со всей страстью подбрасывала поленья в огонь, моделью, если хотите – материалом. Кем вы только не были - скребком в руках бога, глиной, забавой для Гобера, из которой он лепил все, что хотел. А женщиной? Просто женщиной вам стать удалось? Ответьте? Только не врите себе? Просто ответьте.
СОФИ (шепотом). Не знаю. (кричит) Я уже ничего не знаю! Я больше не могу! Хватит!
НЕЗНАКОМЕЦ. Странные вы какие-то… скульпторы, творцы, лицедеи! Обыкновенное человеческое чувство, которое простые люди отдают друг другу, вы превращаете в бронзу и глину.
Пауза.
СОФИ. Необыкновенное.
НЕЗНАКОМЕЦ. Хорошо, пусть так… Но, в глину. Вместо того чтобы просто любить! Зачем?
СОФИ. Мы отдавали это другим.
НЕЗНАКОМЕЦ. Кому?! Они этого все равно не поймут! Вы стирали себя, выворачивая наизнанку.
СОФИ. Не было бы…
НЕЗНАКОМЕЦ. Чего?
СОФИ. Ничего этого не было бы…
НЕЗНАКОМЕЦ. Вашей красоты? Дура! Какая же ты дура! Это то же, что вскрыть себе вены и рисовать кровью! А ты могла быть бабой,… просто бабой, это ты понимаешь?! А виноват в этом он! Только он. Человек, который отобрал у вас целую жизнь и по вине которого вы оказались здесь с петлей на шее.
СОФИ (стонет). Я его ненавижу!
НЕЗНАКОМЕЦ. Вот! Наконец я услышал от вас истину! Повторите еще раз, мадмуазель Софи. Давайте же! Смелее!
СОФИ. Ненавижу!!!
НЕЗНАКОМЕЦ. Это то, что я хотел от вас услышать. Вы учитесь не врать себе. Дальше все будет проще – дело за малым. А теперь скажите это ему. Сумеете?
Появился Гобер. Он грозно на нее смотрит. Софи в ужасе молчит. Незнакомец тактично отходит в дальний угол комнаты.
ГОБЕР. Сумеешь?
Пауза.
ГОБЕР. По-моему, вы зашли слишком далеко. Это несправедливо… Что это такое? (Указал на спутанный пучок бечевки.)
СОФИ (шепотом). Бечевка.
ГОБЕР. Зачем?
НЕЗНАКОМЕЦ. Возникла необходимость сделать из нее веревку. Вот и стараемся.
ГОБЕР. Не получается? (усмехнулся)
СОФИ. Нет.
ГОБЕР. Криворукие, ничего без меня не могут.
Гобер взял в руки пучок, сел на стул и руки его быстро и ловко заработали. Они были, словно механизмы, которые бесстрастно выполняли точную работу.
ГОБЕР. Ты что-то хотела мне сказать? (пауза) Смелее, мадмуазель, не люблю, когда делают это за моей спиной. Критиков хватает. (пауза) Значит, ненавидишь?! (усмехнулся)
СОФИ. Разве ты хоть раз сказал мне, что любишь?
ГОБЕР. Я лепил тебя.
К этому времени он уже вытянул достаточное количество тонкой нити, и начал ее сплетать.
СОФИ (в ужасе). Лепил?
ГОБЕР. Да, лепил. Как самую совершенную женщину.
СОФИ. Или модель?
ГОБЕР. Ты меня плохо слышишь? Я сказал - женщину.
СОФИ. Но, с женщиной так не поступают. Кроме меня у тебя была…
ГОБЕР. Ты - все, что у меня было.
СОФИ. Ты никогда не покинул бы Розу.
ГОБЕР. Тебе этого не понять.
СОФИ. Жалость подчас сильнее любви?
ГОБЕР. Она родила мне ребенка.
СОФИ. Ребенка?! Говоришь, ребенка!? А как же я?
ГОБЕР. Ты меня бросила.
СОФИ. Разве не я хотела родить тебе малышку? Ты не знал об этом? (пауза) Мне было уже тридцать, и бог, наконец, послал мне такой подарок. У нас должен был родиться малыш. Что сделал ты?
ГОБЕР. Ничего.
СОФИ. Уехал к своей. Не помнишь?
ГОБЕР. Так было нужно.
СОФИ. А я осталась одна. Тебя все не было. Потом я одна отметила свой день рождения. Тебя и тогда не было. А потом приехал брат, узнал, что я ношу твоего ребенка. Все узнали! Понимаешь, что потом началось?!
ГОБЕР. Меня не было.
СОФИ. Конечно. Тебя не было… Это твоя вина, что он не родился! Ты не должен был бросать меня в такую минуту.
ГОБЕР. Это ты бросила меня.
СОФИ. После всего, что произошло…
ГОБЕР. А потом! Что ты вытворяла потом?
СОФИ. Ничего!
ГОБЕР. Сняла мансарду в богемном районе.
СОФИ. Я не могла вернуться домой – они меня изгнали. Из-за тебя!
ГОБЕР. Водила мужиков.
СОФИ. Это не твое дело!
ГОБЕР. Назло мне делала это?
СОФИ. Да! Назло! Ты же вернулся к своей мадам!
ГОБЕР. Я тебе делал выставки, присылал приглашения. Все было для тебя одной. Почему ты не выставлялась?
СОФИ. Потому что там выставлялся ты!
ГОБЕР. И что?
СОФИ. А в газетах обо мне писали, ставя мое имя рядом с твоим!
ГОБЕР. Я скульптор. Наш мир тесен.
СОФИ. От тебя не было спасения.
ГОБЕР. Детка, из-за тебя мне нужно было бросить свое дело?
СОФИ. Я тебе не детка… Это какое-то проклятье!
ГОБЕР. Я хотел помочь! Я твой учитель. Ты должна была держаться меня.
СОФИ. Я видеть тебя не могла!
ГОБЕР. Присылал к тебе покупателей! Ты их прогоняла.
СОФИ. Хотела вырваться из-под твоей власти! Для них я была лишь твоей любовницей!
ГОБЕР. Появлялась в салонах в дырявых ботинках, в рваном платье.
СОФИ. А в это время на великого скульптора Гобера сыпаться золотой дождь. Когда-то я помогла тебе сделать целое состояние.
ГОБЕР. Ну, знаешь ли…
СОФИ. Знаю. А ты подписывал мои работы и потом их продавал. Не было такого?
ГОБЕР. Нет.
СОФИ. Врешь! А сколько я работала на тебя. Ты ничего мне не платил. Ты меня лишил всего. Преследовал, следил за мной! Однажды ночью меня пытались ограбить и убить. Я знаю, это все ты. Я узнала в одном нападающем твоего натурщика, а утром они подсыпали наркотик в мой кофе!
ГОБЕР. Так, все, хватит. Тебе действительно место в сумасшедшем доме - твой брат не ошибся.
СОФИ. Ненавижу! Я тебя ненавижу! Видеть тебя не могу!
ГОБЕР. Пожалуй, ты права. Пойду. Середина ночи – не даете спать!
Он растянул прочную толстую веревку, с любовью на нее посмотрев. Подергал ее, попытавшись разорвать, но она выдержала. Гобер остался доволен своей работой.
ГОБЕР. Этого достаточно? (Повесил ее на спинке стула. Любуется)
НЕЗНАКОМЕЦ. Вполне.
ГОБЕР. Вот и хорошо. А тебе, дорогая моя, на прощанье хочу сказать одну вещь… Я уверен, ты будешь несчастна, узнав жизнь, сожалея и плача, осознав, что стала жертвой собственной творческой гордыни. Всегда нужно быть справедливой... И еще… Надеюсь, ты понимаешь, что без меня не создашь больше ничего.
СОФИ. Ты без меня тоже.
ГОБЕР. Прощай.
СОФИ. Спасибо тебе за все! (в исступлении) Ненавижу!
Он ушел. Софи съежилась от холода. Ее лихорадило, трясло. Ветер свободно врывался в комнату. Вдалеке можно было увидеть легкое зарево. Скоро наступит утро. Мужчина подошел к стулу, взял веревку, достал нож, отрезав лишнюю бечеву.
НЕЗНАКОМЕЦ. У вашего Гобера, действительно, золотые руки. Сделано на совесть. Руки бога, говорите?
СОФИ. Да, на совесть. (шепотом)
НЕЗНАКОМЕЦ. Вот только не хватило чуткости понять, зачем она вам нужна. Что же, на прощанье он вам помог. Сделал доброе дело.
СОФИ. Теперь поможешь ты.
НЕЗНАКОМЕЦ. Конечно, помогу, мадмуазель Софи, (весело) для этого я здесь и нахожусь. Кстати о Гобере. Напоследок хотел сказать о нем кое-что еще. Когда он узнал, что вас поместили сюда, ваш учитель и любимый мужчина прислал в клинику на ваше содержание некоторую сумму. Хотите знать – сколько?
СОФИ. Мне все равно.
НЕЗНАКОМЕЦ. 500 франков! (смеется)
СОФИ. Он всегда был скуп.
НЕЗНАКОМЕЦ. М-да. А если учесть, сколько он на вас заработал…
СОФИ. Я не хочу об этом говорить.
НЕЗНАКОМЕЦ. Простите, мадмуазель Софи. Тогда покончим с этим.
Она медленно подошла к стулу и взяла веревку, приблизилась к балконной двери, посмотрев вдаль. Долго стояла и смотрела. Соловьи уже почти не слышны. Лишь изредка доносились их трели. Наконец, резко обернулась и вопросительно посмотрела на ночного гостя. И тут произошло непонятное. Мужчина вдруг захохотал. Смеялся он долго. Иногда выкрикивал какие-то реплики, она в изумлении на него смотрела.
НЕЗНАКОМЕЦ. Хорошо смотритесь, мадмуазель!…
НЕЗНАКОМЕЦ. Вы просто чудо!…
НЕЗНАКОМЕЦ. Видели бы вы сейчас себя со стороны!…
НЕЗНАКОМЕЦ. Вам эта веревка очень к лицу!…
НЕЗНАКОМЕЦ. Вернее, к шее!…
Вдруг он замер.
НЕЗНАКОМЕЦ. Не надоело заниматься ерундой?
СОФИ. Я тебя не понимаю!
НЕЗНАКОМЕЦ. Что непонятного? Я не буду вашим убийцей. Это было бы слишком просто! Не буду! Понятно?
СОФИ. Ты обещал.
НЕЗНАКОМЕЦ. Я не буду делать этого! А вы никогда на такое не решитесь. У вас рука не поднимется. Ну, давайте, пробуйте. Свяжите петлю – это же так просто. Потом прицепите ее вон к тому крюку. Эта палата просто создана для такого ритуала. Не палата, а эшафот. Только вы не сделаете этого. Не сможете! (хохочет)
СОФИ (бессильно). Ты обещал помочь.
НЕЗНАКОМЕЦ. Обещал! И я помогу. Но не так. Выбросьте это.
СОФИ. Почему?
НЕЗНАКОМЕЦ. Потому что смешно смотреть… Да, оставьте вы ее в покое.
Он подбежал, вырвал веревку из рук Софи, швырнул в проем балкона.
СОФИ. Что ты сделал?!
НЕЗНАКОМЕЦ. Теперь к делу! Сосредоточьтесь. Сначала успокойтесь. Черт возьми, вас всю колотит, трясет. От холода? Сейчас будет тепло. Я сказал – успокойтесь, расслабьтесь. Что вы на меня так смотрите? Хватит строить из себя самоубийцу – это не про вас! Забыли все! Больше не думаем о ерунде!
СОФИ. Но…
НЕЗНАКОМЕЦ. С вами невозможно.
Он схватил графин, налил воды в стакан и плеснул ей в лицо.
СОФИ. Что ты делаешь?
НЕЗНАКОМЕЦ. Лучше?
Взял полотенце, которое висело неподалеку, бросил ей.
НЕЗНАКОМЕЦ. Вытирайтесь!
Она послушно выполнила эту просьбу.
НЕЗНАКОМЕЦ. А теперь подумайте, помечтайте и потом отвечайте на мои вопросы. У вас все получится. Небольшой экскурс в будущее. Начали! Итак…
Он подбежал, грубо усадил ее на стул.
НЕЗНАКОМЕЦ. Так будет лучше. Итак. Сосредоточьтесь. А теперь я спрашиваю! Ты понимаешь, что с тобой будет дальше?
СОФИ. Что?
НЕЗНАКОМЕЦ. Ты знаешь, сколько еще времени здесь проведешь?
Она сидела мокрая. Ей удалось вытереть лишь лицо, но вода осталась на волосах, и теперь она стекала, капая на платье и руки.
НЕЗНАКОМЕЦ. Ты знаешь, сколько еще здесь времени проведешь?
СОФИ. Постой... Я знаю... Но откуда?! Какой кошмар!
НЕЗНАКОМЕЦ. Сколько? Произнеси вслух!
СОФИ. Тридцать!
НЕЗНАКОМЕЦ. Да! Все верно. Кошмар?! Именно кошмар! Тридцать лет! И все из-за него!
СОФИ. Я ненавижу его! Я их всех ненавижу! Зачем ты выбросил веревку? Как теперь я ее достану? Ты все время издевался надо мной?!
Мужчина снова захохотал. Дверь неожиданно распахнулась, на пороге появилась медсестра. Она повернула выключатель, яркий свет больно резанул по глазам.
МЕДСЕСТРА. Что за крики, мадам?
СОФИ. Выключите свет!
МЕДСЕСТРА. У вас все нормально?
СОФИ. Да. Да, у меня все хорошо. Выключите немедленно свет!
МЕДСЕСТРА. С кем вы разговариваете? Здесь никого нет!
Медсестра оглядела комнату, посмотрела сквозь незнакомца, не заметив его.
СОФИ. Не ваше дело! Немедленно потушите свет!
МЕДСЕСТРА. Как вам будет угодно, мадам. Я подумала, что вам плохо. Вас слышно на всем этаже.
СОФИ. Мне хорошо. Мне очень хорошо. Оставьте, пожалуйста, меня в покое!
МЕДСЕСТРА. Хорошо, мадам Софи, я удаляюсь. Я должна была проверить, не потревожил ли кто-нибудь ваш покой.
[i]Она ушла, выключив свет, прикрыв за собой дверь. Пауза. Софи остолбенела.
