парке. Вы всегда одна. Ни с кем не знакомитесь, не разговариваете, сторонитесь людей. Почему?
СОФИ. Не знаю.
НЕЗНАКОМЕЦ. Напрасно, среди больных немало прелюбопытных особ. Хотите, я вам кое-кого покажу. Пойдемте!
СОФИ. Куда?
НЕЗНАКОМЕЦ. По балкону. Он опоясывает весь этаж. Здесь в конце каждой комнаты колонны, но между ними и перилами есть небольшое расстояние. Вы миниатюрная - с легкостью преодолеете это препятствие. Пойдемте же! Ну? Смелее!
Он первым шагнул, показывая дорогу, приглашая следовать за ним. Они оказались у соседнего окна, которое светилось.
НЕЗНАКОМЕЦ. Тихо.
Замерли у закрытой балконной двери. Окно приоткрыто.
НЕЗНАКОМЕЦ. Это наш местный Наполеон.
СОФИ. Конечно. Как же в психушке без Наполеона... Что он там делает?
НЕЗНАКОМЕЦ. Наверное, рисует план завтрашнего наступления. Утром проснется, почистит зубы, пописает, сходит в столовую и в бой!
СОФИ. В бой…
НЕЗНАКОМЕЦ. А как старается. Видимо, эта битва войдет в историю, по ней учебники будут писать… Ну, не будем ему мешать. Пойдемте дальше.
Окно закрыто, впрочем, как и дверь. Занавеска зашторена.
НЕЗНАКОМЕЦ. А здесь живет совсем еще молодой человек. Он не захотел идти на войну, тогда родители поместили его сюда. Они из Германии. Прошел год, другой. Первая мировая, как известно, закончилась. Родители захотели его вернуть домой, но он отказался. Привык. А еще ему все время кажется, что по возвращении его непременно забреют в солдаты и специально для него придумают новую войну. Вот и скрывается здесь от всех. По-соседству с Императором! Ирония судьбы. Ну, да ладно… Дальше… Еще дальше… А здесь обитает один старик. Ему уже лет сто, если не двести. Он давно пережил свою жену, братьев и сестер, а на тот свет не собирается. Имеет приличное состояние, большой дом. Его потомство уже не дождется, когда он покинет этот мир, оставив им наследство. Но он не торопится. Вот и пристроили его сюда - сколько же можно? К тому же, завещание, которое он написал – их устраивает. Вдруг в старческом маразме его перепишет? А здесь он ничего не перепишет.
СОФИ. Вы их оправдываете?
НЕЗНАКОМЕЦ. Пожил сам – дай пожить другим. Они правы, черт их возьми. Правы…
СОФИ. Чем он тут занимается?
НЕЗНАКОМЕЦ. Существует, старое растение. Прозябает, но живет – нагло и назло всем… Идемте.
СОФИ. Уже конец стены.
НЕЗНАКОМЕЦ. Балкон опоясывает все здание. Смелее… Поворачиваем... Так. Вот мы и в боковой части больницы. А здесь располагается, можно сказать, ваш коллега. Поэт, учитель словесности. Когда-то он к нам переехал из далекой России. Преподавал, читал лекции, пописывал. Но однажды ему в голову пришла гениальная…, вернее, идиотская идея. У них там есть один поэт, который жил пару сотен лет назад. Так вот он в своей поэме уничтожил одну главу - по-моему последнюю - это не важно. Так, наш бедняга решил ее восстановить. Так сказать, проникнуться духом гения и сделать эту работу самому.
СОФИ. Что же с ним случилось дальше?
НЕЗНАКОМЕЦ. Спятил. Разве можно состязаться с гением? (засмеялся)
НЕЗНАКОМЕЦ. А посмотрите сюда.
СОФИ. Лестница.
НЕЗНАКОМЕЦ. Да. Это пожарная лестница. Мадмуазель не любит по ночам гулять по крышам?
СОФИ. Не знаю, не пробовала.
НЕЗНАКОМЕЦ. Ну что вы. Оттуда открываются замечательные виды. Всего два этажа – и мы на высоте. Пойдемте за мной. Не бойтесь!
СОФИ. Я и не боюсь. С чего ты взял?
Забираются на крышу четырехэтажной больницы. Софи посмотрела вниз и у нее закружилась голова. Отходит от края.
НЕЗНАКОМЕЦ. Нравится?
СОФИ. Не знаю.
НЕЗНАКОМЕЦ. Я частенько забираюсь сюда. Четвертый этаж. Здесь хорошо, красиво. И ни одного сумасшедшего. (засмеялся) Кстати о сумасшедших. На чем мы остановились? Вернее, на ком?
СОФИ. На поэте.
НЕЗНАКОМЕЦ. Верно. На поэте. И чего только не придумают эти люди! Эти ненормальные существа. Занялся бы настоящим делом! Ан, нет! Ему нужно написать главу! Седьмую или восьмую…
СОФИ. Думаю, девятую.
НЕЗНАКОМЕЦ. О! Вы оказывается знаток русской поэзии?
СОФИ. Пушкина знают все.
НЕЗНАКОМЕЦ. И что? Кому теперь нужна эта глава? Девятая, как вы сказали. Десятая или одиннадцатая… Без нее никак? Нужно жизнь на нее положить? У человека, тем более мужчины, должны быть достойные занятия. А вы говорите – глава.
СОФИ. Это вы говорите.
НЕЗНАКОМЕЦ. Это он говорит. Вернее, говорил. Вот и оказался здесь. Навсегда. Совсем один. Отныне его удел – безумие и одиночество.
СОФИ. Одиночество – удел каждого, кто посмел прикоснуться к красоте…
НЕЗНАКОМЕЦ. Снова красота?
Пауза. Вглядываются в темноту ночного неба, звезды скупо освещают далекий горизонт.
НЕЗНАКОМЕЦ. Красота там, за стенами этой клиники. (бормочет) Там живут люди, там они делают свои нехитрые дела. А ваша красота - иллюзия, которую вы придумали, не ведая ради чего! Люди должны срывать яблоки, грызть их ради собственного удовольствия, сражаться за благородный металл, заниматься любовью, жрать, пить, немножко грешить, ибо пока они смертны, им дана такая чудесная возможность предаваться всем радостям жизни… Ну, да ладно…
Пауза.
НЕЗНАКОМЕЦ. Восхитительная ночь, не правда ли? А звезды? Ярким ковром они усеяли весь небосвод. И пока нет проклятого жаркого солнца – все кажется волшебством.
СОФИ. Солнце тоже звезда.
НЕЗНАКОМЕЦ. Слишком близко, нагло и откровенно. В нем нет загадки, тайны, и лишь на большом расстоянии оно обретает свою прелесть. Ночь – единственное время суток, когда никуда не спеша, можно отдаться потаенным желаниям, мечтам, которые несут надежду. Потом будет все просто: Утро – нужно просыпаться – куда-то бежать, день – привычная суета, вечер – усталость. Но приходит ночь – и жизнь, словно, начинается с начала, обретая новый смысл. Звезды. Крыша. Легкий ветерок. Красота… А как мерцают ваши глаза в темноте? Вы чудо, мадмуазель Софи.
СОФИ. Может, ты собрался объясниться мне в любви?
НЕЗНАКОМЕЦ. Я уже делаю это. Вам никогда не говорили, что у вас красивые глаза?
СОФИ. Не знаю… Нет.
НЕЗНАКОМЕЦ. Как? Я вам не верю! Этого не может быть! Ваши глаза - чудо! С годами они совсем не поблекли, напротив. За время, что я вас не видел, во взгляде юной очаровательной женщины добавилось немного усталости, капля тоски и печали, но от этого они стали еще прекраснее. В них сохранилась невинность ребенка, детские мечты и грезы, но появились страсти, страдания. И этот черный океан стал еще глубже, больше, загадочнее. Теперь это великая тайна, на которую способна лишь женщина, которая умеет любить и страдать, ждать и верить, разочаровываться, снова ждать. Тайна, которую не в силах разгадать мужчина. А при свете звезд они сияют в темноте.
СОФИ. Глупый мальчишка. Сколько тебе? Ты намного младше меня!
НЕЗНАКОМЕЦ. Молчите, не перебивайте. И вы говорите, что ни один мужчина не восхищался вашими глазами?! Какое кощунство! Какая нелепица! Они просто невежды и слепцы. А ваши тонкие руки, сильные и женственные. О них нужно писать поэмы!... Знаете, что сейчас хочется? Дурацкая идея, и все же! Вы никогда не танцевали на крыше? Под звездным небом? Под пение соловьев?
СОФИ. Ты сошел с ума?..
НЕЗНАКОМЕЦ. Конечно! Попробуем?
СОФИ. Я…
НЕЗНАКОМЕЦ. Что?
Увлекает ее за собой.
СОФИ. …не умею танцевать!
НЕЗНАКОМЕЦ. Как?
СОФИ. И никогда не делала этого!
НЕЗНАКОМЕЦ. Сильные мужские руки не обнимали вас за талию?…
СОФИ. Что вы делаете?!
НЕЗНАКОМЕЦ. …не вели за собой в безумном, безудержном танце? И так по кругу много-много раз?
СОФИ. Глупый, я не умею танцевать! (хохочет)
НЕЗНАКОМЕЦ. А голова уже теряется, исчезают ненужные мысли, вы пропадаете, чувствуете только тело мужчины, его близкое разгоряченное дыхание. Вы абсолютно ему подчиняетесь, доверяете себя всецело. Даже, если оказались на краю крыши. Даже, если он сделает шаг, потом еще, и еще, уже понесется над парком, выше, еще выше – вы пойдете за ним до конца. Вот где красота! Восторг! Не правда ли?
Он внезапно остановился.
НЕЗНАКОМЕЦ. У вас замечательно получается! Вы действительно не танцевали раньше?
СОФИ. Нет!
НЕЗНАКОМЕЦ. Но, вы умеете это делать! Вы изумительный партнер! Давайте еще!... (снова ведет ее) С этим умением вы, как настоящая женщина, были рождены. А сколько еще замечательного таится в этой жизни! Того, о чем вы не ведали раньше! А как поют соловьи! Они сходят с ума! Это же безумие! Прекрасный аккомпанемент! Так вот для кого они стараются? Для вас, мадмуазель Софи! Сегодня все для вас. Они уже забыли о своих эротических фантазиях, о потомстве, о птичьей миссии и поют только для вас! Потому что с удивлением узнали, что вы делаете это впервые. Вы чудо, мадмуазель Софи!...
Они остановились. Мужчина не выпускал ее из рук, стоял и крепко держал, любуясь ею, Софи на мгновение замерла. Затем высвободилась, отошла на несколько шагов, бросив взгляд на странного незнакомца, опустила глаза. Перевела взгляд, посмотрев вдаль, где горизонт не торопился загораться утренними огнями.
НЕЗНАКОМЕЦ. Понравилось?
СОФИ. Да!
НЕЗНАКОМЕЦ. Вы действительно не танцевали раньше?
СОФИ. Нет.
НЕЗНАКОМЕЦ. Я ненавижу ваших мужчин!
СОФИ (шепотом). Я тоже.
Выражение ее лица в свете тусклых фонарей и бесконечно далеких звезд было волнительным и трепетным, глаза светились непередаваемым блеском…
СОФИ. Спасибо тебе.
Голос дрогнул, на глаза навернулись слезы. Они светились в темноте, как крошечные бриллианты. И тут Софи, не в силах себя сдержать, разрыдалась. Она пыталась остановиться, но не смогла. Хваталась руками за голову, лихорадочно прижимала их к лицу, нелепо зажимала ладонями рот, убегая все дальше от этого человека, но все было тщетно. Словно, плакала за все прошлое, пережитое, дикий приглушенный стон вырывался из груди. Ее трясло, колотило, спина сотрясалась, словно под ударами равнодушных плетей. Остановиться она не могла…
Потом долго молчала, приходя в себя, глядя в темноту, а плечи ее иногда вздрагивали. Наконец почувствовала рядом незнакомца. Он бережно взял ее за руку и повел за собой.
НЕЗНАКОМЕЦ. Идите сюда... Смелее… Присядем, посмотрим на эту ночь.
Он подвел ее к краю крыши, снял плащ, расстелил его.
НЕЗНАКОМЕЦ. Смелее!... Или вы боитесь?
СОФИ (шепотом). Я не боюсь ничего…
Сидят. Долгая пауза.
НЕЗНАКОМЕЦ. Устали?
СОФИ. Ни капли.
НЕЗНАКОМЕЦ. Соловьи.
СОФИ. Да.
НЕЗНАКОМЕЦ. Поют.
СОФИ. Да, поют.
НЕЗНАКОМЕЦ. Красиво?
СОФИ. Очень…
Сидят. Долгая пауза.
СОФИ. Как ты сюда попал? Зачем тебя сюда поместили? Ты кого-то убил?
НЕЗНАКОМЕЦ. О, это длинная история. Длинная и подлая. Совершенно подлая, мадмуазель Софи. (пауза)
СОФИ. Не хочешь, не говори, если тяжело.
НЕЗНАКОМЕЦ. Мне?! Тяжело?! (засмеялся) Ну, что вы. Я справлюсь, чего бы мне это ни стоило. Я не из тех, кто легко сдается - пусть не надеются. Как попал? Все началось довольно давно…
Он замолчал, Софи смотрит на него, не отрываясь. Даже соловьи притихли. Все в ожидании замерло.
НЕЗНАКОМЕЦ. Что же, хотите знать, извольте. К тому же история довольно забавная –
