монашки, слышал о таком?– спросил он Сашку.
– Да, приходилось. Здорово рисуешь, класс! Мне нравится,– повторил он.
– Ну, раз нравится, возьми себе на память, будешь вспоминать о бедном художнике, с которым повстречался в Новосибирском централе, только замочи ее в воде с солью, чтобы рисунок не смывался при следующей стирке.
– Благодарю, обязательно сделаю.
– У тебя чай есть?– спросил Гриша - художник.
– У меня осталась одна заварка, мы сейчас с мужиками будем варить, ты к нам подсаживайся,– предложил ему Сашка.
– Тебя как звать,– спросил он Воробьева.
– Сашка.
– Меня Гриша. Знаешь Санек, у меня красная паста закончилась, если найдешь, с меня червонец.
– Да ладно,– произнес недоверчиво Сашка, – червонец за стержень от авторучки.
– Найдешь, и червонец твой,– подтвердил Гриша.
Сашка пошел по камере и стал опрашивать всех подряд, нет ли у кого красной пасты, и тут на его счастье отозвался один парень.
– Есть у меня красный пастик, но он мне нужен, я в стирах рубашки трафаречу. А тебе зачем?
– Хочу на чирик обменять.
– Что, прикалываешься?!
– Да нет, серьезно, мне художник пообещал, за стержень червонец отвалить.
–Так я в доле, пусть дает, а мы баландера на чай уфалуем (уговорить).
Ударили по рукам. Каково было удивление обоих, когда Сашка отдал стержень художнику.
– Подождите пацаны, немного терпения и многострадальный червонец попадет к вам в руки.
Сашка сначала подумал, что Гриша его обманул, и хотел забрать обратно стержень, но тот попросил их еще раз, потерпеть.
Буквально, часа через три Гриша показал им классную подделку, ни чем не отличающуюся от натуральной купюры, достоинством в десять рублей.
Воробей присвистнул от удивления. Десятка пошла гулять по рукам, завораживая арестантов талантом Гриши.
– Ну, ты и Репин! Земляк, где так научился рисовать? – спросил его Волчонок.
– Так у меня художественная Академия за плечами.
– А что на нары потянуло?
– Приторговывал малость.
– Фарцовкой, что ли занимался? – спросил его Воробьев.
– Ну -да, дисками, да шмутками.
– Ты еще скажи, что Москвич,– пошутил Паша Железный.
– Ну, с Москвы, а что это стремно?
Многие засмеялись. Волчонок ответил:
– А художников, да фарцовщиков только с Москвы в Сибирь и гонят.
– Да ладно вам прикалываться,– обиделся Гриша.
– Да не ведись ты, Москва, мы же твой талант почитаем, глядишь на твой чирик и возьмем чаю.
– Я же для этого и рисовал, у меня на разных пересылках (тюрьма) пролазило, покупал уже, проверено.
Сашка дождался, когда за решеткой и жалюзями с улицы послышатся голоса, он подозвал зэка из хозобслуги и предложил червонец за плиту чая, он пообещал помочь. Через некоторое время по жалюзям стукнули, и Воробей произвел обмен, передал за решетку рисованный червонец, а ему просунули в щель, между жалюзями упаковку плиточного чая.
Через полчаса, гоняя по кругу кружку с чифиром, арестанты нахваливали чай и смекалку Гриши. Подсели в кружок и «Азиаты», они оказались «крытниками», осужденными на тюремный режим, и шли этапом из Джамбула в Тобольск, их насчитывалось семь человек.
Особенно среди них выделялись двое: первый – лет пятидесяти, из всей команды его слушали и уважали, а второй моложе, нагловатый по -натуре, он не выпускал колоду карт из рук, все тасовал, как бы показывая, что не прочь с кем - нибудь перекинуться в партейку.
Волчонок подсел к нему и предложил перекинуться в «Рамс», но эта игра азиату не подходила, тогда они остановились на «Тэрсе». Волчонок посмотрел по сторонам и, увидев острый и сметливый взгляд Сашки, спросил:
– Сечешь в тэрс? – Сашка утвердительно бросил:
– Бывало, приглашали независимо понаблюдать.
– Ну, значит садись в круг,– предложил Волчонок.
Со стороны азиатов, тоже сел наблюдающий, как раз напротив Сашки.
Игра началась. Волчонок был игрок старый, память отменная, запоминал все комбинации. Карты помнил: которые сбрасывались в отбой, и что на руках оставались. На кону уже стояло больше полтинника, в настоящее время – это хорошие деньги, почитай пять плит чаю можно в тюрьме купить.
Волоха видит: не идет масть, партнеру прут очки, да все крупняком, а ему ни в какую. Но просчитался урка Джамбульский, видимо хотел сыграть в свою колоду. Волчонок уловил подвох и остановил игру. Раскидав свои карты рубашками (тыльная сторона карты) вверх, строго сказал:
– Вот эту,– он показал на карту,– эту, и вот эти две, видишь, по углам коцки стоят, я уже молчу о других, давай тормознем игру и продолжим с новым стосом (колода карт).
Джамбульский заворчал на родном языке, объясняя что - то своим корешам.
– Ты давай по - русски шпрехай, уговор был в начале игры: «базар ведем по-нашенски»,– предупредил его Волоха.
Волчонок кому-то крикнул в левый угол камеры, из - за шторки показалась голова арестанта.
– Музыкант, Саня, у тебя стос не коцаный есть? – он молча ударил ладонью по верхней шконке, и сейчас же свесилась голова другого арестанта.
– Новый стос дай Волчонку,– отдал распоряжение Музыкант.
Продолжили игру уже с новой колодой. Здесь внимание Волчонка зацепилось на отсутствии одной карты, которая должна была сыграть главную роль. Сашка насторожился и зорко присматривал за Джамбульским. Волохе шла карта и светил «шестерик», набиралось пятьсот тридцать очков и по его стопроцентной уверенности последняя карта одной масти решала судьбу всей партии. Сашка заметил подвох и сказал Волчонку.
Волков сразу накрыл карту и объявил мухлеж. Сашка подтвердил. Тут такое началось: азиаты раскричались – «гыр-гыр», глаза горят, пальцы гнут, собралась целая кодла, и все на одного Волчонка.
Один азиат тянет руки прямо к лицу Волохе, другие напирают. Чем бы все закончилось, одному Богу известно, но в следующий момент Сашка достал заточенный супинатор (Металлическая упругая пластина извлеченная из подошвы ботинка) и приставил к яремной вене на горле мухлевавшего, а другому, рядом стоящему азиату, со всей силы пнул под коленную чашечку, да так, что тот взвыл от боли. Сашка угрожающе процедил сквозь зубы:
– А ну кыш по нарам, черти бесноватые, хоть один дернется, я вашего кореша заставлю горлом улыбаться,– и надавил в горло урке заточку с такой силой, что выступила кровь.
– Я повторять не буду, сейчас полосну, мне терять нечего.
Волчонок тем временем грубыми ударами в грудь стал теснить столпившихся к стене. Видя, что верх начинают брать парни-славяне, зашевелились и зарычали остальные в камере. Вылез из-за ширмы Музыкант, наматывая полотенце на кулак. Паша Железный схватился за сапог.
Назревал грандиозный мордобой, который мог перерасти в поножовщину.
Видя, что добром дело не закончится, старший среди Джамбульских поспешил уладить ситуацию, и на своем языке, видимо ругая горе- игрока, какое-то время вправлял ему мозги. Затем подошел к Волчонку и отдал ему выигрыш. Казалось, на этом инцидент был исчерпан, но по правилам и чисто человеческим соображениям, мухлевщик должен принести извинения, но он наотрез отказался, посчитав это за унижение. Вот тогда Санек опять проявил себя, как истинный пацан, он подошел к урке и как можно спокойно произнес:
– Ты не то, что до крытки, ты до утра вряд ли дотянешь, так что спи вполглаза, если хочешь жить.
Да-а. Если бы Санька знал, что этими словами спровоцировал азиата на крутые меры…
Конечно, Сашка брал урку на испуг, но в тоже время понимал, если Джамбульский даст отмашку, то придется серьезно им заняться. По виду азиатов было заметно, что они затаили обиду, но были вынуждены разбежаться по разным углам.
Волкову пришелся по нраву крутой норов Сашки, и он поблагодарил его за поддержку: характер у парня был действительно, что надо.
Славяне на всякий случай спали по переменке, но в конце концов, видя, что азиаты успокоились, мирно заснули.
Сашку, как будто кто-то в бок толкнул, он проснулся и открыл глаза. «Мухлевщик», держа в руках заточку тихо пробирался между спящими на полу арестантами. Еще мгновение и он воткнет ее в горло, крепко спавшему на спине Волчонку.
Моментально сработала реакция, Сашка рванулся к азиату, беспорядочно наступая на тела спящих арестантов, и когда тот занес руку для удара, Воробей что есть силы, врезал ему кулаком в левую челюсть. Удар был настолько сильным, что отбросил нападавшего вглубь двухъярусной шконки и он, ударившись головой о стенку, упал на спящего Волчонка.
Выиграв момент, Сашка вывернул ему руку и заточка упала на постель, но в тот же миг раздался крик Волчонка. Сашка инстинктивно убрал голову в сторону и резко обернулся. На мгновение он заметил, как правая рука с заточкой другого азиата, опускается прямо ему в шею. Воспользовавшись занятостью Воробья, он намеривался вогнать ему пику. Сашка, как учил тренер, выбросил левую руку и, создав блок, произвел захват руки противника. Резко вывернул лезвие и заточка упала на пол. Мощным ударом с правой руки, отбросил азиата в центр камеры, при этом разбив ему нос до крови.
Драки – стенка на стенку не получилось, зато образовалась куча- мала. Но различие национальности и численное преимущество мужиков - славян позволяло им в драке не угодить своему же в физиономию. Били крытников, сопровождая побои ужасными матами и звериными хрипами. Азиаты остервенело отбивались.
Драка прекратилась только тогда, когда открылась дверь и мощная струя воды из пожарного рукава не успокоила противоборствующие стороны.
Дежурный по коридору спросил: «В чем сыр - бор, что не поделили?»
– Командир, убирай их на …! Или мы за себя не ручаемся,– еще не отдышавшись, выкрикнул Волчонок.
Азиатам приказали выйти из камеры. Когда всю Джамбульскую компанию выводили в коридор, самый борзый из них, что-то процедил на своем языке в адрес Саньки. На что он усмехнулся и шуткой ответил:
– И сказала пчела медмедю, я тебя на шашлык насадю.
Все в камере засмеялись и дверь захлопнулась.
Минут через пятнадцать пришел ДПНС с командой, и попытался найти виновных в организации драки, но ничего не добился со стороны азиатов и арестантов камеры. Волкова вывели в коридор, и он кое-что объяснил надзирателям. Переговорив, Волчонок попросил дежурного по изолятору, чтобы он не писал рапорт по поводу драки, ему не хотелось, чтобы кто-нибудь угодил в карцер перед этапом в зону.
– Если со стороны азиатов нет претензий, то и с нашей стороны все путем,– сказал Волков.
Дежурному офицеру тоже не хотелось поднимать лишний шум, случилась бы драка на обычном этаже, а то ведь в транзитке, завтра же Джамбульские уйдут по этапу из области, и все утихнет. ДПНС удовлетворился тем, что перевел азиатов в другую камеру.
– Санек, я перед тобой в неоплаченном долгу,– обратился к нему Волков,– я думал эти черти Джамбульские успокоились и можно заснуть. Ты разве не спал, когда на меня чемергес набросился?
– Спал, но меня словно кто-то разбудил.
– Видно у тебя чутье звериное, так бывает с людьми: вроде человек спит, а мозг работает и держит под контролем напряженную ситуацию. Классно ты их уделал. Где так научился? Обучался чему?
Сашка скромно промолчал и на основные вопросы не ответил, а только мягко заметил:
– Ты меня тоже вовремя предупредил, так что мы с тобой квиты.
Сон был нарушен, и Сашка сел напротив Волчонка, засыпав его разными вопросами. Ему действительно было важно
Редкие люди способны браться за прочтение такого объем, хотя написано очень интересно.