никаких посторонних людей не было, кроме тех, кто уже заранее пришел на встречу с паханом. Банщик и еще один зэк, остались у себя в каптерке, им строго наказали не высовывать носа. На случай, если появятся менты, двое зэков остались стоять на атасе возле бани.
Вначале помылись, затем здесь же, обмотавшись полотенцами, разлили чифир и стали молча передавать кружку по кругу. Первым нарушил молчание Дрон:
– Братва! Я не имею пока случая собрать всех пацанов, но вижу, что и в этом «шалмане» (воровской притон) собрались уже знакомые мне люди. Может так статься, что в ближайшее время меня снова загасят в изолятор или отправят на другую зону. По моим примеркам, у меня есть немного времени, чтобы оценить зоновскую картину. С кичи, кстати, тоже все видно, но не в такой мере, чтобы с маху разруливать дела. Посылая меня в эту зону, многие из моих корешей-воров предупреждали меня, что мусора здесь создают невыносимую духоту и мой выход в зону осложнился тем, что не все пацаны в зоне придерживаются правильных понятий. Лагерь первоходочный, публика разномастная, откуда молодым пацанам, залетевшим сюда с воли знать о воровских законах и жить по понятиям. И среди правильной братвы, я смотрю, разногласий немало. Основной контингент – это бытовики, хозяйственники и случайные залетные. Мужики, попавшие по пьяной лавочке, да желторотые пацаны, взбудораженные романтикой воровской движухи. Какой-то процент идет с малолетки. – С этого момента Дрон стал еще серьезнее,– по всей стране в зонах мусора ужесточают режим, давят мужиков перевыполнением нормы выработки, формируются военные спецподразделения, готовые подавлять бунты и беспорядки. Зоновское и тюремное начальство оборзело в конец: зэков уже за людей не считают, жратва в столовой подается, как скотам, свиданки и передачки ограничиваются. Людей загоняют в загоны, именуемые – локалками. В красных зонах идет ломка, опера сажают пацанов в ссученные хаты, тем самым помоя босяков, я уже не говорю о крытках, где менты бросают законников в прессхаты. Именно в этой зоне начинают править балом: бугры, баллоны, ментовские пристибаи.
Я не думаю, что придется разжевывать вам всю поднаготню, но еще раз говорю, времени у нас в обрез, наверняка через пару недель меня закроют и отправят на периферию. Кое-кто из здешних блатных начинают кумоваться с буграми, которые в свою очередь прессуют мужиков и загоняют «пинками» в долги. Я знаю случаи, когда блатные опускали мужиков за отказ выполнять норму. Это что?! Житие по тюремным законам? Таких гнид будем карать беспощадно. Нам – пацанам, нужно запомнить одно: мужики в зонах – это наша опора, не будет настоящей поддержки с их стороны, наша воровская власть будет расшатываться ментами.
Общак, в людском понимании, это наша жиганская честь, она глубоко сидит в сердце каждого бродяги. Нас воров очень мало по сравнению с пацанами и мужиками, но на нас возложена миссия следить за порядком в лагерях. Мы должны всех вас защищать и обязаны вести контроль разборок между противоборствующими сторонами по справедливости.
Я предлагаю всем пацанам крепче сплотиться и взять в свои руки всю зону, включая рабочку и выездные объекты. То, что происходило до сегодняшнего дня: перегибы, наезды не по делу, неправильные разборки, все объявляю в прошлом. Пусть никто из блатных не понтуется, что ему придется ответить за вчерашние косяки. Ошибки случаются с каждым, и я объявляю братве амнистию на этот счет. Но уловите для себя одно: беспредела в зоне я никому не прощу, и ответит он, кто, осознавая, что творит против братвы и мужиков подляны, продолжает кичиться своими косяками. Ответят также те, кто продался ментам – это кумовские тихари и ярые активисты. Всех их вытащим на свет. – После такой речи, Дронов слегка передохнул, и спросил,–
кто Сибирский? – Леха в ответ махнул рукой и учтиво кивнул головой.
– Тебе братва со строгача привет шлет, от отца твоего особое слово. Я разберусь по твоей предъяве к братве с шестнадцатого отряда. Сегодня у нас знакомственная сходка, о делах завтра будем говорить. Симута, порешай вопрос с нарядчиком (человек составляющий списки осужденных выходящих на работу), мне край дела в первую смену нужно в выйти промку (промышленная зона) – Васька согласно кивнул.
– Пархатый, ты подбери мне пару надежных пацанов, пусть они побудут при мне. Да таких, чтобы могли язык за зубами держать. Не быков, а смышленых пацанов,– подчеркнул вор, – слушай, а как там пацан поживает?– Дрон засмеялся. – Ладно не ведись, не в обиду тебе напомнил. Позовешь его с утра ко мне, я с ним в промку прогуляюсь, заодно и познакомлюсь лично.
Братве Дрон понравился: правильный, не грубый, чувствовался стержень внутри, по всему было видно, в зону пришел подготовленный. Многим блатным пришлась по душе амнистия, объявленная вором. Не все до этого момента творили дела по понятиям, теперь они чувствовали благодарность к авторитетному вору и, пожалуй, были готовы выполнить его любое поручение.
Уже вечерело, когда лагерная верхушка разошлась по отрядам. Вася Симутин провел Дрона в самый почетный угол отрядной секции. Там их ждал накрытый стол, организованный по поводу встречи Дронова. Водку решили не пить, знали, что мусора придут с проверкой, застолье с «бухаловом» устроят потом.
Мужики с любопытством поглядывали в угол: когда в жизни еще увидишь настоящего вора в законе. Поговаривали, что они справедливые и к мужикам относятся по-человечески. Даже случается блатных садят на перья (ножи), если они беспредельничают в отношении мужиков.
Такие и другие байки мужикам иногда рассказывал Макар – единственный из мужиков, приглашенных к столу. Дрон с любопытством рассматривал его, но расспрашивать пока ни о чем не стал.
У входа в отряд дневальный громко крикнул:
– Отряд смирно! Отряд вольно! И тем самым дал понять, что в секцию входят проверяющие сотрудники администрации.
– Это что за беда?– в недоумении спросил Леха Дрон Ваську Симуту.
– Пацан недавно с малолетки поднялся на мужики, их так «воспеты» учили честь отдавать.
– А что, толково он объявил и ментам не к чему придраться.
Наряд контролеров подошел ближе к собравшимся в проходе заключенным.
– Что за сборище, по какому поводу?– спросил прапорщик.
– Начальник, да кореша с кичи встретили, вот покушали трошки, может и вы к нам присоединитесь,– осклабился Симута.
– Ну, если нальете, почему бы и нет,– ответил шуткой прапорщик.
– Не-е, командир, ваксы тебе не предложим, сами по этому поводу седьмой хрен без соли доедаем,– пошутил Макар.
– А что так, такому знатному…, – видимо прапорщик хотел сказать: «Вору», но после заминки, продолжил,– вашему корешу и не грех водочки преподнести, а то, как-то на сухую негоже.
– Ладно старшой, не прикалывайся, ты сам знаешь, что сегодня мы пить не будем,– вставил Дрон,– за нами не заржавеет.
– Ладно-ладно, я пошутил,– сказал проверяющий, но протиснулся вперед: заглянул под кровать и открыл дверцу прикроватной тумбочки.
– Ты смотри, и в правду нет! – Как бы удивился контролер и, развернувшись, направился к выходу, уводя за собой остальных членов наряда.
Прозвучала команда отбой, в секциях погасили свет, оставив только тускло горящие ночники. Дрон вышел из отряда в ночную прохладу и закурив, присел на корточки возле цветочной клумбы. Из темноты, словно призраки, вынырнули две фигуры. Они приблизились и, тихо поздоровавшись с вором, присели рядом. Долго о чем-то разговаривали. Огоньки папирос при каждой затяжке ярко вспыхивали в ночной мгле.
Колония мирно спала, только где-то по периметру зоны лаяли сторожевые собаки, да в вдалеке: в промзоне заквакала сигнализация.
«Завтра начнутся серьезные дела»,– подумал Дрон, провожая ночных визитеров.
Сбоку раздались шаркающие шаги по усеянной щебенкой дорожке.
– Кого несет? – спросил Дрон.
– Леха – это я,– отозвался Васька Симута.
– Не спится? Закуривай,– Дрон протянул папиросу и пригласил его сесть на лавочку,– Карзубый с Каленым были сейчас. Завтра пойдут выпасать тихаря кумовского. Утром, после развода на работу им нужно проследить за одним чеком, с нашего отряда – Абросимовым, может он приведет нас к следующему звену кумовской цепочки. Мне надо знать: все его передвижения, общения, короче все.
– Вот бы выловить тихушника, задавлю собаку собственными руками.
– Не впервой – выловим суку. Вась, я тебе по-настоящему доверяю. Твой отец Аркану лучшим другом приходится, а мне Арканя братом доводится. Все малявы с воли почитай через тебя идут.
– Леха, почту за честь корешиться с тобой.
– О Сибирском, что скажешь? Могу я ему доверять?
– Как мне,– Симута улыбнулся,– ведь ты мне доверяешь?!
– Ладно, разберусь с ним по - справедливости. Что скажешь о Карзубом и Каленом?
– Скажу одно – они надежны, как ледокол «Ермак». Колдун закрепил их хранителями зоновского общака, они по сей день выполняют эту роль.
–Значит шнифтари они надежные?
– Молотки! На самом деле Серега Карзубый и Игорь Каленый почитаемые в зоне люди и то, что они имеют отношение к общаковой кассе, знали только Колдун и я.
– А еще?
– В смысле?
– Какую еще роль они играют?– Васька не ответил на вопрос Дрона,– ладно Симута, можешь не понтоваться, я знаю, что они являлись исполнителями воли Колдуна, и участниками хорошо законспирированной организации, в их обязанности входит: выявление агентов оперчасти, «стукачей» в камерах изолятора и подготовка кадров для одного человека, нужного нам, как кислород.
– Откуда дровишки? – удивился Васька.
– Аркан подогнал, а ему Колдун.
– Леха, тогда у меня больше вопросов нет.
– Ты в курсе, кто убрал Тернова?
– Да в курсе. Понимаешь Леха, игра шла опасная, – это Карзубый и Каленый при первой наводке начали интенсивную слежку за предателем, ведь Тернов якшался с блатными всей зоны, как только его вычислили – сразу ликвидировали.
– Симута, я все знаю, и про «дорогу», идущую через твоего отца к Аркану. Все зоновские нужды неотъемлемо связаны с делами на воле, а конкретно речь идет о безопасности предприятия одного влиятельно Фан-Фаныча. Ты случаем не догадываешься, о ком я намекаю?
Васька хлопнул по своему плечу ладонью, как будто на нем лежал погон и ответил:
– Я же тебе сказал, что знали об этом Колдун и я. Ты хочешь услышать его имя?
– Ага.
– Кузнец.
– Надеюсь не прапор Кузя,– усмехнулся Дрон.
– Да нет, тот званием повыше – майор Кузнецов.
– Теперь я вижу, что ты в курсе всех дел. «Кузнец» нам нужен для своеобразного компромисса, он закрывает глаза на кое-какие вещи, например: наведение мною порядка в зоне, а я в свою очередь, делаю безопасной его нелегальную работу. Порядок в зоне – только на руку ментам, но им легче налаживать свою политико-воспитательную работу с активом зоны, чем передавать инициативу нам – уголовным авторитетам колонии.
– Ты говорил Кузнецу, что тебе край дела нужно побывать на Тарбазе?
– Конечно.
– И что, ты думаешь, он пойдет тебе навстречу?
– Куда он денется. Хотя знаешь, ему видать не в жилу, чтобы я попал на объект, он догадывается, для чего я рвусь на Тарбазу и то, что Кузнец убрал Ефремова с горизонта, – это дает нам шансы укрепить свое положение в зоне.
– Он кума - Ефрема уволил?!
– Нет, по моему замыслу, его
Редкие люди способны браться за прочтение такого объем, хотя написано очень интересно.