Путь Черной молнии книга I

мнение такого «росомахи» уголовного мира, как Волков Владимир.
– Ты мне объясни Волоха, на суде двоим нашим бунтарям дали особый режим, разве это возможно с первой ходки?
– Ну, допустим не первой, судили их во второй раз, а дали полосатый режим за тяжесть преступления. Я так понимаю, первые пять лет они будут в крытой сидеть?
– Так и есть,– подтвердил Сашка.
– Такое происходит в особых случаях, пусть Бога молят, что зеленкой лоб не намазали.
– Как ты думаешь, в какую зону нас отправят?– спросил Сашка.
– Пока мы в транзитке, нас могут по распределению и на дальняк отправить, все от управы зависит, они там балом правят. В Новосибирской области шесть зон - строгачей. Не знаю Санек, хорошо бы в городе оставили, к примеру: на «Восьмерке» или «Пятерке», у меня там знакомых уйма, да с воли есть, кому греть.
– У тебя родные в Новосибирске?– спросил Сашка.
– Нет, ты не поверишь, я родом из деревни, с Алтайского края. В детстве в Рубцовске жил, потом спецшкола, малолетка в Краслаге, там и познакомился с Арканом.
– Так ты с ним на малолетке сидел?
– Ну- да, Аркан тогда получил срок за бугра, топором ему голову пробил, его судили и отправили в другую область, а я на «мужики» (лагерь для взрослых) поднялся,– Волков тяжело вздохнул,– затем поехало, понеслось: на воле задерживался ненадолго, мотало меня по всей стране. Уральские тюрьмы и зоны обошел, в Усть-Куте в наркотзоне был, там мы с Арканом опять встретились, правда я раньше на свободу вышел и встречал его по звонку. Потом опять попал в Краслаговские лагеря, в Решетах парился.
– У меня отец тоже в Решетах сидел.
– А в какой зоне?
Точно не знаю, но я помню, что последний раз в «Двадцатке» сидел в Краслаге.
– Я тоже там чалился! Может, мы с ним были знакомы, у него какая фамилия?
– Как и у меня – Воробьев.
– Нет, не знаком. Меня потом во Владимирскую тюрьму отправили, за отрицание, позже в «Златоуст» загнали. Пришлось свою правоту перед ментами доказывать: вскрыл себе вены на руках, – Волчонок показал Сашке крупные, белые шрамы на левой руке.
– Потом снова Владимирская и свобода.
– А последний раз?– поинтересовался Сашка.
– Червонец особого втерли, двадцать четвертую вменили, и стал я «ООР» (Особо - опасный рецидивист).
– Волоха, ну как там на особом?
– Как и везде, мужики пашут, бродяги в потолок поплевывают. Каждый выбирает свой путь: кому в крытку, кому на «черную», я поначалу тоже воду мутил, да потом решил с головой дружить. Надо Санек мозгами больше упираться, насиделся я по крыткам и карцерам. Не сломали меня менты, но здесь идея нужна. Я любого пойму: вора в законе, и мужика – работягу. Вон Леха Дрон, молодой был, и нечета многим ворам, у него свой стержень в характере. Аркан – кореш мой, тоже идейный, он даже за меня слово молвил перед ворами, я по своим понятиям и поступкам тоже мог в воровской семье оказаться.
Волков замолчал.
– Ты отказался?
– Нет, Санек, в историю серьезную вляпался. Я одну мразь на тот свет отправил, он в то время положенцем был, а таких трогать нельзя. Аркан потом на воровской сходке отмазал, и меня не тронули, иначе я с тобой бы сейчас не разговаривал.
– Волоха, а за что ты его замочил?
– По моим понятиям и кстати воровским, насиловать малолеток, а потом убивать – это не делает чести уважаемому парняге, а тем более положенцу.
– Так он насильник, что ли?
– Он мою сестренку родную насильно взял, а потом животное побоялся, что она его сдаст и задушил подушкой. Мы ведь с ней детдомовские, по малолетству со шпаной связались, она за мной глупенькая, как хвостик болталась, – Володька замолчал и потер виски пальцами, затем вздохнул и продолжил,– я сидел в тот момент, и не мог знать о ее смерти. Когда освободился, мне братва на ушко шепнула, я этому гаду через Аркана предъяву вынес. Этого «лохматого» (Насильник) на сходке опросили, хотели решить все по справедливости, но он повернул все иначе: мол, сдала его шлюха, и он ее порешил.
Мне эта тварь, пользуясь статусом положенца, в наглую, без свидетелей заявил, что убрал ее, за - то, что она своим братом стращала.
Вмазал я ему обрезком трубы по башке и перед его агонией, сказал: «Сдохни тварь – это тебе за сестру». Он тут же копыта отбросил.
– По мне, ты поступил справедливо, если бы он повинился перед тобой, а то ведь себя правым считал. Ты после его убийства больше не блатовал? – наивно спросил Сашка.
Волчонок улыбнулся.
– Нет Санек, мужиком жил, но честь свою пацанскую ничем не запятнал, меня по - прежнему уважают, и мой голос имеет вес по разным зонам и тюрьмам. Нужно человеком себя вести и таковым оставаться, даже несмотря на обстоятельства и условия, а авторитет – дело наживное.
В последнее время Сашку постоянно мучил вопрос: «Тот ли это Аркан, о котором уже не раз приходилось слышать? Мы с дедом встретили на болотах Аркадия, подручные называли его вором. Но был ли он в законе? Не помню. Мне тогда было пятнадцать лет, и слово вор для меня значило – красть, воровать, а что существовали еще какие - то воры, мне до того не было дела».
Если Аркан один и тот же человек, то Сашка терялся в объяснениях. Именно теперь, как совместить свой давний поступок, решение бросить Аркана в болоте и теперешнюю помощь вора? Дилемма! Душой и сердцем он конечно же был на стороне деда и готов отстаивать свою правоту до конца: они защищали свою жизнь.
«Почему в тот год Аркан с позиции силы хотел лишить меня с дедом самого дорогого – это жизни. Но сейчас вопрос стоит иначе, человек, который мне помогает и поддерживает в трудный момент, не догадывается, что оказывает помощь своему врагу. Если Аркан узнает об этом, как он себя поведет?»
Он хорошо запомнил его взгляд, полный ненависти, и еще крики, раздававшиеся сквозь ливень. Но одна мысль всегда успокаивала Сашку: «Аркан считает, что они с дедом, местные жители и ему в голову не придет, что внук – житель города Новосибирска».
– Волоха,– обратился он снова к Волчонку,– люди намекали, что Аркан сейчас в побеге, сколько же лет он скрывается?
– Я точно не помню, кажется года четыре, может пять. А тебе что, интересно, как ему это удается?
– Конечно, ведь его же менты кругом ищут.
– Вообще-то Аркан человек - легенда и на самом деле он пропал лет пять назад, когда бежал последний раз из зоны. Поговаривали, будто он утонул в болоте, где - то в тайге. Да, действительно, кто - то переписывается с братвой, гонит малявы, греет зоны, держит город под контролем, а на самом деле Аркан это, или кто-то другой, не знаю.
– Как это, кто - то другой?
– А вот так, нет и все его, никто не видел, говорят, сгинул бродяга.
– Ничего не понимаю, а кто же тогда Дрону, нам помогал?
– Не знаю, Санек, может от его имени все это делается, а может… Волчонок замолчал.
Сашка догадался, что он не хочет больше говорить на эту тему. Радостная мысль пришла ему в голову: «А может Аркан не выбрался из болот, и все дела, прикрываясь его именем, решает кто-то другой».

Глава 52

Тюремный «вертеп»

Полковник Шилов, начальник следственного изолятора, с тех пор, как был назначен на эту должность, имел хорошие, нужные знакомства с офицерами различных ведомств, и в частности госбезопасности.
Изолятор, или как его называют «коренные обитатели» этого мрачного учреждения – тюрьмой, впускал в свои стены большое количество разного люда. Здесь ждали своей дальнейшей участи подозреваемые в преступлении, случайно попавшие под уголовную статью и закоренелые, отпетые уголовники.
В Советском Союзе не принято распространяться о политических заключенных и, как утверждают высшие чиновники из госаппарата: «У нас в стране нет политических преступников, а есть уголовные элементы». Подобные типы и содержались в специальных коридорах, а курировали эту область оперативные работники КГБ.
Шилов непосредственно общался с органами, и его подчиненные проводили оперативные мероприятия, создавая политическим невыносимые условия: подсаживали «уток» в камеру, действуя психологически на инакомыслящих, подвергали унизительным мероприятиям, после чего, они просили, умоляли администрацию изолятора, вызвать оперативника или следователя из управления КГБ.
В свое время, силами заключенных, работающих у начальника СИЗО в хозяйственной обслуге, удалось построить и запустить чудесную сауну с небольшим бассейном и комнатой отдыха на энное количество человек. Строительные и отделочные материалы выкраивались из общего планирования по ремонту изолятора, кое - чем Шилову помог его знакомый, хозяйственник из управления подполковник Говоров. Некоторая часть доходов шла из средств, полученных путем зарабатывания денег заключенными, оставленных при изоляторе в качестве хозобслуги. Малолетними подследственными преступниками, работающими в камерах по договорам с разными предприятиями города. После суда осужденных выводили в рабочую зону для изготовления деревянной тары.
Сауна – очень удобное место для встреч на уровне служебных знакомств, тем более под надежной охраной. Собирались обычно в конце недели, в пятницу. Прослышав от знакомых о добротной баньке и радушном хозяине, офицеры из оперативного отдела госбезопасности напросились в гости.
У Шилова был еще один «рычажок», о котором знали только особо приближенные к нему люди. Срабатывал он в тот момент, когда нужно было умаслить высокое начальство или для принятия важных решений.
Зная исполнительность и сметливость одного из своих сотрудников – Брагина Сергея, он попросил его о весьма деликатном деле. Ему необходимо обустроить камеру, затем подобрать и организовать из числа осужденных женщин, что-то вроде небольшого вертепа (закрытое место, укрытие).
Сергей тщательно просмотрел дела молодых девушек, отобрал самых красивых и прекрасно сложенных арестанток. Начиная обычно издалека, с каждой из них он провел индивидуальную беседу. Обрисовывал женщинам дальнейшую перспективу, и предложив альтернативное «отбывание срока наказания», Брагин предлагал шестью красавицам условия, приближенные к домашним: хорошее питание и один рабочий день в неделю с оплатой их заработка в форме начисления денег на лимитную карточку.
На вопрос: «Что девушки должны делать?», он отвечал: «Заниматься женским делом, то есть обслуживать посетителей, а каких – пока секрет». С неоднократно судимыми женщинами Сергей не связывался, а подбирал девиц с первой судимостью, не искушенных сложностями тюремной жизни. Девушкам, нахлебавшимся досыта тюремной романтики, предоставлялся случай, остаться в изоляторе, а не отправляться в лагерь после суда. Так же они имели возможность досрочно освободиться из заключения. Девушки с легкостью согласились на такое предложение: изголодавшиеся по мужским ласкам и вниманию, они отбрасывали предубеждения, что «ложиться под мента» – не хорошо, тем более красавицы не могли знать, кто их будущие посетители.
Сначала для пробы запустили двух девушек, показавшихся Брагину, самыми сговорчивыми и искушенными в интимном деле. Офицеры КГБ, приглашенные в гости, после того, как погрелись в сауне и ополоснулись в бассейне, разогрелись спиртным. Они отдыхали в комнате, когда к ним вошли приятные во всех отношениях девушки. Радости и наслаждениям мужчин, не было предела. Хорошо проведя время с красавицами, они