Путь Черной молнии книга I

погнали в командировку. Я сейчас думаю, как бы с Кузнеца побольше филок снять, чтобы направить их в общак зоны. Какая-то часть от подпольной строительной компании является платой за охрану его предприятия. Но кроме нас, на воле есть люди, которым приходится платить, они наблюдают за бригадой. Правда в последнее время приглядывающие сидели без дела, но с моим появлением, работы у них прибавилось.
– Это люди Аркана?
– Да. Без них не будет настоящего контроля. Идет наращивание объемов строительства, и осуществляются нелегальные сделки. Организация Кузнецова и Говорова нуждается в надежной охране, в задачу которой входит обеспечение безопасности членов организации. В число охраняемых входят и сами зэки, они работают в расконвоированной статусе на строительном объекте, но как только их бригада переходит под охрану лагерного надзора, «парни-охранники» снимаются с объекта, и так до следующего дня. Да что я тебе объясняю, ты и сам все знаешь.
– Они неплохо получали за свою работу, пока менты не отправили Колдуна на крытку, потом Кузнец стал кроить деньги. Мне отец передает иногда такие сообщения.
– Ничего Васек, скоро прищучим этих доморощенных богатеев, их организация расширяется, так что им нужны новые люди. Мы с Арканом готовим «подпольщикам» сюрпризы, к братану уже начали обращаться Фан-Фанычи (подпольный богач), нуждающиеся в безопасности собственных шкур. Придет время, когда «боссам» придется поклониться нашему братству в ножки, как бы им этого ни хотелось. Меня уже известили о деятельности подпольных организаций, производственного характера. Разве зря Васек воровское братство взяло курс в этих направлениях. Подпольных цеховиков, желающих пожить на широкую ногу и иметь свое нелегальное производство, теперь много, но такую корову нужно доить с умом, не пугать поборами, а предлагать свои услуги, то есть оберегать от "наскоков" случайных жуликов и вымогателей». В семидесятых подпольные цеховики набрали ход и уже не так боятся ОБХСС, как раньше. Налаживают кругом свои производства. До меня слухи дошли, что менты с вольными мастерами в Тогучинской зоне замутили пошив одежды, умело подделывая ее под импорт.
– Это на четырнадцатой? – спросил Васька, заинтересованный увлекательным рассказом Дрона.
– Ну -да. Они по деревням швейные машинки разместили: кто шьет тапочки и детские пинетки, а это же дефицит в наше время. Сейчас везде прорастает и набирает силу фарцовка, спекуляция. А Кузнецов с Говоровым занимается таким выгодным делом, как строительство. Короче, Васек: в глубинке и по всей стране нарождается новая формация коммерсантов, еще не совсем окрепшая и не затянувшая паутиной города Союза, но набирают силу подпольные предприятия.
Вот и нищие менты УИТУ и ИТУ, раскрывавшие некогда тощие кошельки перед своими семьями, уже запрягали в полозья "теневой компании" дармовую зэковскую рабсилу. Денежки -то сначала капали, а теперь ощутимо потекли в карманы предприимчивых тюремщиков.
Прежде, чем прийти в эту зону, я с многими из братвы встречался, и мне всю подноготною на мусоров зоновских слили: они же твари договариваются с хозобслугой, и в наглую воруют продукты питания, предназначенные нам. Менты прочухали, что можно жить припеваючи, и за наши бабки заносят в зону все подряд: водку, наркоту, чай. Опера на воле совместно с зоновскими, все глубже стараются влезть в дебри воровского братства и, почуяв наживу от поставок в зоны нелегальщины, предвидят грандиозные обороты. Они твари сами пытаются насадить своих людей в лагерную верхушку. Знаешь Васек – назревает какая- то буря. Грамотных и умных воров не так уж много, но мы видим перемены в своем братстве – пошла настоящая движуха. В системе ГУИТУ МВД идет какая-то непонятная возня, нас предупреждают о предстоящей ломке авторитетов. Мы рассылают воззвания в зоны разных областей, шлем закодированные малявы на разные периферии.
– Леха, поэтому ты здесь?
– Да. Я сам предложил братве, что хочу пройти этапом в Сиблаг. Аркан в Новосибирске крепко держится, хотя, ты сам знаешь, он сейчас на нелегале осел. И, как бы Васек мусора нас не ломали, но смелые, решительные люди, рискуя своим здоровьем, а то и жизнью, входят в зоны, в черные, гретые. Только вот такие, как эта – красные и сучьи зоны уже плотно загнили и поражены грибком коммунистической пропаганды. Активисты - "козлы" – это движущая сила ментов. Начальству УИТУ и хозяинам колоний на руку вступление зэков-предателей в секции внутреннего порядка, она ставит в основу исправление таких заключенных. Но мусорская система прекрасно знает наперед – не может человек исправиться, находясь в поганых условиях, где все запрещено, кроме, как дышать свежим воздухом. Эти козлы, освободившись досрочно, по -новой через полгода или раньше заезжают в тюрьмы. Какие они к чертям "исправившиеся" – еще хуже становятся, когда возвращаются в зону. От собственной злости на всех окружающих, такие гады в прямом смысле пойдут по трупам, чтобы опять досрочно выйти на волю. Мусорская система по -новой отпускает их, потому - что  в красной зоне, весь порядок держится на таких козлах.
– Я смотрю, ты Советы сильно ненавидишь.
– И есть за что. Потом расскажу, эта история длинная, и связана с моим отцом. Скажу тебе только одно – вся Советская система – это сплошной мусор, и я не намерен ей прощать за то, что они отправили моего батю в психушку.
Мне Васек торопиться нужно. Хочу насадить умы молодых, да неопытных верными понятиями. Повернуть вспять «красные» порядки в этой зоне, чтобы они не занимали прочно место в жизни блатных и мужиков, чтобы этим примером заразились все лагеря Сибири. Порой смотрю на всю эту серую массу и сам себе противоречу: хочется вести дела по справедливости, по совести воровской, а иногда от тупости людской в злобу бросает. Куда вы лезете мужики: кому собрались подметки лизать? Власти, которая ваших отцов и дедов в бараний рог гнула. Да, Васек, комсюцкая пропаганда так въелась в людские мозги, что вытравить ее невозможно. Потому многие из мужиков стараются не вникать в наши понятия.
– А что в воровском кодексе о внутренней политике говорится?
– Вернее говорилось. Старые кадры Вася, далеко и глубоко запрятаны ментами, до нас только отголоски доходят правильных воровских понятий. Приходится, как археологам по крупицам собирать людские наставления и, придерживаясь их, чтить дальше наш закон.
Менты нас ломают, а если мы еще начнем устраивать ломку братве, то не на кого будет после опереться. Вот я и считаю, нужно к босякам в верхах зоновских и отрядных гибче подходить: с мужиками почаще здороваться, разговаривать, объяснять им грамотнее и доходчивее о законах наших, а где-то пресекать на корню беспредел зарвавшихся псевдоблатных. Защищать интересы мужицкие, и по возможности помогать. Не набивать братве свою требуху общаковыми сборами. День ото дня мужикам приходится смотреть на беспредел разных отмороженных типов, так кто же из них пожелает после этого поделиться с братвой и добровольно пожертвует в казну хотя бы кропалик.
Вот и присматриваюсь я к таким пацанам, как ты, Сибирский, Крот. А с Пархатым, Равилем и Вороном надо кончать – это они сейчас притихли, когда я в зоне объявился. Когда менты упрятали Колдуна на крытку, зона практически осталась без "головы", каждый в отдельности по отрядам старается тянуть на себя одеяло. Скоро созову зоновский сходняк, и братва сама скажет свое слово, кто им нужен, а кого отправить в "петушиные" бега.
– А почему ты Пархатого на место пахана поставил?
– А кого, Равиля или быков? Там нужен нормальный, смышленый человек. После сходки решим, кого поставить во главе пацанов.
За разговорами совсем расцвело. Поспать так и не удалось. Дрон и Симута зашли в барак, и попросили пацана заварить покрепче чай, а сами пошли к умывальнику, ополоснуться холодной водой. Сегодня им предстоит провернуть много дел.


Долго не спалось в эту ночь и Сашке Воробьеву. Он знал, что Дрон вышел в зону и его встретили, как подобает. Пархатый принес новость: завтра с утра вор зовет Сашку с собой в промзону.
«Чтобы это значило? Пан, или пропал? Милость, или опала? Что ожидать от такого приглашения? Шестеркой или быком, я больше ни у кого не буду,– затем логически рассудил,– что, у Дрона пехоты мало, некому его сопровождать? Да нет, здесь что-то другое. Ладно, утро вечера мудренее».
Сон не шел, и он с наслаждением окунулся в счастливые воспоминания, о тех недалеких и ярких днях на свободе. И вдруг Сашку осенило, раньше он все время силился вспомнить, где мог видеть физиономию Пархатого. Ну, конечно же, это был он!
Сашка лежал и думал, если бы он сразу узнал Рыжкова в комнате отдыха, когда он натравил на него своих псов, наверно бы вцепился в его горло зубами. Теперь Сашка понимал, почему не смог разыскать Пархатого на свободе после драки за клубом Железнодорожников, он сел на срок за ограбление. В том году Рыжков располосовал ножом ему руку и ногу, а бедная Наташка бегала вокруг раненного Сашки, призывая проходящих помочь. «Наташа. Где она теперь и где я? Словно ножом судьба разрезала мою жизнь пополам. Почему я тогда не согласился на предложение братвы: разобраться с Кемеровскими, глядишь бы мне поддержка была от местной блоти. А может я правильно сделал, что не пошел у них на поводу. Конечно правильно! Так и буду продолжать».
В зоне не принято доводить до разбирательства дел на воле, таков тюремный закон. Но ничего, если ему представится случай поквитаться с Пархатым, он не упустит такой возможности. Сашка успокоился и погрузился в глубокий в сон.

Глава 27

План вора в действии

Утром бригадир подошел к Сашке и сказал, что он занаряжен на работу в первую смену. После завтрака, начинался развод осужденных на работу в промзону.
Дрон и еще несколько пацанов тоже двинулись в рабочку. Пошел на производство и Равиль, получивший накануне сигнал, о том, что его ждет сообщение от Ефремова.
Воробьев, пройдя развод на работу, возле сборочного цеха подошел к Симуте, он подвел его к Дрону. Сашка учтиво поздоровался и назвался. Вор ответил тем же и пригласил пройтись по рабочке. Окинув взглядом Воробья, Дронов заметил, что парень действительно крепок и держится уверенно. Почтителен, немногословен.
Вор периодически справлялся о парне: он уже узнал, что Воробей ушел из семьи Равиля, да не просто ушел, а с боем, и затем создал свою семью из знакомых пацанов. У Дронова появились признаки симпатии к Воробьеву.
Положение в шестнадцатом отряде волновало вора, если сегодня его предположения, относительно верхушки блатных подтвердятся, то в скором времени пацаны там «осиротеют». Дрону необходимо поставить своего человека, но пока кандидатуры не было, а чтобы иметь виды на – Воробья, он должен услышать его самого. Молод он еще, но ведь это не порок. Дронов вспомнил себя молодым, когда мать-коммунистка отказалась от родного сына, не захотев его признавать за его «свободолюбивые взгляды».
Дрон не спеша стал интересоваться о жизни Сашки:
– Расскажи о себе, о родителях, о твоей жизни на воле. Санька вкратце рассказал.
– Так у тебя пахан сидел?
– Да, три раза, последний раз с Краслага, с Решот