Дом. Книга 3. "Идиосинкразия"

власти. Так что... снесут мой дом, в котором прошли десятилетия моей жизни.
- А если вы переселитесь в свой особняк, продадите эту квартиру, то тогда посмеют ли они снести единственное жилище? - предложил вариант Джефри.
- Еще быстрее снесут. Так они не имеют права снести, по крайней мере, если действовать даже согласно этому бандитскому закону, писанному нашим  вождем. Без моего ведома и присутствия запрещен снос жилых строений, если хозяин жив. Поэтому лучше я буду находиться в удалении, а то стану проживать в особняке, а они нагрянут ночью, покажут бумажку и приступят к сносу здания. А раз меня нет - сносить нельзя. Ко мне сюда, кстати, уже приходила комиссия из муниципалитета, полиции и еще черт знает откуда. Совали под нос бумажку, требуя подписать, что я предупрежден о дате скорого сноса особняка.
- А вы?
- Вежливо послал их подальше и не стал ничего подписывать. Даже за порог эту свору не пустил.
- А они?
- Сказали, что снесут в таком случае и без моего участия.
- А вы?
- Я им кодекс и права свои процитировал, они и свалили восвояси, - гордо произнес Отци.
- Вы бы хоть вещи оттуда вывезли.
- Что-то вывезли. Часть пожитков моя супруга... ну, настоящая, а не Вази, забрала. Часть я себе сюда перевез: бытовую технику, аппаратуру и прочие ценные вещи. Однако всего ж не заберешь. Куда я в свою двухкомнатную, а Гижжа в свою однокомнатную денут кровати, люстры, столы, шкафы... Пусть стоит барахло там. Стены я ж не разберу в доме и не продам, хотя мне предлагало заботливое государство это сделать. Типа того, что им кирпичи от дома не нужны, и я могу их забрать. А мне они зачем? Скотство, идиотизм и попрание всех норм закона и морали! Поэтому я решил: опечатали там все входы-выходы, так пусть и стоит это в законсервированном виде. Авось, в стране перемены произойдут.
- Скоро произойдут, как думаете?
- Прогноз делать не стану, но при отсутствии легитимной власти и норм изменения порой, на примере иных стран, носят просто взрывной скоротечный характер. Что делать? Только ждать. Время - мой союзник. Не смог я приспособиться и стать лизоблюдом у одного хомо, вот и поплатился за это.
- За что?
- Долгая история. У нас в администрации президента на самом верхнем этаже обитает тело. Думает оно мало, поскольку природа почти лишила его такой функции. Но тело может говорить, махать руками, ходить, отдавать команды. Однажды я вступил в небольшое противоречие с данным телом. Тело мстительное. Теперь вот расхлёбываюсь за свою дерзость. Суд первой инстанции, который полностью зависим от тела, я, естественно, проиграл, теперь сражаюсь за свой особняк в суде следующей инстанции.
- Надежда есть? Все-таки, как вы выражаетесь, у тела руки не настолько длинные, чтобы все под контролем держать. Оно только команду дает, а дальше уже в дело вступают нижестоящие звенья, - Клиан попытался приободрить Отци. -Может, связи ваши подключить, поговорить с кем надо?
- Вы предлагаете мне унижаться и просить? - выкатил глаза Тунга.
- Зачем унижаться? Достаточно включить весь ваш потенциал как режиссера.
- Во-первых, я уже не режиссер ХДТ. Тело и тут постаралось. А потом... я считаю, что не я должен бегать и мобилизовать интеллигенцию вокруг себя и просить помощи. Это все прогрессивные хомо должны помочь тому, кто так много сделал для Хеджера. Вы хотите, чтобы совесть нации с протянутой рукой молила о том, чтобы тело с разумом недоумка бросило, как кость, мне подачку в виде того, что не станет трогать то, что мне и так принадлежит по праву?
- Совесть нации... - Джефри побарабанил пальцами по перилам лестничной площадки. - То есть, вы себя к таковой категории причисляете потому, что драматург?
- Не только и не столько. Я своими произведениями указал хомо путь к совершенству и, соответственно, к более цивилизованному мышлению и поведению. Я всю свою сознательную жизнь боролся с варварством в головах наших гуманоидов и их политической безграмотностью, социальной аморфностью, -заявил Тунга.
- Отци, вы знаете, я тоже в своих сказках пытаюсь изменить хомо в лучшую сторону. Получается, что я тоже совесть нации? - не без иронии спросил Клиан.
- Ну, вы даете! Какая вы совесть нации? Для этого надо быть еще и общественным деятелем. Не обязательно при этом ходить на митинги против тела, но ваши мысли должны будоражить общество, вызывать дискуссию. Хомо должны задумываться над вашими идеями. Совесть нации влияет на умы.
- Я минут десять назад встретил у нас во дворе журналиста из «ХТ-1». Такой с бакенбардами рыжеватыми. Звать его Шава Этангази. Он ведет передачу «Маджибу» и, поверьте мне, так влияет на умы через экран ТВ!
- Хе, - усмехнулся Тунга, - если этот недожурналист влияет на умы нашего так называемого народа, то пусть тогда у этой части хеджерского народа советь нации будет находиться в штанах у Этангази. Тогда этому народу, оболваненному пропагандой администрации тела, нужна именно такая совесть. Только с такой совестью лучше жить не в обществе порядочных гуманоидов, а в хлеве со скотиной и быдлом.
В это время хлопнула входная дверь в подъезде и Джефри с Отци прекратили диалог.
16
Кемпинг в двадцати километрах от Деривативов с видом на озеро. Вази Фанно и Бин Микки расположились на террасе дощатого домика.
Фьючерс и Опцион медленно катились к горизонту, образуя на поверхности озера полосу из отблесков света этой двойной звезды. Ветер не более одного метра в секунду. Без порывов. На водной глади небольшая рябь и стая диких гусей, медленно плывущая со стороны южного берега к северному. Владелец банка «Шш Кроу Джигг» и фотомодель, обнявшись, раскачиваются в плетеном из силунийского тростника гамаке. Оба периодически потягивают через трубочку слабоалкогольный коктейль. Глядя на их лица, видишь, что те излучают счастье.
- Вот и пролетели два дня, как одно мгновенье, - произнес Бин.
- Да, - вздохнула Вази и еще крепче обняла за шею банкира.
- Пора возвращаться в город.
- А так не хочется-я-я-я, - шмыгнула носом Фанно, словно собиралась заплакать.
- Ничего не поделаешь, - Микки развернулся и лег поудобнее, положив голову на плечо спутнице, - мне пора работать.
- А я тебя не отпущу, - шутливо возразила Вази.
- Как так?
- А вот буду держать тебя и не отпущу, и ни в какой банк ты не поедешь, а останешься со мной здесь надолго.
- Тогда придет персонал кемпинга и ласково попросит нас вон отсюда, -Бин потерся кончиком носа о шею Вази, - потому что у нас этот домик забронирован только до конца сегодняшнего дня.
- А ты продлишь аренду, и мы останемся еще, или я вцеплюсь своими пальцами в этот гамак и никуда не уйду.
- В этом случае нас выставят вместе с гамаком за ворота кемпинга, - улыбнулся владелец банка.
- Тебе хорошо?
- Очень, - подтвердил Микки и поцеловал Фанно в щеку.
- Если тебе хорошо, то зачем нам уезжать?
- Потому что у меня есть банк, за которым необходимо присматривать.
- У тебя столько персонала, что там и без тебя, милый, разберутся. Ты же владелец. Сделаешь один звонок, и пусть они там без тебя решают все эти дела с финансами, кредитами и депозитами. А мы будем здесь наслаждаться любовью и отдыхать.
- Чтобы качественно отдыхать, необходимо не менее качественно трудиться и достойно зарабатывать для достойного отдыха, - прояснил свою позицию банкир.
- А я тебя не пущу и просто до смерти зацелую.
- Тогда я умру, и тебя некому будет любить, - сказал Бин, и их губы слились в продолжительном поцелуе.
Гамак раскачивался все сильнее и сильнее, ибо Вази бесстыдно провоцировала своего партнера на занятие сексом. Дело закончилось тем, что гамак совершил еще несколько качков, после чего опрокинул пару на пол террасы.
Они оба упали, стаканы ударились о доски. Коктейль Микки разлился, а стакан Вази и вовсе раскололся. Однако любовников это не смутило. Они продолжали целоваться лежа на полу. И только столпившиеся на берегу озера, метрах в семидесяти, трое детишек, которые смеялись и показывали пальцами на влюбленных, заставили Вази и Бин переместиться в кресла-качалки, также изготовленные из прочного силунийского тростника.
- Мне будет грустно без тебя одной сидеть дома, - заявила Фанно.
- Дорогая, а ты посетишь косметолога, зал аэробных тренажеров, массажиста и прекрасно проведешь время.
- Массажиста? - Вази лукаво посмотрела на Бин.
- Массажистку, - погрозил ей пальцем Микки.
- Но у меня съемка только на следующей неделе. Мне скучно без тебя. Я хочу видеть тебя каждый день.
- Вази, это невозможно. У меня много обязанностей. Я и так стараюсь быть рядом с тобой, когда получается.
- Ты совсем меня не любишь, - девушка картинно закатила глаза. - Ты заставляешь меня страдать. Возьми тогда меня в банк.
- Кем? Специалистом по ценным бумагам?
- Издеваешься? - Фанно нахмурила брови и легонько ударила Микки по плечу. - Придумай для меня какую-нибудь должность. Я буду рядом. Тебе что, жалко?
- Слушай, а давай - мне сейчас пришла в голову такая мысль - найдем для тебя занятие более интересное, чем слоняться по коридорам и кабинетам «Шш Кроу Джигг». Такой шикарной девушке место не в банке.
- А где?
- Давай, сделаем из тебя певицу.
- Да ладно, - Фанно сделала вид, что обиделась неудачной шутке. - Прикалываешься?
- Нисколечко, - на полном серьезе сказал Микки.
- Это как? - заинтересовалась фотомодель.
- Сделаем из тебя поп-звезду.
- А кто станет меня продюсировать?
- Вази, я буду лично и регулярно тебя продюсировать, - подмигнул девушке Микки.
- Бин, ты реально прикалываешься?
- Я серьезно.
- Но я - фотомодель, а не певица. У меня нет голоса.
- Это не важно. Наличие голоса у поп-звезды - это не самое главное. Главное - внешние данные, а у тебя их с избытком. Запишешь качественную фанеру и будешь колесить с ней от одной сцены к другой. И при деле будешь, скучать не останется времени. Если честно, то у меня есть толковый продюсер. Он мой хороший знакомый.
- Кто это?
- Хедрни Брожжш. Он продюсировал группу «Чвыг'ол».
- Гремел этот квартет девушек одно время на всю страну, - заметила Фанно.
- Конечно, гремел, пока им рулил Хедрни Брожжш. Короче, я с ним переговорю. Думаю, что Хедрни согласится. Он мне многим обязан. Вложим в тебя деньги, раскрутим. Брожжш и композиторов найдет отличных, чтобы хиты тебе написали, и прочее... Он толк в этом знает.
- А как же моя карьера фотомодели?
- Гм... понимаешь, фотомодель - это классно. Но фотомодель, какая бы она ни была великолепная, никогда не станет более знаменитой, чем самая посредственная певица, которая постоянно мелькает на экране. Степень узнаваемости того, кто располагается на обложках журналов, на порядок ниже того, кто сидит в телевизоре.
- Согласна.
- Поэтому на сто процентов обещать не буду, но сделаю все возможное, чтобы ты стала звездой сцены.
- Постарайся, дорогой, меня не обмануть. А то обнадежишь, а сам потом закрутишься со своими процентными ставками и валютными торгами и забудешь о том, чего обещал своей Вази.
* * *
Пака Нье Я'Каринг была большой любительницей кошек. В своем имении на площади более двух квадратных километров у нее обитало более ста особей различных пород этого животного. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что на данной территории при таком скоплении кошачьих, склонных к активному размножению, спустя несколько лет мог возникнуть демографический кошачий коллапс. Но все дело в том, что эта женщина