты и подставляешь меня, я все равно убью этого подонка, единственное, о чем прошу…
– Ну-ну, говори,– подбодрил его Сергей.
– Чтобы «Он» действительно оказался насильником и убийцей девочки.
– Понимаю тебя Сергей. Слово офицера для тебя имеет значение?
– Твое?! Еще как! Можешь быть уверенным, для меня этого достаточно.
– Ты такой доверчивый?
– В своей жизни я встречал офицера, которому верил, как самому себе – это был мой друг Иса. Я хотел, чтобы ты был вторым моим другом. Я не очень хороший психолог, но твои глаза о многом говорят: я могу тебе довериться.
– С этой минуты мы в деле,– серьезно сказал Брагин,– и чтобы мы могли доверять друг другу до конца, ты должен мне сказать правду. Кстати, мы с тобой тезки.
– Спрашивай Сергей, я хочу, чтобы между нами не было вопросов.
– Равелинский – твоих рук дело?
– Г- м… Моих.
– Ты действовал не один, я правильно понимаю.
– Не один, но я бы хотел оставить моих «подельников» в покое.
– Но ведь тебе нужен подстраховщик, ты сам об этом просил.
– Нужен. Но честь и совесть не позволяет мне выдать их.
– Сергей, в принципе они мне не нужны, если ты заметил, то в данной ситуации – это я твой подельник. Я бы мог заплатить кому - нибудь «со съехавшей крышей» и он сделает это дело. Но здесь речь идет о другом. Я понимаю, что ты доверяешь тем людям, в которых уверен, потому готов совершить акт с ними, но мои возможности ограничены, выводя тебя из блока необходимо проделать массу ухищрений, чтобы ты снова оказался на своей камере живым и невредимым. В крайнем случае, я могу найти тебе только одного, о ком ты попросишь, и то если он находится в нашем изоляторе.
Брагин достал из кармана белую тряпицу и, положив ее на стол, спросил:
– Тебе знаком этот знак?
– Впервые вижу.
– Значит это не твоя вещь?– Брагин в вопросе умело скрыл нотки