раскачать? Мы пацаны правильные и себя в обиду не дадим, соберется сходняк и как братва решит, так и будет, и Дрону придется считаться с нами, мы косяки не пороли и обращаться с нами, как с быдлом не дадим. Я лучше сдохну на сходке, но себя и своих пацанов в обиду не дам и ты мне не указ, – Сибирский слегка отстранил рукой Равиля.
– Вот и добро, вот и ладушки,– уже примирительно произнес Пархатый, чувствуя, что накал проходит,– на сходняке все и порешаем.
«А поджилки-то у Пархатого задрожали,– подумал Сашка,– еще бы, у таких тварей душонка заячья, трусоваты они по жизни, только шестерками, да быками себя обкладывают, за счет их и живут».
Глава 24
Компромат на начальника
До слуха Дрона дошла одна новость, что в зоне сидит старый пройдоха, который в далекие сороковые годы отбывал срок на Колыме и вроде по рассказам и по понятиям не был простым мужичком. Хотя Макар – так звали бывшего сидельца ГУЛАГа, скрытничал о своем прошлом, не распространялся и не встревал в разговоры со своими советами. Советский суд, исходя из общего законодательства, счел возможным дать ему семь лет общего режима, а прошлые судимости за давностью лет уже не имели свою силу, вот и попал этот старый кадр в данную колонию. Но Макар, не смотря на свой пройденный и тяжелый путь, никогда не унывал и считался среди мужиков балагуром и весельчаком
По рассказам сидельцев в изоляторе, Дрон заметил одну особенность, что в некоторых семьях во втором отряде пили чифир, делая по два глотка, как это делали в давние времена, а по теперешним порядкам делают три глотка и передают по очереди. Может быть, Макар привил кое-кому давние традиции? По крайней мере, на Сибирских командировках принято делать три глотка, может это, и было не столь важно, но Дрон зэк был матерый, разборчивый и умный. Он, конечно, прощупает почву и узнает, что это за мужичок, сдавалось Дронову, что был Макар прошляком (бывший вор).
Сидя в одиночке, Алексей шел впереди на шаг любого зэка в этой зоне, все просчитывал и обдумывал. Что творилось в отрядах и даже среди администрации становилось его достоянием. В зону он и сам не торопился выходить, знал, что она просто наводнена активистами и тихушниками с оперчасти и каждый его шаг будет отзываться эхом в кумовском кабинете.
Когда он пришел в зону, его сразу без разговоров препроводили в ШИЗО. Пришел начальник оперчасти майор и первое, что он предложил Дронову – идти с бригадой вновь прибывших осужденных копать ямки на месте строительства здания нового ШИЗО. Вор наотрез отказался и получил за отказ от работы пятнадцать суток. Странно, почему-то всем отказникам полагалось по десять суток ШИЗО, а здесь сразу пятнадцать. Отсиженный срок прошел, и вновь предложение копать ямки – снова отказ, еще пятнадцать суток и так три раза.
Вор вступил в полемику с начальником, ведь по его утверждению копание ямок – это общественные работы, а не основное производство. Ефремов гнул свою линию и доказывал, что Дронов обязан отработать два часа на общественных работах. Но вору претило само определение – общественность.
Дрон уже досиживает сороковые сутки. Опер Ефрем, конечно обрисовал, что ждет его дальше: перевод в помещение камерного типа, карцер за нарушение режима содержания и так далее, затем суд и тюремный режим.
Все бы произошло именно так, как обещал ему начальник оперчасти, если бы неделей назад в открывшуюся кормушку не влетел запечатанный пакет, содержимое которого было зашифровано, и прочитать его мог только вор.
Вскрывая пакет, Дронов пробежался взглядом по надписи на внутренней стороне: «После прочтения уничтожить». Если кому-то из посторонних попадет в руки эта информация, то на первый взгляд покажется несуразицей и сущей белибердой.
Дронов, ознакомившись с закодированным посланием, был сильно удивлен. Потирая руки от радости, он два часа ходил по камере туда-сюда, обдумывая свежую информацию. Затем развел небольшой костерок на параше из листков ценного пакета. Приоткрыв маленькую форточку окна, стал выгонять дым из камеры. По коридору послышались шаги надзирателя, и предостерегающий оклик:
– Третья камера, почему от вас дымом несет, что в карцер захотелось?
– Командир, да спички закончились, пришлось на лампочку вату ложить (когда нет спичек, так и поступают), прикурить не чем,– оправдывался вор.
Сержант открыл кормушку и, отмахиваясь от дыма произнес:
– Дронов, ты мне дуру-то не гони, прекращай там чифироварение, а то действительно накажу.
– Ладно старшой не злись,– и тихо добавил,– вызови начальника Режимно-Оперативной части майора Кузнецова.
Сержант пообещал исполнить его просьбу.
В пакете находилась действительно очень ценная информация, а исходила она от самого Колдуна, но была переправлена со свободы вором в законе Арканом – сподвижником Дрона. Передавалось многое: нелегальные поступления в зону запрещенных предметов, указывались каналы поставок, имена вольнонаемных работников и сотрудников колонии, завербованных в свое время Колдуном, имена осужденных, являющихся авторитетами в зоне, поставки всего необходимого на объектовые зоны, каким образом выстраивалась иерархическая лестница. Кого нужно было опасаться, на кого можно было опереться, но самое главное – это информация о начальнике из числа администрации колонии, способного оказать содействие уголовным авторитетам. Далее шли слова пароля при встрече. В самом конце – постскриптум:
«Строго для Дрона. Прояви особое внимание и осторожность в отношении нач. оперчасти Ефремова – этот кадр старается "подсидеть" и скомпрометировать начальника...– В место фамилии стояло многоточие,– «При случае поредай эту информацию Ему».
Выходит, что теперь ангелом-хранителем Дронова будет начальник Режимно-Оперативной части колонии.
«Вот это да!– попытался одернуть себя вор,– а ведь стремная штука, якшаться вору с начальником оперов и режимников. Но если повернуть эту ситуацию по-другому, то имея такой компромат на руках, я могу противопоставить ментам свою структуру, а при надобности разморозить зону и поднять в ней бунт. После встречи с Кузнецом я выйду в зону и наведу железный порядок».
Начальник РиОР Кузнецов, начинал свой рабочий день с обхода штаба колонии и посещения штрафного изолятора. Сержант надзорной службы передал ему просьбу осужденного Дронова, что он просит встречи с ним. Зайдя в ШИЗО, майор прошел в дежурный кабинет и попросил начальника смены контролеров привести к нему осужденного с третьей камеры, через пять минут в кабинет ввели Дронова. Начальник попросил дежурного оставить их одних и закрыть дверь. Прапорщик слегка засомневался, но спохватившись, выполнил приказ.
– Ну-с, осужденный Дронов, я Вас внимательно слушаю, что у Вас там стряслось, выкладывайте,– с тенью сарказма произнес Кузнецов.
– У меня-с, гражданин начальник, все тип-поп, а вот у Вас?!
– Что Вы себе позволяете?– возмутился майор.
Дронов обернулся к двери и, убедившись, что она плотно закрыта, тихо произнес:
– Тихо начальник, не кипишуй, дело у меня к тебе, неотложное,– и еще тише сказал:
– Курица весит три килограмма, а когда она стоит на одной ноге, какой ее вес?
Это был вопрос пароля. Дронов ожидал ответа.
– Конечно полтора, но учитывая, что мы с вами разумные люди, все три,– ответил майор.
Вор облегченно вздохнул и решил сразу брать быка за рога:
– Точно, в цвет майор! Чтобы нам попусту время не тратить, перейду сразу к делу. Колдун – мой предшественник передал мне все дела, если говорить серьезно, то наш контакт и будет началом.
– И что же он тебе передал?
– Тебя начальник интересует твои непосредственные сношения с авторитетами зоны или вне ее? Давай начистоту, чтобы не питать иллюзий – фамилия Говоров тебе о чем нибудь говорит?
– Ну, допустим,– сказал Кузнецов, а про себя подумал, что его теперешний оппонент получил в наследство очень многое.
– Говоров – это серьезный козырь, а еще что тебе передали?– спросил заинтересованно майор.
– Откровенно говоря, майор, твой тыл в зоне, пока надежно прикрыт, и о твоих делах никто из начальства не догадывается, но есть одно но…
– Что еще за «но»?– с тревогой спросил Кузнецов.
– А твой «хвостик» или как правильней его назвать – твоя непосредственная неприятность. Помнишь Тернова, который был раскрыт, и его пришлось устранить,– Дрон провел ребром ладони себе по горлу.
– Да-да конечно.
Майор начал проявлять беспокойство. Разве можно забыть, как Тернова, бывшего раскрытого агента Ефремова, придавило листовым железом, соскользнувшим на него с самосвала.
– Колдун вычислил Тернова и его причастность к куму, то есть к оперу Ефремову, ты был на волоске от провала. А знаешь, почему тебя не сдал твой подчиненный?
– Наверно доказательств у него не было.
– Не скажи начальник, а по моим сведениям у Ефремова полно неопровержимых доказательств о твоих делах, просто он хочет войти к тебе в долю. Ты знаешь о его первых шагах в системе органов?
– Ну, так поверхностно, характеристики и прочее. А что, есть какие-то другие зацепки?– спросил заинтересованно Кузнецов.
– Имеются,– хитро улыбнулся Дронов,– Ефремова турнули из оперов, когда он работал в Дзержинском РОВД, и он вынужден был сменить работу, благодаря связям, он и попал сюда. Мы кое-какую почву прозондировали под его ногами, а разве с тобой Колдун не делился своими соображениями?
– Колдунов занимался моим прикрытием и смотрел за порядком в зоне и сильно не посвящал меня в подробности.
– Ну, тогда открою тебе маленький секрет, последний разговор «сексота» с опером был подслушан человеком, подосланным Колдуном, тому пришлось провести ночь и половину дня в кабинете Ефремова, лежа на дне его кожаного дивана.
– Хм! Ну, вы и артисты!– Кузнецов скривил в усмешке губы.
– Да уж поверь, тот артист и спас тебя. Ефремову стало известно о твоей расконвоированной бригаде, которая строит твое безоблачное будущее, о кое-каких поставках на выездные объекты, о землях под нелегальное строительство…
Кузнецов внутренне собрался, не хотелось делать вид, что его удивляет откровение Дронова.
– Больше Ефремову ничего не известно, но он роет под тебя здесь в зоне, пытаясь насадить своих людей, но его потуги похожи на пробуксовку на месте. Главное – это твои законспирированные связи с подполковником Говоровым из управы. Дальнейший путь цепочки некоторых лиц остается недосягаемым для него.
– Ты думаешь, он следит за мной за забором?– напрягся майор.
– Если он один, то не думаю – это слишком накладно и рискованно, у него нет столько денег и надежных связей, чтобы устраивать за тобой слежку. Сдать тебя в ОБХСС он не может, это не того сорта ягода, а вот твои деньги и связи… Мне кажется он готовит на тебя компру.
– Что за информация?
– У кума есть еще кто-то, кто сливает ему подноготною о серьезных делах в зоне.
– На то он и начальник оперчасти, чтобы держать все под контролем, пусть занимается своим делом, а вот вынюхивание моих следов – это меня больше волнует.
– Я думаю, что он идет широким фронтом, сначала в его планах накрыть зоновский общак, а затем обложить тебя со всех сторон флажками, на него работает кто-то опытный. Знать бы – кто?
– Ты имеешь в виду кто-то из администрации
Редкие люди способны браться за прочтение такого объем, хотя написано очень интересно.