В той же Африке женщины по-прежнему рожают по двадцать детей совсем не потому же, что они не живут в больших городах. Разумеется, нет! Их поведение определяется чем-то другим. И, скорее всего, чрезвычайно низким уровнем жизни. Такой странный вывод лежит на поверхности. Чем сложнее жизнь, тем больше рождается детей!
И всё же трудно поверить, что улучшение жизни населения приводит не к бурному его росту, а, как раз, наоборот, к вырождению народа. Будто сама природа заботится о том, чтобы население не вымирало даже при потрясающей нищете и, как следствие, высокой детской смертности.
Но зачем природа при улучшении жизни снижает частоту деторождения? Это-то ей зачем? Загадка!
Странно и интересно! – стал активизировать себя АД. – Так давай же! Шевели мозгами! Или они совсем замёрзли? Но на печи всегда охота лишь спать, а не мыслить!
А если я продолжу выяснять, почему женщины не рожают, как прежде, то пусть меня отчаянно ругают за моё неприятное кому-то понимание, но мне сдается так!
Именно семья в наше время, как некий социально-общественный продукт, оказалась в самой большой опасности. Да, да! Именно она во многих случаях угнетена, потому женщины и боятся дополнительных трудностей, которых значительно прибавится с ростом семьи. В сельской местности дополнительные дети всегда становились и дополнительными рабочими руками, они помогали семье выживать, делая хоть что-то, зато в городе оказались не помощниками, а обузой.
А ведь семью у нас действительно, не демонстрируя этого официально, зажимают и душат со всех сторон и всеми способами! Душили, душат и, видимо, стараются придушить основательно! Чтобы голову никто не мог поднять!
Причем душили семью даже в советское время, хотя официальная политика, вроде бы, наоборот направлялась на укрепление семьи. Уж нынешние порядки, когда сатанисты всюду пустили свои корни, официально теснят институт семьи и всерьёз намерены расправиться с ним окончательно, я сейчас вспоминать не буду. Однако и в СССР правильные трибунные заявления часто расходились с делами. Например, с абортами боролись только лозунгами и призывами, а деторождение явно не стимулировали всерьёз! Не помогали семье, не стимулировали ее так, чтобы женщины и в городе хотели иметь большую семью.
Всё было бы значительно лучше, если бы действительно работали в правильном направлении, а не делали вид, будто работают! Но при социализме так было во многом – нам не привыкать! Но виноват-то не сам социализм, а хронически червивое руководство страны, следовавшее после гибели Сталина одно за другим.
Но и это не всё, что мешало рожать. Мужчин-то, а это важнейший во всех отношениях стержень любой семьи, всюду спаивали. Еще как спаивали! Целая алкогольная индустрия работала на это, якобы поддерживая социалистическую экономику.
Незаметно, но эффективно (стоимость спирта минимальна, а в сильно разбавленном виде, то есть в виде водки, его продавали в сотни раз дороже – баснословная рентабельность!), эта индустрия всех подталкивала к бутылке! Ведь всё полагалось отметить, всё полагалось обмыть! А уж праздники! А юбилеи! А свадьбы! А санатории и дома отдыха! А футбол! А сеть гудящих каждый вечер ресторанов и самых простых забегаловок… На разлив ведь продавали! Пей – не хочу! Впрочем, почти не отказывались!
Всё в стране от неявно одобряемого пьянства гремело и трещало! И какая в итоге от той водки выходила рентабельность? Какая, если мужикам после пьянки несколько дней не до работы, а в семьях, где пропиты последние до зарплаты деньги, постоянно гудят пьяные скандалы… В таких семьях совсем не жизнь, а мучение! Где уж о пополнении думать!
А официально-то всё выглядело наоборот! Рожайте, милые женщины! Всё для вас! Все условия для этого вам созданы!
Огромная страна до того спилась, что непьющие мужики выставлялись своим же окружением белыми воронами, то есть людьми якобы ущербными, не такими как остальные! Они и были не такими, как остальными, поскольку головы не теряли. И кто же в действительности был ущербным – стойкие одиночки, понимавшие степень алкогольного зла и для себя, и для общества, или почти все остальные, включая и женщин, которые очень любили организовывать праздничные застолья. А дети смотрели и запоминали «русские обычаи»!
И ведь спаивание практиковалось не только в СССР. В Германии, между прочим, неумеренное употребление пива сгубило очень многих тамошних мужиков. Они постепенно превращались в животастых трутней в затертых до умопомрачения кожаных шортах. Таких мужиков и женщины переставали интересовать.
В общем, пиво, вино, как и водка, – это сила! Мощная разрушительная сила, способная извести любой народ!
А чего стоят в вопросе рождения детей квартирные проблемы? Те проблемы, которые, кстати, весьма плоховато решались даже советским государством, а сегодня и вовсе не решаются – выкручивайтесь сами! Кто-то выкручивается, но об этом – не сейчас.
А что для семьи важнее своего уголка? Но чуть ли ни у всех молодых семей он всегда оставался вечной мечтой, даже в том случае, если они пристраивались у родителей, вроде бы и не на улице! Но перспективы получения хотя бы однокомнатной отдельной маломерки для большинства молодых родителей были столь же призрачными, как и провозглашённый партией коммунизм!
Устроить ребенка в садик многим родителям тоже не удавалось. Не удавалось именно тогда, когда необходимость и появлялась. Значит, матерям приходилось или не работать или бросать работу, или разрываться каким-то образом, надрываться, выкручиваться, платить налево и направо наёмным няням. Платить и деньгами, а часто и здоровьем детишек!
Кстати финансовой помощи со стороны государства молодым семьям абсолютно не хватало, особенно, студенческим семьям, и особенно тем, которые не имели поддержки от родителей. Где уж о втором ребёнке думать?
Но сейчас, справедливости ради, я вспоминаю, будто в Советском Союзе что-то всё-таки предпринималось. Конечно, что-то предпринималось! И не мало, хотя и недостаточно! Например, детские товары всех мастей всегда были неправдоподобно, если сравнивать с товарами для взрослых, дешевыми.
Помню, как моя хорошая знакомая, отличавшаяся миниатюрностью фигурки, раскрыла мне свою маленькую тайну, о существовании которой я и додуматься не мог. Оказалось, что она существенно экономила семейный бюджет, покупая себе обувь 35-го размера в «Детском мире». Покупала обувь для детей! Правда, не каждый мог так поступить! Моего сорок третьего в детских обувных отделах никогда не бывало!
Но сегодня цены на детские товары не то чтобы ниже – они несоизмеримо выше прочих цен! А такая «мелочь», как раз, и характеризует отношение властей хотя бы к сохранению численности уже имеющегося населения, не говоря о стремлении его увеличить.
Но вернусь в советское время. Не стану сглаживать – после Сталина на всех уровнях советской власти процветало лицемерие. Государство якобы поддерживало семьи, якобы поощряло рождение детей, но только для видимости, а в действительности – тайно этому противодействовало.
В общем-то, для того были и объективные причины, устранить которые никак бы не удалось. Например, в многонациональной советской стране пришлось бы стимулировать рождаемость в равной степени повсюду, в том числе, и в среднеазиатских республиках. А в них рождаемость, скорее всего, следовало бы даже ограничивать, поскольку тамошняя плодовитость очень быстро снижала долю титульной нации, то есть русских, украинцев и белорусов. Но если кого-то притеснять, то, как же быть с провозглашённым равенством и братством в СССР всех народов?
Догадываюсь, что насчёт лицемерия многие со мной не согласятся! Мол, они и сами тогда жили, но не было такого! Не было, поскольку они не видели!
Да мало ли чего они не видели или не понимали тогда и теперь! Только ведь было это! Было!
Интересно, что вопрос достаточной рождаемости оказался сродни такому важному вопросу как рост производительности труда в СССР. Со всех трибун за нее однозначно ратовали. Все вспоминали ленинские слова, будто именно она, производительность труда, в конечном счёте, и определяет жизнеспособность любого государственного строя, а сами-то полагали иначе и в своей семье поступали в соответствии со своим не афишируемым полаганием.
Понятное дело! Для повышения производительности труда следовало решительно избавляться от многочисленных бесполезных работников, от которых никакого проку.
Вроде бы это вполне разумно и всем понятно. Надо, значит, надо!
Но кого же бедному директору тогда послать в колхоз? Не того же рабочего, который на родном предприятии план выполняет! А кого посылать на дежурство в ДНД? А на овощную базу? А кем подменить заболевших или уходящих в декретный отпуск… Не теми же, которые делает реальное дело!
Вот и приходилось содержать подснежников (так их тогда называли), чтобы затыкать ими дыры, а производительность труда предприятия от удобных для директора решений падала!
Правда, можно было бы автоматизировать производство! Выгодное дело! Но для всякого директора оно туманное и потому нежелательное, да и фондов под автоматизацию вовремя не выбьешь – сплошные проблемы навалятся, время потеряешь и специалистов грамотных для работы на современнейшем оборудовании, да ещё и специалистов ответственных. Попробуй, их сыщи. Но важнее всего, что для реконструкции придётся останавливать производство, тогда выполнение плана точно сорвётся.
А если попросить помощи верхнего начальства? Можно попросить, но заранее известно, что сверху на все инициативы директора ответят мудро: делай у себя что хочешь, но план давай!
Более того, в этом вопросе, чтобы ничего не менять, любой вышестоящий начальник только директора и поддержит. Иначе и быть не может, поскольку с этого вышестоящего тоже ведь план потребуют. А в таком случае, ну ее к черту, эту пресловутую автоматизацию! План давай, как можешь, а помечтать можно и потом!
Но и это не последний тормоз на пути к советскому прогрессу.
[justify] Был у каждого директора еще один строго засекреченный от народа повод саботировать повышение производительности труда. Это повод заключался в том, что при выполнении предприятием плана сам директор, да и те, кто стоял над ним в главке и в министерстве, получали совершенно немыслимые премии – десятки
