Путь Черной молнии книга I

или из числа зэков?
– У меня есть наметки, но без выхода в зону я не смогу вычислить тихушника. Да он и опасен только нам, блатным. Это пока. Ефремов через твою голову пишет рапорта хозяину или в управу?
– Не замечал, мне бы было известно в первую очередь, со всеми оперативками он делится со мной. Кстати о тебе тоже есть немало информации и до сегодняшней нашей встречи ты был на полном прицеле у меня и начальника колонии. Однако меня удивил неожиданный поворот в твоей судьбе. Я догадывался, конечно, что когда-нибудь, после этапирования Колдунова, кто-то займет его место, но чтобы вот так неожиданно! Да, воровской мир не перестает меня удивлять, но по моим сведениям, ты являешься вором в законе, не стремно тебе со мной общаться, ведь не по понятиям,– Кузнецов явно хотел завладеть ситуацией.
Дронов улыбнулся: знания азов воровского кодекса, свойственны администрации, иначе бы не существовало красных зон, куда вору заказан путь.
– Я согласен, когда затронута принципиальная точка зрения по поводу некоторых соприкасающихся интересов системы МВД и воровского сообщества, но от обоюдной выгоды, наша воровская эпархия не пострадает, в ней только прибудет. Мы приближаемся к восьмидесятым годам, и далекие тридцатые и сороковые уже имеют принципиальные различия с нашим временем: рождаются новые поколения, люди меняются, а с ними подмена воровских законов и понятий. В вашей системе ведь тоже идет смена,– Дрон испытующе посмотрел на Кузнецова.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну как?! Старики,служившие системе Гулага, передали эстафету сыновьям, и сейчас приходит номенклатура не чистая умами и на руку. Фронтовики и ветераны были идейные, можно сказать не припорошенные гнильцой преступного соблазна, а теперь их сменили новые, современные кадры. Я понимаю: жить хотят все, но не все умеют.
Я вот свою идею не продаю, меня сломать трудно, хотя методы КГБ и МВД сейчас достигли таких беспредельных высот, что не берусь судить о завтрашнем дне, – Дронов опять посмотрел пристально в глаза майору и как бы снисходительно добавил, – вы уже не те защитники Родины и меняетесь с поразительной быстротой, нам за вами порой не угнаться, вот и приходится воровскому миру пересматривать свои взгляды на жизнь и наводить мосты с вашей системой, учитывая финансовые интересы. Тюрьмы, лагеря остаются, а нашего брата все прибывает, и приходит, поверь не идейная блоть, а поросль, подернутая совсем другим покрытием.
– Дронов, тебя послушать, так мы должны изменить свои взгляды и либеральничать с ворами! Тогда завтра мы будем ходить на свободе по струнке, и жить по вашим воровским понятиям. Нет уж, уволь, лучше по закону!
– Это говоришь мне ты – идейный борец за капитальные вложения в собственный карман. Вот ты – начальник хочешь иметь все, но государство не дает тебе такой возможности. О каких законах ты говоришь? Да плевал ты на их законы! По сути – ты против государства, так как сам добываешь себе права на лучшую жизнь.
Дронов сделался серьезным. Майор условным жестом перебил его, и настороженно взглянув, спокойно сказал:
– Я думаю, мы отвлеклись от темы, нам нужно с тобой что-то решать, ты сидишь за управлением, и может быть в ближайшее время тебя этапируют в другое место. Лично мне сдается, что тебя не случайно управление лагерей забросило в эту зону.
– Ты о чем, майор?– скривил губы вор.
– Об ошибке, допущенной в управлении, тебя должны были направить в Восточную Сибирь или напрашивается другой вывод, что путевку тебе выписали сами воры, ведь таким же образом направляют авторитетов в зоны?– спросил Кузнецов.
– В конкретном случае, тебя майор не должно это сильно волновать.
– Как это не должно волновать?! А ты знаешь, что мне пришло тайное письмо от твоих собратьев, которые не просили, а требовали, чтобы я задержал тебя в этой колонии. Если бы не оно… – майор закурил,– у меня несколько рапортов от Ефремова лежат в сейфе, чтобы я довел до сведения оперативный отдел управления.
– Ну, и зачем дело встало?
– Я жду, когда из управления придет подтверждение на твою отправку.
– Майор, не дождешься, ты же сам высказал свое предположение, что я прибыл сюда по путевке, а такие дела решаются только через управу. Так что, хочешь - не хочешь, а тебе придется выпустить меня в зону.
– Администрация учреждения не вправе тебя выпускать, я один не в силах принимать такое решение,– пытался перетянуть на себя одеяло Кузнецов.
– Я постараюсь следить за своими словами и действиями. Выйду в зону, эксцессов не будет, наведу порядок среди братвы, потом закрывай меня без разговора. И еще: мне нужно тебя обезопасить, выявить сексота. Свяжись с Говоровым, вам необходимо присмотреться, нет ли за вами скрытой слежки.
– Ты думаешь, со стороны Ефремова дует ветер?
– Все может быть, не расслабляйтесь начальнички; одним словом майор, мне нужно позарез выйти в зону и потом раз или два побывать на Тарбазе. Там мне предстоит решить несколько дел, а заодно и твой вопрос обдумаем. Если кум-Ефрем за тобой слежку устроит и попробует разнюхать твои связи, ему придется перекрывать пути дорожки, а при необходимости и кислород. Да-да, не смотри на меня так, как будто ничего не понимаешь. Иначе он займет твое место, а ты окажешься на нарах.
– Ну, хорошо, я подумаю, как тебя выпустить, может быть, поговорю кое с кем из управления.
– А если по-хитрому сыграть?– оживился Дронов.
– В смысле?
– Да идейка у меня одна возникла, здесь на медне парнишку осудили и отправили на тюрьму.
– А-а, Семенова за драку. Да-да было такое дело. И что из этого?
–А ты вспомни начальник, как его из БУРа в зону выпустили, а ведь он под следствием сидел  в ШИЗО до суда. Когда срок БУРа закончился, его по ошибке вывели в зону. Через две недели суд приехал, а Семена в БУРе тю-тю, сбились с ног, разыскивая его.
– Да, действительно, я потом холку всем намылил и режимникам и операм, вот тоже раздолбаи, а если бы он своего потерпевшего добил, тут бы и до управления дело дошло.
– Вот и я о том же, майор,– воодушевился Дронов,– у меня пятнадцать суток заканчиваются через два дня. Пусть какой- нибудь из твоих раздолбаев выпустит меня в зону, а если Ефремову капнут, что меня хотят освободить, ты как-нибудь отреагируй.
– Ладно, Дронов, договорились: выйдешь, но смотри не затевай сильных разборок, знаю я ваши сходки блатные, если вас по оперативной информации накроют, не обессудь, мы работать умеем.
– Да и мы не лыком шиты начальник, как-нибудь разгребем и ваше и наше дерьмо.
Кузнецов тихо встал и, подойдя к двери, резко ее открыл. В коридоре никого не было, он крикнул начальника смены и приказал препроводить осужденного в камеру.
После того, как увели Дронова, у Кузнецова тоже возникла идея. На днях, когда состоялась планерка у начальника колонии, был поднят вопрос, кого направить в командировку в Алтайский край, в город Рубцовск. Управление ИТУ Новосибирска распорядилось, чтобы от каждого учреждения был выделен один человек. Набиралась бригада лучших оперативников по Исправительным колониям области. В программе по обмену опытом работники оперативных частей должны посетить Исправительные колонии Алтайского края и Кемеровской области. Мероприятие укладывалось в неопределенный срок, нужно срочно подготовить компетентного работника, и лучший выбор пал на майора Ефремова, возглавлявшего оперчасть учреждения.
Впечатление от общения с Дроновым осталось весьма неприятное. Кузнецов понимал, что перед ним возник не безусый гопстопник (грабитель) или простой блатарь, а вполне грамотный и подкованный лидер, который, даже сидя в ШИЗО владел всей информацией о его конкретных делах и в целом жизни зоны. С Колдуновым, по его мнению, было проще, хоть он и был помешан на идейных соображениях, но дело свое знал, и прикрытие майора он обеспечивал надежно.
…Около десяти лет назад, Кузнецов начинал службу в этой колонии в звании старшего лейтенанта, а капитан Говоров тогда был заместителем начальника колонии по хозчасти и строительству, они сдружились с Кузнецовым и нередко обменивались между собой кое-какими делами и информацией. Затем Говорова перевели в управление, иначе сказать на кабинетную работу, только там ему светило повышение в звании. Дослужиться до майора или подполковника в колонии было делом не перспективным. На свое место он порекомендовал Кузнецова.
Три года назад Говоров пригласил Кузнецова на празднование своего юбилея, тем самым напомнил капитану о себе, тогда у Кузнецова было еще такое звание, и работал он в должности замначальника по хозчасти и строительству. Говоров же, в звании подполковника занимал должность замначальника управления по хозяйству и строительству. Предложение о сотрудничестве поступило в тот же вечер. Идея строительства загородных домов и коттеджей была весьма заманчива, тем более, всегда мечталось о большом доме, где-нибудь на берегу речки, в уединенном, скрытом от глаз людей месте. У Говорова была хорошо отлажена сеть: комбинат ЖБИ, кирзавод, расположенный в ведении одной из ИТК, базы по снабжению пиломатериалов. Кузнецов догадывался, что были еще лица, входящие в сообщество предприимчивого управленческого сотрудника. По тайному сговору Кузнецов занимался подбором кадров, то есть содержанием бригады расконвоированных заключенных, которые в свою очередь выезжают под охраной одного конвоира на строительный объект.
Начальник колонии Серебров, доверяя заместителю, конечно не знал о махинациях Кузнецова. Его не обходили своим вниманием предприимчивые «строители», он получал ежемесячно «благодарность» в виде денежной премии по ведомости из управления, даже не подозревая о подвохе. Вскоре Кузнецов, не без помощи Говорова и Сереброва получил звание майора и занял должность начальника РиОР, а на его место встал молодой и перспективный старший лейтенант, который не был против улучшения материального положения, поправляя его за счет участия в кое-каких темных сделках по строительству и снабжению.
Бригада заключенных работала под прикрытием, по официальным данным выполняла работы различного рода, то есть универсалы. Осужденные из бригады имели в основном большие срока, чтобы не было проблем со сменой кадров. В ту пору бригадиром был поставлен один из заключенных, оказавшийся впоследствии ушлым пройдохой. Поняв, всю серьезность создавшегося положения, он попытался прибегнуть к шантажу, вот здесь и возник на визуальном поле Кузнецова авторитетный заключенный среди блатных – Колдунов. После обстоятельной беседы, стороны пришли к единому согласию. Авторитет приструнил оборзевшего бригадира, который впоследствии, почему-то сел неудачно за один стол с обиженными, и естественно возымел статус опущенного, но видимо фрукт он был еще тот. Каким-то образом бывший бригадир связался с ныне покойным Терновым и дал ему ценную информацию о тайной деятельности Кузнецова, все это стало достоянием начальника оперчасти Ефремова. Колдунов по своим каналам узнал об этом, и применил к бывшему бригадиру допрос с пристрастием, засунув тому паяльник в область пятой точки. Не выдержав пытки, заключенный во всем признался и раскрыл Тернова. Люди Колдунова долго выслеживали и выявили отношения