Путь Черной молнии книга I

по составленному фотороботу он опознал подозреваемого в убийстве человека.
Его арестовали через два дня, после совершенного им преступления. Рано утром, еще тепленьким, его подняли с постели. Кровь сошла с лица подозреваемого, когда ему предложили проехаться в отдел милиции. Сначала он запирался, отказываясь от предъявленных ему обвинений. Преступник все отрицал, но когда экспертиза выявила в теле убитой девочки частицы мужского семени, и было доказано, что она принадлежит насильнику, он дал первые показания.
Убийцей оказался ранее судимый за изнасилование и недавно вышедший из колонии по отбытии срока наказания гражданин Пушаков. Первой его жертвой четыре года назад, оказалась молодая девушка, приехавшая из Нальчика поступать в Новосибирский институт. Пушаков провожал ее поздно вечером с танцев, и заманив за заброшенные сарайки, изнасиловал. Но тогда он оставил ее в живых, и следственным органам с трудом удалось призвать его к ответу. Он давил на то, что девушка сама предложила вступить с ним в половую связь. Благодаря какому-то близкому и влиятельному родственнику, надавившему на следствие, Пушакову удалось избежать сурового наказания.
И вот, насильник снова взялся за старое, теперь он предпочел взрослой девушке девочку-подростка, можно сказать еще ребенка. Он отвечал продуманно, сразу видно, что подготовился. Врал, что не помнил, как все произошло: сидели на траве и разговаривали, а потом у него словно «крышу сорвало», неизвестно откуда возникшая страсть, затмила разум. Пушаков клялся и божился, что когда он уходил, девочка была жива, она осталась сидеть под сосенкой. Видимо у нее с головой что-то произошло, и она сама бросилась в воду.
Но изворотливость убийцы не помогла, эксперт четко выявила возле воды следы волочения тела и частички почвы с ботинок Пушакова доказывали, что он был рядом с водой. Микрочастицы водорослей, так же доказывали, что подозреваемый в убийстве, заходил в пруд. Но насильник продолжал отрицать данные экспертизы и стоял на своем – не убивал.


Сергей Брагин заступил на суточное дежурство, и в тот же вечер привезли очередных арестованных из КПЗ, он сразу же обратил внимание на дело одного «фрукта». Его обвиняли в изнасиловании и убийстве десятилетней девочки. Обычно такие выродки становятся достоянием гласности, и их дальнейшая судьба становится предрешеной, но на этого подонка шла сопроводительная бумага: содержать в безопасности и держать в секрете его уголовное дело от других заключенных, то есть не раскрывать информацию по его преступлению.
Брагин взял на заметку вновь прибывшего, затем поделился соображениями с братом Анатолием. Нашел подход к следователю, приехавшему в СИЗО, для ведения уголовного дела Пушакова.
Когда материалы дела стали достоянием организации, братья провели тщательное расследование и опросили десятки людей, давших объективные показания на насильника. Человек слаб перед соблазном приобрести деньги, не затрачивая на это особых сил. Следователь не может дать каждому свидетелю вознаграждение за правдивую информацию, а народные мстители, какими они себя считали, в этом отношении: не скупились на деньги.
Внезапно открылось новое обстоятельство: родственники насильника и убийцы были весьма влиятельными людьми, и имели кое - какие связи в верхах, и адвокат соответственно боролся за своего подопечного, добившись в суде переквалификации статьи. Потому Пушаков не был приговорен к высшей мере, а получил пятнадцать лет строгого режима, и -то, если бы не первая судимость за изнасилование, получил бы он не больше десяти лет.
После суда братья не могли без содрогания смотреть на родителей девочки. Но так хотелось сказать им: «Скоро этот приговор будет отменен, а в силу вступит другой, вынесенный их организацией – это смертная казнь.
В тюремной камере, куда после карантина попал Пушаков, заключенные не сильно интересовались его похождениями на воле. Обычно такие расспросы не приветствовались: захочет арестант рассказать о себе, сам заявит, а нет – так и суда нет.
Ему повезло, в тайне осталось его истинное преступление. После кассации и дальнейшего пересмотра дела, приговор насильнику оставили без изменения.
Родители девочки горевали и не могли понять, почему судья не согласилась с доводами прокуратуры, требующей для поддонка смертной казни.
Безрезультатными оказались жалобы и пересуды с потерпевшей стороны. В конечном счете, родители смирились со своей участью и отчаялись искать справедливость в вышестоящих инстанциях.
Осуждение насильника-убийцы, как раз пришлось на время суда над бунтовщиками.
Братьям необходимо было торопиться, чтобы не получилось, как в случае с дочкой Анатолия, тогда насильника отправили на этап. Они привели в исполнение уже два смертных приговора, и подонка-Пушакова, Брагины не намеривались отпускать.
Каким образом осуществить план? Ранее проведенные акции были очень рискованные и по мнению Сергея не годились для дальнейшего воплощения в реальность. Важен только положительный результат, а значит – требовались люди. Надежные и умелые!
Анатолий вспомнил женщину, присутствовавшую в суде над бунтовщиками. Рассматривалось уголовное дело об убийстве в колонии ее сына. Анатолия Брагина заинтересовал этот момент, ведь речь шла о Равелинском, в кармане которого был обнаружен знак Черной молнии. Уголовное дело за недостаточностью улик было отправлено на доследование.
Помогла братьям зеленая папочка, где хранились данные о таинственном владельце знака Черной молнии. Вор в законе Дронов, привлек опытных заключенных для исполнения приговора, вынесенного блатными по поводу раскрытия ими агента оперчасти. Повторная экспертиза все-таки выявила причину его смерти. Состояние асфиксии, то есть признаки удушения, хотя очевидных следов обнаружено не было. Чтобы выявить новые улики, нужно было эксгумировать труп. В связи с фактом смерти Дронова, следствие зашло в тупик, и разыскать исполнителей после бунта в колонии следствию не представлялось никакой возможности. Дело продолжало числиться в списке нераскрытых.
Анатолий, еще работая в колонии, краем уха слышал, кто примерно был подручным у вора. Скрупулезно перебрав уйму информации, они с Сергеем вышли на осужденных: Семченко - Каленого и Ирощенко - Карзубого. Семченко погиб во время бунта, а Ирощенко Сергей находится в СИЗО, в блоке «В». Он приговорен к смертной казни и ждет решения Верховного суда.


Глава 53

Смертник – кандидат в Черную молнию?

Коридор смертников, то есть приговоренных к высшей мере социальной защиты – смертной казни, располагался в подвале одного из корпусов. Спецкоридор КГБ по сравнению с блоком «В», считался райским местом – вот такой жесточайший режим царил в коридоре смертников. Хорошо охраняемый блок, все двери находятся под сигнализацией. Для Анатолия, работавшего ранее в СИЗО, и то было тайной, какие проводятся там мероприятия. Для непосвященных людей, это строго закрытая информация
В то же время для Сергея, это не было секретом. Во время своего дежурства по изолятору, он носил на рукаве повязку с надписью ДПНС, и спокойно общался с дежурными по коридору. Так же мог пройти в помещение блока, даже при поддержке двух охранников вызвать для беседы приговоренного к смерти.
В коридоре смертников располагалось десять камер. У дежурного контролера на виду всегда был список приговоренных. В нем обязательно указывались краткие характеристики, к примеру: осужденный Ирощенко Сергей Иванович – «СКС» (склонен к самоубийству), опасен, бывший военный специалист, владеет приемами рукопашного боя.
Камеру номер три, где содержался Ирощенко, открывали только в присутствии трех контролеров, при их появлении он должен был повернуться к стене лицом и отойти от нее на метр. Ноги раздвинуть на ширину плеч, руки вытянуть и положить на стену ладонями наружу. При выводе из камеры руки сковывались наручниками за спиной.
В других камерах сидело по двое, трое приговоренных к смерти, которые ожидали дальнейшей участи. Если кассация отклонялась, адвокаты направляли ее в Верховный суд, затем, по инстанции шло прошение о помиловании. Если приговоренный получал отказ, то через какое-то время прибывал «спецконвой», и его отправляли в исполнительное учреждение. Содержались такие заключенные годами, пока не оглашался любой результат. За редким исключением, помилованного счастливчика поднимали наверх в общую камеру.
Общение с внешним миром в коридоре было только у контролера, через прямой телефон с дежурным по изолятору и кнопкой поднятия тревоги. Когда открывалась центральная дверь в коридор, заключенные, ожидавшие решения последней инстанции, настораживались и притихали. Страх и предчувствие смерти, всегда витало в воздухе: все понимали, что когда-нибудь наступит конец.
Раздавали пищу только люди в форме, простые заключенные, работающие в хозобслуге, в секретный коридор не допускались.
Иногда в свою смену капитан Брагин был очевидцем этапирования осужденного в исполнительную тюрьму, где тот и заканчивал свою мятежную жизнь. Уводили его со скованными за спиной руками, и с резиновой грушей во рту, чтобы он не мог произнести ни звука.
Одно мог сказать Сергей со стопроцентной уверенностью, в их СИЗО смертные приговоры не приводили в исполнение.
Когда братья Брагины изучили дело Ирощенко, Сергей решил вызвать его на беседу. Но, так как доступ в камеру был ограничен, Сергею пришлось получить разрешение у полковника Шилова. Обучаясь в юридическом институте, Брагину приходилось изучать психологию определенного контингента, он не раз составлял на эту тему рефераты, писал интересные статьи, потому Шилов, с допустимого согласия политотдела, никогда не отказывал Брагину в посещении блока «В».
Контролеры приковали Ирощенко наручниками к железному табурету, вмонтированного в бетонный пол. В целях сокрытия секретной информации, Брагин попросил охранников оставить его один на один с осужденным.
Разговор планировался быть долгим и обстоятельным. На предложение закурить, Ирощенко ответил:
– Не курю, начальник, форму поддерживаю.
На шутку Ирощенко, Брагин ответил улыбкой.
– Я уже думал, что ты по мою душу пришел,– сказал Ирощенко.
– Рановато тебе еще собираться в последний путь.
– Да уж скорее бы, все к одному концу.
– Неужели не хочется жить?
– Ох, начальник, не дай тебе Бог оказаться в моей шкуре, ты бы по-другому посмотрел на жизнь.
– Что, Ирощенко, приходится сокрушаться о прожитом или себя жалко стало?
– А ты знаешь начальник, о прошлом не жалею, единственное о чем сожалею: надо было ту гниду, за которую меня первый раз посадили, добить до конца.
– О да! Кабы знать, где упасть, да соломки подстелить. Ты хочешь об этом поговорить?
– А тебе это нужно?
– Сергей, – Брагин обратился к нему по имени, – ты бывший офицер, армейский разведчик, и мне хотелось бы услышать от тебя о предъявленном обвинении, а не из сухих фактов твоего уголовного дела. Что же сделал майор, которого ты искалечил?
– В том году я служил в звании лейтенанта в армейской части СКВО и собирался поступить на учебу, на повышение квалификации. У нас в медсанчасти