конце концов, не имею права!
ОТЕЦ. Что же - ты не заберешь ее отсюда?!
ПОЛЬ. Я этого не говорил… Но, не сейчас.
ОТЕЦ. Когда?
ПОЛЬ. Ну,… скажем, через год... Или через два. Может быть, через пять-семь лет. Пока не знаю. Все зависит от политической ситуации. А еще я жду новую должность. Это большая ответственность, я представляю нашу страну. Понимаешь, отец? Твою страну. Ты же хотел, чтобы я стал дипломатом? Я сделал это!... И последнее - мне кажется, что не стоит искать виноватого. Думаю, в данной сложившейся ситуации никто из нас не виноват. А кому нужно сказать спасибо – все мы знаем… Так! Все! Простите меня, любимые - больше не могу. Это нарушение регламента. Я должен очистить голову от проблем, через десять минут важные переговоры. Целую всех, обнимаю. Пока… Пока… Пока…
Уходит. Его последние слова слышны из отдаленного уголка темного парка клиники…
ОТЕЦ. Так, кто же ее сможет отсюда забрать?! (взревел) Неужели только я?! (исчезает)
Софи шагнула в комнату. Незнакомец хочет войти следом за ней.
СОФИ. Куда?
Софи встала у балконной двери, преграждая путь.
НЕЗНАКОМЕЦ. Если позволите…
СОФИ. Не позволю. Я уже говорила, без веревки не приходи.
НЕЗНАКОМЕЦ. Но…
СОФИ. Повторять не буду.
НЕЗНАКОМЕЦ. Я подумал…
СОФИ. И напрасно.
НЕЗНАКОМЕЦ. В таком случае, вы забыли, мадмуазель Софи, спрыгнуть с крыши... Хотя, недавно у вас была такая замечательная возможность. (улыбается)
СОФИ. Нет, не забыла. Просто там этого делать не хотела.
НЕЗНАКОМЕЦ. Почему?
СОФИ. Там мне было хорошо.
НЕЗНАКОМЕЦ. А здесь?
СОФИ. Здесь ничего не изменилось… И уже не изменится. Я не могу жить на крыше вечно.
НЕЗНАКОМЕЦ. Но…
СОФИ. Покончим с этим. Ступай...
НЕЗНАКОМЕЦ. Но, вы не даете мне сказать - я принес вам то, что обещал.
СОФИ. Где она?
НЕЗНАКОМЕЦ. В кармане плаща. Я не обманул.
СОФИ. Принес?! (с облегчением) Хорошо! Принес!… Давай.
Она сняла плащ.
НЕЗНАКОМЕЦ. Вот, мадмуазель.
Незнакомец вынул из кармана плаща скомканный пучок.
СОФИ. Что это? Ты издеваешься?
НЕЗНАКОМЕЦ. Веревка… Вернее, бечевка. Моей знакомой не оказалось на месте, пришлось взять то, что нашел.
СОФИ. Но она порвется, как нитка!
НЕЗНАКОМЕЦ. Если ее распутать, а потом сложить в несколько раз, не порвется.
СОФИ. Это какой-то кошмар! Сколько времени? Скоро наступит утро. Я не хочу снова начинать бессмысленный день. Хватит надо мной издеваться!
НЕЗНАКОМЕЦ. Нужно всего лишь распутать. Держите этот конец, потом постепенно вытягивайте. Все у вас получится.
СОФИ. Когда же это закончится?!
НЕЗНАКОМЕЦ. Вы сами теряете время!
Лихорадочно терзает в руках запутанный клубок, бормочет:
СОФИ. Веревка… Бечевка… Распутать… Сложить в несколько раз… Все... Тогда будет все… А потом… Ты мне поможешь?
НЕЗНАКОМЕЦ. Мадмуазель, я только и делаю это – неужели вы не видите?
СОФИ. Нет, потом… Ты мне поможешь потом?
НЕЗНАКОМЕЦ. Мы с вами так не договаривались, мадмуазель Софи.
СОФИ. Ты должен мне помочь!
НЕЗНАКОМЕЦ. Нет, не должен.
СОФИ. Но!...
НЕЗНАКОМЕЦ. И не просите!
СОФИ. Мерзавец!
НЕЗНАКОМЕЦ. Вот как?...
СОФИ. Негодяй!
НЕЗНАКОМЕЦ. Пожалуй, я пойду.
Сделал шаг по направлению к балкону.
СОФИ. Постой! Прости! Ты не можешь так просто уйти.
НЕЗНАКОМЕЦ. Отчего же?
СОФИ. Что ты хочешь?
НЕЗНАКОМЕЦ. Вам меня не понять, мадмуазель, но в вашем веселом приключении принимать участия я не буду.
СОФИ. Ты хотел знать обо мне все?
НЕЗНАКОМЕЦ. Хотел. Но, вы не желаете говорить, а я не могу вас принуждать.
СОФИ. Ты хочешь знать, что было со мной дальше?
НЕЗНАКОМЕЦ. Я хочу знать о вас все, мадмуазель Софи.
СОФИ. Так слушай, но ты мне потом поможешь. Хорошо?
НЕЗНАКОМЕЦ. Не знаю… Не уверен.
СОФИ. Я знаю – ты не бросишь меня одну. Который час?
НЕЗНАКОМЕЦ. Пять минут третьего.
СОФИ. Ночи или утра?
НЕЗНАКОМЕЦ. Пока ночи. Соловьи еще поют.
СОФИ. Проклятая веревка! Она постоянно путается!... А соловьи поют… Что я говорила? Спрашивай – что ты хочешь знать?
НЕЗНАКОМЕЦ. Все. Если точнее – расскажите, как в вашей жизни появился Он.
СОФИ. Хочешь знать все? (шепчет) Хорошо, я расскажу. Все расскажу. Только не уходи.
НЕЗНАКОМЕЦ. Я не уйду, мадмуазель. Слушаю вас.
Долгая пауза.
СОФИ. С малых лет я работала, как сумасшедшая. Лепила всех подряд. Детская комната была заставлена моими ранними скульптурами.
НЕЗНАКОМЕЦ. Нравилось?
СОФИ. Безумно.
НЕЗНАКОМЕЦ. Красота?!
СОФИ. Что?
НЕЗНАКОМЕЦ. Ничего-ничего, продолжайте.
СОФИ. Прошло несколько лет, и однажды отец пообещал привести к нам домой Альфреда Руже. Это признанный мэтр и знает толк в таких делах. Целую неделю я сходила с ума, бесилась, не находила себе места. И тогда загадала: если Руже не одобрит мои скульптуры, возьму молоток и разобью все вдребезги.
НЕЗНАКОМЕЦ. Так вот когда у вас зародилось восхитительное чувство вандализма?! Браво, мадмуазель!
СОФИ. Это не смешно! Это было делом моей жизни!
НЕЗНАКОМЕЦ. Тогда еще вашей маленькой жизни!
СОФИ. Какая разница?!... Но Руже мои работы понравились. В тот день я впервые услышала это имя.
- Странно, – сказал он мне. – Совершенно в манере Гобера.
- Гобер? Кто это? – не поняла я.
- Самый скандальный современный скульптор, – объяснил Руже. – Чего о нем только не говорят! Кто-то называет его гением, а кто-то просто обманщиком. Рассказывают, что он делает статуи по слепкам с живого тела.
Пауза. Руки ее лихорадочно, исступленно и неумело продолжают распутывать клубок. Но, видно, что в этот миг она находится далеко отсюда – в своем детстве.
СОФИ. А спустя четыре года отец получает назначение в Рамбуйе, и наша семья переезжает в Париж. Мне семнадцать. Я посещаю академию, учусь, снимаю мастерскую вместе с тремя подругами. Руже не бросает меня, он часто наведывается, помогает, советует. И однажды представляет меня Полю Деко - директору школы изящных искусств. Тогда во второй раз я услышала о Нем. Едва взглянув на мои работы, Деко сразу же спросил: “Вы учитесь у господина Гобера?” Кто этот чертов Гобер, с которым меня все сравнивают? – подумала я. Любопытство меня разбирало. Слышала о нем лишь одно – учиться у такого мастера было бы мечтой для любого начинающего скульптора.
НЕЗНАКОМЕЦ. Тогда вы и решили придти к нему прямо в логово! Как он вас встретил? Был восхищен красотой юной барышни? Говорил комплименты? Пал к вашим ногам?
СОФИ. Комплименты? Он заставил меня слепить ступню, посмотрел на нее, а потом буркнул: “Вы согласны убирать глину и гипс?” - Конечно! – не задумываясь, ответила я. Так с ним и познакомилась…
НЕЗНАКОМЕЦ. Сколько вам было лет?
СОФИ. Девятнадцать.
НЕЗНАКОМЕЦ. Счастливый возраст!... Что же было потом?
СОФИ. Потом… Который час?
НЕЗНАКОМЕЦ. Десять минут третьего.
СОФИ. Десять минут… А потом для меня начались тяжелые, но самые счастливые времена.
НЕЗНАКОМЕЦ. Даже так?
СОФИ. Да. Все, что я делала раньше, было лишь подготовкой к чему-то большому, сложному и одновременно прекрасному. Я встретила человека, который обладал странной, неповторимой техникой. Он работал крупными мазками, широко накладывая линии. Его скульптуры не говорили, не шептали, они кричали, горланили, хватали за горло и не отпускали. Все было так необычно…
НЕЗНАКОМЕЦ. И вы мгновенно поддались обаянию этого человека.
СОФИ. Никогда раньше ничего подобного я не испытывала. Невозможно было оторваться от этого зрелища. А как он их создавал?!
НЕЗНАКОМЕЦ. Как?
СОФИ. Этого не объяснить. Он сливался с материалом, словно разговаривал с ним, и глина или бронза, гипс,… не важно, с чем он работал,… становились в его руках податливыми, словно, отдавались всецело. А мастер сильными руками уверенно брал простую земную плоть и делал с ней все, что хотел. А потом рождалось великое.
НЕЗНАКОМЕЦ. Красота?!
СОФИ. Да! В его мастерской я впервые узнала, что это такое. Конечно, раньше видела в музеях скульптуры великих мастеров, но чтобы такое являлось прямо на глазах… Это было невозможно. Когда он работал - напоминал демона. Был, словно, с другой планеты. И я, иногда подсматривая за ним, чувствовала, как кто-то стоит за его спиной, дает великую силу, помогает. Все напоминало чудовищный заговор. Божественный и неповторимый, Ничто в этой жизни не сравнится с подобным зрелищем…
НЕЗНАКОМЕЦ. Тогда и влюбились.
СОФИ. Об этом я не помышляла. Даже в мыслях такого не было. Он был слишком от меня далек. От нас всех.
НЕЗНАКОМЕЦ. У вас в мастерской работали другие ученики?
СОФИ. Конечно.
НЕЗНАКОМЕЦ. Были молодые парни?
СОФИ. Я была одной девушкой, остальные были юношами.
НЕЗНАКОМЕЦ. Что случилось дальше? Как произошло… то, что произошло?
Софи смешалась, посмотрела на часы. Рассказывая, она ненадолго забыла о своем занятии, но теперь вспомнила и снова принялась распутывать клубок.
СОФИ. Дальше… Дальше все произошло очень просто. (пауза)
НЕЗНАКОМЕЦ. Он начал ухаживать, дарить подарки, цветы, ходить с вами в театры?
СОФИ. Долгое время он меня не замечал. А я и не думала ни о чем таком. Только училась. У меня начали получаться хорошие скульптуры. Очень хорошие! Моя техника была другой – я работала скрупулезно, четко вырисовывая детали - не знаю, почему меня сравнивали с ним? А он иногда подходил, объяснял. Научил работать с бронзой. Это было счастливое время. Теперь я знала точно - это дело мое. Спустя немного времени он начал доверять мне небольшие фрагменты своих скульптур. Потом отвозил их в салоны или отдавал заказчикам, и ему платили деньги. А в них была частица моего труда. Значит, и меня тоже начинали признавать! Так постепенно я входила в мир, где рождалось то, что останется навеки, навсегда. Мои руки прикасались к великому! Меня принимали в маленький закрытый клуб. Было так здорово!
НЕЗНАКОМЕЦ. А он вас не замечал. Значит, это вы его соблазнили?
СОФИ. Нет. Он был для меня лишь учителем. Мне и в голову такое не приходило.
НЕЗНАКОМЕЦ. Но однажды…
СОФИ. Что?... Да. Случилось это однажды. Один месье, ученик Гобера, (был он моего возраста), пригласил меня вечером вместе погулять. Ну, или как это называют, на свидание. Я согласилась, хотя не любила терять время, и каждый день допоздна задерживалась в мастерской. Но на этот раз почему-то согласилась. Устала, захотелось развеяться, отдохнуть. Да и парень был симпатичным.
НЕЗНАКОМЕЦ. Что же было дальше?
СОФИ. Очень скоро к этому ученику подошел Гобер и дал поручение - отправил его отвезти по какому-то адресу несколько скульптур. И остальных учеников дал ему в помощь. Сказал им сегодня не возвращаться. Мы Гобером остались в мастерской одни. Потом… он подозвал меня и приказал раздеться.
НЕЗНАКОМЕЦ. Вы сделали это?
СОФИ. Конечно. Ему нужно было помочь, а все натурщицы в этот час уже ушли. Показал, какое мне нужно занять положение тела, и начал месить глину.
НЕЗНАКОМЕЦ. Вы подчинились?
СОФИ. Да.
НЕЗНАКОМЕЦ. Вы и раньше ему позировали?
СОФИ. Никогда. Но он попросил.
НЕЗНАКОМЕЦ. Но, позвольте! Молодая
