Путь Черной молнии книга I

произвел подрыв бомбы.
Над зоной взметнулись три осветительные ракеты, служившие для военных сигналом о начале штурма.
Взревели двигатели бульдозера и бронетехники, загрохотали гусеницы по асфальту.
Водитель, приподняв лопату бульдозера, направил свою машину на баррикаду, но не успел он подъехать вплотную к загромождению, как с разных сторон к воротам метнулись заключенные, в руках они держали бутылки с зажигательной смесью. В темноте вспыхнули небольшие огоньки и полетели в сторону бульдозера. В сплошной, горящий факел превратился трактор, водитель едва успел выскочить из кабины в приоткрытую дверцу и, крича от ужаса, кинулся прочь от пылающей машины.
По другую сторону ворот заревели пожарные сирены, и мощные струи воды обрушились на взбесившиеся языки пламени – это пожарные расчеты вступили в борьбу с огнем.
Дрон крикнул:
– Не суйтесь под брандспойты, отходите за угол зданий, пусть они сольют воду.
Карзубый, Каленый, будьте наготове, если пойдут «Рексы», забросайте их горючим. Санек,– обратился он к Воробью, бери в резерве мужиков и быстро бегите в промзону, мы здесь сами управимся…
Не успел он договорить, как из рабочей зоны прибежал посыльный.
– Братва, трактор с ходу разметал наши баррикады,– запыхавшись, произнес он первую фразу.
– Они не подожгли его?– удивленно спросил Воробей.
– Подожгли, но водила - дурень даже не вылез из трактора, похоже он там сгорел.
Паренька трясло, наверно от чрезмерного возбуждения.
– Передайте Дрону, что нам удалось закидать солдат горючим и камнями. Больше они не суются, отошли назад,– отдышавшись, закончил посыльный.
Дрон, услышав от Сашки хорошую новость, закричал во весь голос:
– Мужики, промзона отбила атаку чертей, дело теперь за нами.
Со стороны властей начиналась психологическая обработка бунтовщиков: ударили автоматные и пулеметные очереди, но видимо стреляли холостыми, потому как свиста и рикошета пуль не было слышно. Заметались с разных сторон лучи прожекторов, освещая крыши и стены зданий - бараков. В небе над зоной послышался нарастающий шум винтов. Показался боевой вертолет, и освещая территорию мощным прожектором начал кружить над всей колонией.
Военные, зацепив тросом бульдозер, оттаскивали его назад, освобождая проход для следующей техники.
Сообразив, что с пожарными машинами ничего не выйдет, так как заключенные маневрировали: прячась и выбегая из укрытий, штурмующие военные решили кинуть в проход бронетехнику. Но пробить с ходу такую толщу укрепления не было возможности, пришлось бы загонять бронетранспортер на самую верхотуру баррикады, а это грозило поджогом техники.
В таком же положении оказались военные на промзоне. Правда там удалось преодолеть препятствие нескольким десяткам солдат, но они были встречены дружным градом камней и железа.
Семченко Игорь и еще несколько находившихся рядом с ним зэков, взяли в руки «ежи» и принялись метать их в солдат. Раздались первые крики, оповестившие восставших, что «ежи» достигли своей цели. Подбирая раненных солдат, остальные военные вынуждены были ретироваться и занять исходные позиции.
Мужикам и парням строго наказали, чтобы не преследовали убегавших военнослужащих, в противном случае, оказавшимся в запретной зоне, грозила неминуемая смерть. Отразив второе по счету нападение, восставшие воспряли духом: кто-то, подражая событиям, увиденным в фильмах, обнимался после отражения последней атаки.
Организаторы бунта заранее позаботились, чтобы под рукой была вода и повязки из плотной ткани, и как видимо не напрасно: раздались хлопки, и в зону полетели дымовые шашки.
Каждый из восставших, знал свое место и предназначение. Натянув на лицо повязки, смоченные водой, они постоянно меняли позиции, создавая обманное представление у военных, например: только что в одном месте было большое скопление людей, а на самом деле на месте упавших шашек, уже никого не было. От мокрых повязок проку было мало, но что поделать – противогазов в зоне не нашлось.
Основными действиями руководили Сергей Ирощенко и Игорь Семченко. Дрон старался не давать советов профессионалам, он только с благодарностью подумал: «Как важно иметь под рукой таких бойцов: грамотных и сметливых, возможно без них не было бы надлежащей обороны».
Когда атака дымовыми шашками прекратилась, солдаты в противогазах вторглись на баррикады центрального въезда. Пробираясь по нагроможденным кроватям и тумбочкам они с опаской пытались разглядеть сквозь пелену дыма, где их больше всего ожидает опасность.
Но угроза подстерегала кругом. На гору тумбочек обрушились бутылки с горючим, превратив это место в огромный пожар.
За дело взялись метатели «ежей» и остро заточенных с двух сторон штырей. Каленый, столь ловко обученный метать ножи, в принципе быстро освоил новое оружие. На глаз вымеряя расстояние, и рассчитывая траекторию полета, он всаживал в силуэты людей штырь за штырем. Там, где тело было защищено бронежилетом, не нужно опасаться такого оружия, но руки и ноги оказались в зоне поражения. Бойцы спешно покидали опасное место, помогая раненным спуститься с груды догорающего хлама.
Огонь и дым стали союзниками обороняющихся: на баррикадах уже не осталось ни одного солдата, когда один из заключенных подошел близко к догорающей горе тумбочек. Он поджег фитиль взрывпакета и запустил его по другую сторону забора. Как и в первый раз, раздался оглушительный взрыв, потрясший своим звуком военных. Но на этот раз раздались крики и последующие стоны, данная бомба была начинена рублеными гвоздями и металлическими шариками.
Наблюдатели - зэки, видевшие всю эту картину со второго этажа левого здания, потом рассказали, как несколько военных корчились от боли, их быстро унесли на безопасное расстояние.
Таким образом, территория перед вахтой, занятая командирами, и подчиненными, быстро освободилась: военные вынуждены были отойти дальше, чтобы не попасть под самодельные бомбы осажденных.
Заключенные прислушались, им показалась странной тишина, нависшая над всей зоной. Наверное, они стали привыкать к постоянным крикам, грохоту и периодической стрекотне холостых, автоматных выстрелов.
Но вот за зоной завыли сирены скорой помощи, забегали туда-сюда офицеры, отдавая приказы военнослужащим.
Если исходить из последних событий завершившегося неудачей штурма, можно справедливо рассуждать, что заключенные были тщательно подготовлены к обороне колонии. Теперь это поняли: начальство из управления, прокуратура, командиры спецподразделений и вооруженная охрана лагеря.
Генерал, находящийся в окружении офицеров, был весьма озадачен – выходит, что его военная компания на данном этапе дала сбой. Никто не мог поверить, что вооруженные, можно сказать до зубов, военные, потерпели неудачу. И от кого? От кучки взбунтовавшихся блатных, умело поднявших на восстание заключенных, но главное: кто мог предположить, что они применят самодельные, взрывные устройства и большое количество зажигательных средств.
Генерал собственными глазами видел, как проносили раненных солдат, у некоторых торчали из различных частей тела штыри. Сначала военные подумали, что бойцы соприкоснулись с заключенными и получили ранения в схватке, но разобравшись, убедились, что раны нанесены умелыми метаниями заточек.
– Какого черта оперативная часть смотрела, что у них под носом разгуливают особо опасные преступники, – накинулся генерал на администрацию колонии,– неужели в личных делах не указывают, что представляют собой поступившие в колонию люди. Куда смотрела режимная часть, у которой под носом тренировались заключенные в метании штырей? Или что, они в одночасье научились обращаться с таким видом оружия? Хотя, что теперь об этом говорить, будем во всем разбираться.
Руководству ИТУ сообщили о первых потерях. В промзоновских воротах погиб в огне водитель бульдозера, он в большей мере задохнулся в дыму. Один солдат из спецподразделения был убит метким попаданием штыря в глаз. Десятки получили ожоги разной степени и от взрыва бомбы пострадали пять человек. Такие данные повергли в шок руководство ИТУ и ИТК.
Генерал экстренно запросил Москву и, доложив обстановку, снова попросил разрешения на применение огнестрельного оружия. Москва приказала ждать, и до особого распоряжения не возобновлять никаких действий.
Внутренние войска «зализывали» свои раны и отходили от неудачного штурма. За неправильные действия, и несвоевременный вывод военных из-под «обстрела», руководству ИТУ было сделано значительное внушение. Затем к последующей операции подключили оперсостав КГБ.
Штаб генерала Зыкова передал все руководство проведением дальнейших военных действий офицерам госбезопасности, которые требовали полного подчинения и исполнения приказов. Назначенный майор Бортников будет непосредственно руководить всеми действиями спецподразделений и группы захвата. Пока приказа из Москвы не последовало, было решено провести передислокацию военных групп и ждать.
Заключенные тоже считали свои потери. Погиб один, из обороняющих ворота в промзоне. Солдатам удалось продвинуться по верху баррикад, и неожиданно им навстречу выскочило несколько заключенных, пытающихся забросать камнями и железом. Один из бойцов, обороняясь, прикрывался щитом и отмахивался резиновой дубинкой, но когда понял, что она малоэффективна против железной арматуры, выхватил из-за пояса саперную лопатку. Он бил плашмя по плечам, рукам зэков, а когда увидел перед собой рассвирепевшее лицо парня с ломом в руке, совершенно не соображая, ударил с оттяжкой ребром лопатки, нанеся ему смертельный удар в область шеи. Бедолага упал на груду металла, из перебитой артерии фонтаном брызгала кровь. Позже его не удалось спасти, он скончался от потери крови.
Несколько человек пострадало от огня, получив различной степени ожоги. Тридцати заключенным не повезло: в процессе обороны они повредили себе горло и бронхи от вдыхания газов дымовых шашек. Всех пострадавших увели в санчасть, где их сразу же принялся лечить Сергеев - Лепила.
Пацаны и мужики с ненавистью отнеслись к убийцам своего товарища, тем более кто-то при отблеске огня заметил, что саперные лопатки были заточены, словно топоры, имея острые грани.
На улице уже рассвело. Пищу готовили на кострах, так как электричество менты до сих пор не включили. Отдали распоряжение, чтобы накормили всех осажденных, а так как водка закончилась еще вчера, то выдали по две таблетки, растормаживающие напряженный мозг.
Не забыли накормить заложников, находящихся в первом отряде.
Воробья предупредили, что в камере ШИЗО заперт тяжело раненный офицер и несколько прапорщиков. По непроверенным слухам над там ними издеваются зэки-охранники. Взяв с собой доктора Сергеева и группу пацанов, он отправился в изолятор для прояснения услышанного.
Дверь открыли трое заключенных, временно охраняющих здание изолятора. Внутри было темно, и только через открытую дверь в конце коридора в ШИЗО попадало немного света. Пятерых заложников из числа сотрудников учреждения разместили в камерах по отдельности. В БУРе двери дополнительно усиливались решетками, и на