их весенняя встреча. Тогда они только познакомились, им было весело и хорошо вместе. Аленка снова посмотрела на него, замерла, и в ее печальных глазах отразилось облегчение какое бывает после долгого болезненного сна. Она улыбнулась и счастливо зажмурилась.
Они сидели совсем рядом и ловили удочками отрывки из детства, их встречи... Истекал час защиты, обещанной чертом Женей, а они все не могли оторваться. И час пробил.
Вокруг взметнулось пламя, и река вскипела с оглушительным стоном. Небеса подперла зловещая фигура... Аленка съежилась у Алеши на груди, а он кричал что-то страшное сразу всему миру. Со всех сторон к ним протянулись ужасные лапы, а сверху начали пикировать безобразные морды. Но все они огибали их, не долетая совсем немного, как от невидимого купола. У Алеши вместе со словами изо рта срывались языки голубоватого пламени, а сам он стоял как каменный и в руке у него блестел золотом выросший до невероятных размеров Ключ. Алеша все время пытался что-то совершить, и от этих усилий видения вокруг на мгновение блекли, но возвращались с новой силой. Наконец ему удалось: морды заколебались, стали нестрашными, побледнели и растворились под лучами света струйками густого тумана.
Все кончилось. Они стояли, крепко обнявшись, прямо перед фонтаном в универмаге среди снующих людей, бросающих на них косые взгляды...
Вот и конец сказки.
Инопланетяне молча и не моргая флуоресцировали в темноте.
- Саша, - наконец тихо сказала девчонка, - на Земле все так рассказывают сказки?..
Неужели прикалывается?..
- Это - наша этническая особенность, - соврал я.
- Здорово, - вздохнула девчонка, - Нужно было попасть в ад, чтобы понять, как дорога Алена. Как это печально...
- Кто-нибудь записывал сказку? - озабочено спросил Федя.
Все молчали. Я слегка удивился.
- Магнитофоном, что ли?
- У всех есть личные регистраторы, - пояснил Федя, - Привычка выключать на ночь оказалась неоправданна.
- Я довольно неплохо запомнил, потом надиктую, - оправдался Шурик.
- Я - тоже, - прошептала девчонка, - я бы даже кое-что добавила, очень важное...
- Оказывается Корабль меня подслушивал и, конечно, записал, - выдал Федя.
- Ну, вот, хорошо, - вздохнул Шурик.
Я решил не торопиться с имплантами, даже если предложат.
- Так, мы уже здорово припозднились, - Федя несколькими резкими, свободолюбивыми движениями умостился поудобнее, - Итак, внимание! Кошка, гм, сдохла, хвост облез, кто промолвит, тот, соответственно, и съест!
- Фуууу, - выдохнула с отвращением девчонка.
- Опа на! - обрадовано констатировал Шурик.
- Как вы, однако, неплохо подготовились, - подивился я, - ладно, спокойной ночи, всем приятных слов, цветных, радужных.
На следующий день с раннего утра весь экипаж опять закрутился в своих делах. Мне наспех пояснили, что все приступили к итоговому обобщению информации по Земле для отправки каким-то специальным сигналом. Я не смел никому мешать, и девчонка, находящаяся в том же статусе невостребованности, предложила мне прогуляться.
Тонкий слой выпавшего ночью снега крупными искрами переливался в лучах выбирающегося из-за гребня Солнца. Сине-фиолетовое небо, скалы на гребнях с белоснежными верхушками, ясно выписывающимися каждой черточкой, морозный воздух, весь комплекс горной экзотики заряжал бодростью. Лиса, взъерошенная на морозе, побежала исследовать новые места.
Я знал, что на этом леднике в старых трещинах можно увидеть очень красивые ледяные узоры, нужно только забраться повыше.
Мы вышли из границ маскирующего облака. Снег приятно скрипел под ногами, когда мы, не спеша, пошли вверх по леднику к краю глубокой трещины.
- Биджинннесс, - старательно выговорил я.
- Что? - девчонка вдруг поняла, что я назвал ее настоящее имя и удивленно вскинула на меня зеленые глазищи.
- Кто тебе сказал?
- Корабль. Ты же одна не придумала себе земное имя.
- Я еще придумаю... или, - она с надеждой посмотрела на меня, - назови меня как-нибудь!
Она еле доставала мне до плеча. Густые черные волосы были красиво уложены и подчеркивали нежно-розовое лицо, чуть побелевшее на морозе. Она смотрела на меня открыто и с интересом ждала.
- А Биджинннесс что-то означает?
- По смыслу это как бы "бесконечная глубина", есть у нас такое слово, но не знаю, как сказать по-русски.
- Бездна? Красиво. Можно я буду тебя звать Бездной?
- Мне бы хотелось, чтобы ты назвал меня земным именем, которое тебе нравится, можно по имени своей девушки, - она посмотрела со своим особенным, уже знакомым выражением, смысл которого я так и не понял, иронизирует ли она или говорит всерьез, - у тебя ведь есть девушка?
- Мы с ней расстались. Поэтому я и пошел в горы один.
Девчонка кротко вздохнула, отметив по-своему се ля ви.
- Ну... называй меня Бездной, лучше, чем ничего, - разрешила она нехотя, - Вот, сообщила всем, как ты меня обозвал!
Я вспомнил, что они постоянно на связи.
- Вы уже наверно привыкли, что постоянно на виду друг у друга, да еще и Корабль подсматривает?
- Есть определенная этика, так что никто не подсматривает, если только канал не открыть для этого специально.
- Это хорошо, мне было бы не очень удобно разговорить, зная, что меня видят другие, ведь тогда пришлось бы говорить в расчете на всех.
- Конечно, мне бы тоже, - она улыбнулась.
- И как другие восприняли твое новое имя?
- Они тоже удивились.
- Мне будет приятно тебя так называть. Необычное, но земное имя.
- Русское?
- Конечно, ты же отлично знаешь русский.
- Я не знала, что так можно называть женщин.
- У нас в городе была спелеологическая группа под названием Бездна и оттуда с нашей альпинистской компанией иногда ходила девушка, очень даже симпатичная, с ней было приятно общяться. Так вот мы ее называли не иначе, как Бездной, и она охотно и с удовольствием на это откликалась!
- Ну, тогда мне тоже нравится это имя, - девчонка улыбнулась.
Мы подошли к самому краю трещины и осторожно заглянули в глубину.
Легкий ветерок щипал лицо, но материя согревалась под лучами Солнца и было тепло. Мы присели над краем. Внизу в полумраке, подсвеченном голубовато-зелеными отблесками льда, распушились длинные веточки кристаллов. Из темноты провала сверкал лес причудливых форм. На стене ощетинились иголками круглые ледяные ежики. Бездна заворожено глядела и ее лицо стало совсем детским.
На всякий случай я держал руку наготове, чтобы схватить ее, если она вдруг соскользнет вниз. Там было метров триста или больше.
Я спихнул вниз ногой немного снега и он рассыпался яркими искрами, тонущими в полумраке.
- Как красиво! Вообще на Земле очень красиво! - она посмотрела на меня, затрудняясь сказать. Может быть, в ее родном языке были заготовлены подходящие слова, а в моем языке их не хватало, как если бы я пытался выразить свои переживания в 30 словах папуасского и пришлось бы причмокивать и жестикулировать. Вот и на ее лице распахнутые глазищи и приоткрытый ротик сопровождали сказанное. Но она очень старалась облечь словами понимание для меня.
- Когда я вышла из модуля, передо мной открылось столько пространства, что я боялась потеряться и не верилось, что можно идти и никогда не встретить границ мира. А потом меня невозможно было заманить обратно. И даже когда я вернусь на свою планету вряд ли у меня будет такое же чувство какое я испытала здесь. Ведь мне не верилось, что бывают миры кроме корабля.
Мне показалось, что рядом со мной просто наивная девочка, переполненная восторгами. Но это была иллюзия использования моего языка. Вот если бы я знал ее язык, сколько бы неподозреваемого мне открылось… Очень захотелось знать.
Из ее носика скользнула капля и она удивленно смахнула ее. Зато вот я знаю, что морозный воздух при учащенном дыхании быстро конденсирует влагу и все горники на ходу постоянно шмыгают или просто выфыркивают ее. Я достал из кармана свой платок и ласково промакнул ее носик.
Откуда-то появилась лиса и по-кошачьи принялась тереться о мои ноги. Я почувствовал, что ступни подмерзли.
Мы пошли вдоль трещины. Иногда я бываю дураком, потому что не могу остановиться. Вот и теперь в голову пришел пошловатый анекдот. Захотелось узнать, а не буду ли я убит презрением за него, если выдам прямо сейчас. Подумалось, что любой расклад меня бы устроил, ну и пусть еще одна девчонка посчитает меня тупым животным.
- Кстати, про изоляцию, есть история, но не очень этичная.
- Я не боюсь! - она улыбнулась. У нее на кончиках черных век нарос еле заметный иней.
- В женский монастырь врываются трое хулиганов: "Сейчас мы вас всех изнасилуем!". Одна из монашек заслоняет собой остальных: "Насилуйте только меня, а сестер не трогайте!". И тут настоятельница назидательно так: "Сестра Мария, эгоизм - тоже грех!".
Как бы ни был мой голос невинен, но мне вдруг стало очень неуютно. Бездна, конечно, не предполагала, что я рассказываю ей пошлый анекдот и слушала с серьезным видом. Потом она изумленно взглянула на меня, что-то в ней дрогнуло, и она, не удержавшись, рассмеялась. Пронесло, подумалось с облегчением.
- Это был анекдот?
- Да, и как хорошо, что ты это поняла!
- Я сообразительная! Да, про изоляцию... и мне кажется, что поняла кое-что про тебя больше, чем ты хотел сказать!
Кошки в моей душе выпустили когти.
- Извини, Бездна!
- А... нет, я не подумала о тебе плохо! И вовсе не нужно ожидать от меня какого-то укора или недовольства.
А вот это было прямо как бальзам.
Мы еще немного погуляли и вернулись к маскировочному облаку. Я несколько раз подтирал ее носик и это ей нравилось.
- Лицо начинает неметь от холода. Помнишь, Шурик захотел твою сказку воплотить? Хочешь, покажу тебе эмулятор сюжетов?
Я, конечно, захотел, и мы, вернувшись на модуль, вошли в довольно большую комнату, пол у которой по краям полого вздымался невысоким куполом и состоял как мозаика из маленьких матовых пластинок, напоминая огромный глаз стрекозы. Я шел, нисколько не ощущая податливые пластинки под ногами.
Бездна подняла два сидения на несерьезно тонких ножках из пола в центре, мы сели, и я приготовился улететь в экстрим.
- Сейчас увидишь, как живут на родине моей мамы.
Чуть резануло слух. Мне хотелось спросить ее, намеренно ли она дистанцируется от своей планеты, но это получился бы целый разговор, а хотелось посмотреть на чудо.
- Я готов!
Мои пальцы вовремя ухватились за сидение, все вокруг всколыхнулось и мы оказались в дремучем, живописном лесу. Непропорционально толстые коренастые деревья создавали полумрак низко нависающими кронами. Воздух резко изменился, стало теплее, запахло незнакомо душистой травой и отовсюду полились странные звуки.
Я опустил глаза и увидел под собой старый замшелый пень и потрогал его трухлявую кору. Бездна встала со ствола поваленного дерева и подошла ко мне, приминая высокую траву. Она изменилась, не помню уже в чем именно, но красиво вписалась в окружающую нереальность.
- Там есть дом. Пошли посмотрим.
Я осторожно встал и пошел как по пружинящему болоту, ощущая ногами упругие стебли. Через несколько шагов должен был случиться удар головой о стену демонстрационной комнаты, но этого не происходило.
Мы шли совершенно беспрепятственно и скоро перед нами открылась огромная поляна с речкой. На густо заросшем кустарником берегу стоял очень необычный домик, оплетенный растениями. С речки повеяло влажным воздухом и
