халатности.
– Ничего генерал,– успокаивал его майор Бортников,– бунты, начинающиеся спонтанно, превращаются в неорганизованное сборище, которому по определению даже нельзя дать оценку. Еще один день и против главарей поднимутся все мужики.
– Э-э! Нет, майор, только не в сегодняшнем случае. Вот к примеру расскажу тебе последствия одного бунта в нашей области, так на деле существует парадоксальное объяснение после его подавления: когда зачинщиков беспорядков допрашивали следователи, так один бунтарь, ничего не придумав лучше, отвечал: «Не было спичек в зоновском ларьке, потому и начали бунтовать». Скорее всего, нужна была причина начать бунт, а поводом послужило обнаружение составом контролеров в ШИЗО пьяных осужденных, содержащихся в тот момент в ПКТ.
–Товарищ генерал, – прервал их разговор дежурный офицер,–вас к телефону, Москва.
Генерал поднял руку, и все замолчали.
«Наконец то,– подумал Зыков ,– хоть какое-то движение».
Выслушивая по телефону указания, он только произносил короткие фразы:
– Так точно! Слушаюсь! Будет исполнено! Доложу лично! Всего хорошего.
– Так, быстро по машинам и к колонии, по дороге и на месте обсудим ситуацию,– распорядился он.
Приказ из Москвы гласил о следующем: «Принимайте решение по обстановке, стрелять разрешается только в исключительных случаях, когда существует прямая угроза жизни мирных граждан и военнослужащих. Для устрашения бунтовщиков разрешается стрелять в воздух и поверх голов. По исполнении немедленно доложить».
Генерал Зыков и майор Бортников получили негласный приказ, подтверждающий их полномочия для жесткого подавления бунта.
– Что передают наблюдатели?– спросил майор.
– Пока заключенные в колонии не проводят никаких действий, но ранее замечено, что с одного отряда, который находится здесь ,– майор Ефремов указал пальцем на карте, где располагалось строение первого отряда, – в сторону изолятора провели под охраной группу заключенных. Другие группы стаскивают на баррикады дополнительно тумбочки, железные кровати.
– Какие лучшие позиции были избраны снайперами?
Майору Бортникову показали месторасположения стрелков и отметили «мертвые зоны», которые по понятным причинам не простреливаются, мешали расположения двухэтажных корпусов.
– Вы считаете, что среди заключенных есть специалисты, способные разбираться в боевой тактике противника, и в порядке расположения наиболее удобных огневых точек?
– Товарищ майор, после неудачной попытки нашими спецподразделениями овладеть колонией, можно судить, что среди осужденных есть стратеги или, по крайней мере, люди, ранее служившие в особых армейских частях, – сказал майор – командир группы.
– Ну конечно, откуда вору в законе знать такие премудрости,– генерал Зыков постарался выдавить из себя улыбку,– хотя в принципе хотелось бы мне после этой серьезной заварушки побеседовать лично со всеми организаторами бунта. Ознакомиться не с материалами уголовных дел, а именно с лицами, но думаю, что сделать это будет весьма проблематично.
Офицеры понимающе закивали.
Бортников обратился к офицерам, командирам спецподразделений:
– Чтобы дезориентировать бунтовщиков и не дать им сконцентрировать внимание на холостых выстрелах, предлагаю: очень осторожно посылать очереди из огнестрельного оружия. Это касается солдат, которые будут находиться в БТРах. Мы должны создавать видимость, что все бойцы стреляют по-настоящему – это обстоятельство должно напугать и посеять панику в рядах заключенных. Еще раз напоминаю, что стрелять в осужденного разрешено только командирам и только в экстренном случае, за каждого погибшего я буду требовать от офицера подробный рапорт.
Подъезжая к мятежной зоне, генерал и майор увидели из окна армейского «УАЗика», как милицейские и военные кордоны разворачивали практически все автомобили. Исключением являлись машины скорой помощи и военных. По периметру всей колонии, вдоль внешнего забора, расположились бойцы внутренних войск, вооруженные автоматами. Через каждые триста метров прохаживались военные с овчарками. По углам забора стояли бронетранспортеры, готовые в любую секунду рвануться в бой.
У главного подъезда к колонии располагался БТР КМШ (Бронетранспортер Командно-штабная машина). Со стороны главных ворот, отойдя на безопасное расстояние, расположились штурмовые отряды спецподразделений и два БТР-70 с пулеметами на башнях. Дальше: где располагались ворота в промзону, тоже находились идентичные подразделения. Два военных вертолета ожидали приказа, чтобы подняться в воздух с площадки, около близлежащего «Клещихинского» кладбища.
Генерал и майор остались довольны осмотром дислоцированных групп. Все с нетерпением ждали условного сигнала к началу штурма.
В зоне тоже шли последние приготовления к обороне. В штабе собрались все бывшие вояки, которые ранее, перед приговором суда служили в армии. Образовался так сказать небольшой военный совет, метко названный одним заключенным: «Советом в Филях» (Война 1812г. с французами). Кто мог дать хотя бы малейшую ценную информацию, искренне делился опытом и советом. Дронов не очень разбирался в военной тактике и в этом плане отдал свои полномочия Сергею Ирощенко и Игорю Семченко.
Чтобы иметь козырь в руках и диктовать свои условия властям, четверых активистов, находящихся под охраной в первом отряде, сопроводили в штрафной изолятор. Раздели до трусов прапорщиков и переодели зэков-активистов в их форму.
Итак, по согласованию с бывшими военными спецами, было решено: четверых заложников при острой необходимости вывести в зону боевых действий и применить тактику «живого щита». Такой ход планировался при работе снайперов. А что стрелкам отдадут приказ об уничтожении верхушки комитета, Ирощенко ничуть не сомневался. Он не захотел, чтобы при стрельбе погибли прапорщики, и предложил пустить в «расход» бывших, ярых активистов.
– Жестоко, – заметил Макар.
– Подожди братуха, когда нас начнут уничтожать пачками, ты возьмешь свои слова обратно,– приводил аргумент Дронов.
Внимательно осмотрев всю территорию и определив самые опасные места, Ирощенко строго наказал, чтобы никто их блаткомитета не совался в зону обстрела, и находился только в указанных участках. По его мнению, в простых заключенных снайпера стрелять не станут.
– Слушайте, а вот в зарубежных фильмах показывают восстания, там одевают повязки на лицо, чтобы не сфотали,– подсказал идею один из заключенных.
– Правильно, менты должны фотографировать – это ведь доказательства на следствии против нас.
Решили срочно нарезать из ткани повязки и раздать всем заключенным.
– Кто из бывших вояк знает, что за шашки они применяют? – спросил Дрон,– паралитический газ могут они применить?
– Исключено! Конвенцией ООН запрещено применять нервнопаралитические газы и химико-биологические средства,– пояснил один из заключенных,– а вот Черемуху или перцовые газы могут, менты обычно применяют газ СN в составе CR, что в целом называется хлорацетофеноном.
– Ладно, успокоил, а то забросают нас, усыпят и повяжут тепленькими,– смеялся Дронов, в большей степени над объяснениями бывалого солдата.
– Пархатому и еще кое-кому уже досталось, когда из камеры ШИЗО выламывались,– заметил Сибирский.
– Слушайте, а где Пархатый? То все время около нас терся, а тут вдруг исчез,– обратился Воробей с вопросом к окружающим.
– Может в промзоне, я его вчера видел на баррикаде,– сказал Симута.
К общему разговору подключились все заключенные, находящиеся в штабе:
– Интересно чем они в этот раз будут завалы расчищать?
– Бульдозеры менты больше не пустят, побоятся, что мы их спалим.
– Мне кажется, они попробуют БТРами пробить себе путь,– сказал Ирощенко.
– А может такое случиться, что десант сбросят с вертолетов?
– Они что, совсем с головой не дружат, мы же их тут как куропаток примем.
– Не скажи, как начнут со стволов поливать, мало не покажется.
– Да вряд ли Москва даст добро нас расстреливать.
– После вчерашнего неудавшегося штурма могут и дать, мы уже накрошили их…
– Хочу, чтобы вы усвоили для себя,– громко сказал Ирощенко, перебивая спорящих, – если БТРы прорвутся сквозь баррикады, а они обязательно это сделают, то нам братва придет настоящий кирдык.
– Что нам остается?
– Против мотострелков и десантников, которые размещены внутри БТР , как у «Христа запазухой», практически ничего. Единственное, что можно попытаться применить в нашем положении – это горючее, пакеты с цементом и воду. Эффект состоит в том, что бросая пакеты с водой, мы увлажняем поверхность машины, а затем пыль цемента в вперемешку с жидкостью дает грязевую массу. Практически можно забить все смотровые щели или, по крайней мере, «заляпать» глаза БТРу, а их у него тринадцать.
– Чего тринадцать, БТРов?
– Приборов наблюдения и визуальных отверстий, бойцы днем и ночью видят сквозь их. В машине имеется автоматическое средство пожаротушения, два пулемета: один КПВТ – 14,5 крупнокалиберный, если такой заряд попадет в тело, то потом долго придется соскребать со стены останки человека. Другой пулемет – калаш 7,62, тоже «дудорга», что надо. Так что против танка на колесах, больше вариантов отражения атаки я не вижу. Вот такая своеобразная крепость. Ну, не падайте духом братва, по нас стрелять они не станут, а вот подавить колесами могут,– закончил Ирощенко.
– Да мужики, сегодня будет жарко,– произнес Дрон,– неужели у этих придурков больше нет аргументов, как только загасить нас. Я все думаю: от государства разве убудет, если они выполнят наши требования. В принципе мусорская система эти законы издала, но нас, как быков уводят от наших прав в сторону. Они считают, что так лучше управлять массами – выходит правильно люди говорят: «Закон, как дышло, куда повернут – туда и вышло».
– Санек,– обратился Ирощенко к Воробьеву,– пошли пацанов по быстрому на промку, пусть наберут цементу на стройке, и пошукают грязную воду по цехам.
– И бумаги, простой бумаги побольше,– крикнул Игорь Семченко.
Принесли наскоро нарезанные повязки из темной мануфты. Пацаны и мужики направились к выходу из штаба. Оглянулись, осмотрелись, как бы понимая, что сюда они больше не вернутся.
– Ну что там? – спросил Дрон парней, находящихся на втором этаже в качестве наблюдателей.
– Менты от зоны отошли, часовых с вышек убрали, на той стороне солдат понагнали.
Дрон затянул на шее повязку потуже, чтобы не сползала с лица, и передал всем посыльным, чтобы предупредили мужиков.
Чувство не подводило его: сам воздух вокруг был наполнен тревогой, и смерть уже кружит над зоной, высматривая себе жертвы.
Все затаили дыхание, ожидая момента, когда тишину разорвет общий, страшный шум, начавшегося штурма.
На этот раз сигнальной ракеты не было, а ударила пулеметная очередь по окнам второго этажа. Со звоном полетели выбитые стекла. Били с БТРа прицельно поверх голов, именно по окну, где сидели наблюдатели. Они кубарем слетели с верхних шконок и бросились на пол. Последовала еще одна очередь, направленная по верху баррикады, полетели щепки от разбитых тумбочек и искры от соприкосновения пуль с железом. Вот теперь всем осужденным стало понятно,
Редкие люди способны браться за прочтение такого объем, хотя написано очень интересно.