Волчица.

вошла, окинув быстрым цепким взглядом обстановку (казённо-убогую) и человека за заваленным бумагами столом (тщедушного, и с лицом нездорового серо-зелёного оттенка).
  - Мы офицеры Флота. Хотим поговорить с работницами вашей фермы: Людмилой Кравчук и Сандрой Джоунс.
  Какое-то время стояла тишина - слышно было, как шипит, выпуская жиденькую струйку чуть охлаждённого воздуха, решётка старого, обслуживавшего всё здание, кондиционера. И жужжит муха, периодически тыкающаяся в пыльную лампочку.
  - Но по...послушайте, господа офицеры! Они... Эти работницы сейчас работают! У них - смена! И я не имею никакого права отрывать их от...
  Лицо заморыша лет пятидесяти ещё больше посерело, и покрылось бисеринами пота. Похоже, он не совсем осознавал... Или пытался и правда - выполнить свои чёртовы "административные обязанности по контролю за процессом работы": мониторы с картинками из подземных блоков занимали целый угол кабинетика.
  - Чего ты с ним церемонишься? - выдвинулась вперёд Линда. И даже присела обтянутой кожей задницей на столешницу рядом с чиновником, - Давай я сломаю ему руку, и он сразу станет сговорчивей? Ну, или давай мы его подержим, а Миша его поимеет?!
   Чиновник откинулся от стола вместе со стулом, и что-то пискнул, пытаясь ослабить воротник с узлом галстука, явно ставшим тесным, и почему-то сразу превратившимся из аккуратного аксессуара в жалкую смятую тряпочку.
  Ленайна подпустила в голос угрожающие нотки:
  - Проклятье. Сама не знаю, что меня сдерживает. От того, чтобы не пришибить очередного долбо... Дятла! Ну ты, мудила грешный! Забылся, что ли, на мгновенье? Особый Статус! - она ткнула ему в нос эмблему Танкового Эскадрона на рукаве кителя.
  - Немедленно вызови кого-нибудь, и пусть нас проводят! Сначала к Людмиле, а потом - к Сандре! И если ты, или ещё какой-нибудь идиот попробует нам помешать делать с ними всё, что мы захотим - пусть пеняет на себя! Запомнит на всю оставшуюся короткую жизнь в рудниках Иллирии!
  Чиновник поторопился пододвинуться обратно к столу и щёлкнуть селектором:
  - Дже... - он прочистил горло, откуда вместо слова вырвался не то визг, не то - стон, - Джеффрис! Подойди ко мне в ка...бинет. Немедленно! - писклявый голос, как-то сразу повысившийся на пару тонов, заставлял думать, что он поверил... Что они действительно собирались его трахнуть!
  Ленайна поторопилась закрепить эффект:
  - И не забудь: выпиши каждой недельный, полностью оплачиваемый отпуск!
  
  Через минуту они шли за хитро ухмылявшимся в седые густые усы пожилым мужчиной по лестничным маршам бесконечной лестницы. На третьем пролёте, когда свидетелей уж точно не могло быть, Джеффрис буркнул, глянув через плечо:
  - Привет, Ленайна, привет, Линда! Здравствуйте Миша. А я вас сразу узнал. Во-первых, вас показывают по визио уже дня три... А во-вторых, так приятно видеть Пратчетта на грани обморока. Вы, надеюсь, не успели его... Отыметь? А то у него - геморрой!
  - Привет, Тони. - Ленайна просто перешла на обычный тон, - А я-то думала - ты на пенсии.
  - Да, выйдешь тут, как же... Можно иногда подумать, что чем лучше положение на фронте, тем больше приходится "затягивать пояса" в тылу. Если ты не в курсе - у нас теперь одиннадцатичасовой рабочий день. И паёк опять урезали.
  - Да ты что!.. Его же и так... Еле хватало?
  - Ну да. Так что теперь все ходят стройные, подтянутые. Впрочем - не ходят. Правильней сказать - ползают. До кровати и обратно. Ни на что другое ни сил ни времени не остаётся. Так что толстушек-хохотушек у нас в блоке больше не увидите! Да что там: сейчас встретитесь и с Людкой, и с Сандрой - посмотрите сами...
  
  
  Крепкая мускулистая спина Людмилы, туго обтянутая голубым халатом, маячила в проходе между стеллажами: её обладательница, похоже, нагнувшись почти до пола, заменяла компост в гибких контейнерах (обычных мешках) для грибов. Ленайна, стараясь сделать сюрприз, подала знак своим: чтоб не шумели.
  Мощный шлепок по заднице возымел своё действие: спина вскинулась, раздался мощный рёв:
  - Что за!.. - полился буквально поток непечатных выражений.
  - Приятно видеть, что ты не изменилась! - Ленайна подалась навстречу свирепо развернувшейся женщине с морщинистым красным лицом. Из ноздрей торчали цилиндрики фильтров, а на шее уже явственно обозначились три тоненьких складки-морщины - от старости?!
  Глаза женщины вдруг прищурились:
  - Ленайна?! Я поверить не могу! Это правда ты, бешенная сучка?! Вот уж не ждала, что тебе настолько снесёт башку, что ты припрёшься сюда!!! - Людмила не стала ждать, а запросто сграбастала старую знакомую прямо как была - в покрытом засохшей глиной и компостом замасленном халате! - в медвежьи объятия.
  Ленайна и не подумала отстраняться. Ей что-то укололо в сердце: их помнят! Уж Людмила-то никогда не лицемерит! Всегда говорит то, что думает!
   - А где же Линда? - работница чуть отстранилась, - Ба! Да ты ещё с-сучистей, чем твой альфа-лидер! Шикарно выглядишь, чтоб тебя!.. А это кто?
  - Это - Миша. Наш напарник по "Волчице"!
  - А, ну как же - слышали, слышали... Правда, визио у нас тут нет, но по радио про ваши подвиги передают каждые два часа! Поздравляю! Вот уж жутко, наверное, всё это... А к нам - на отдых, что ли? Или... Ностальгия замучила?! - Людмила прищурилась. Выпустила, наконец, и Линду из медвежьих объятий, в которых трясла её, словно терьер - крысу, пожала Мишину руку, и отстранилась, чтобы взглянуть ещё раз на всю троицу:
  - Нет, хуже не стали. А то нам тут слухи пускают, лапшу навешивают: "Армия уродует людей! Делает из них бездушных роботов!" Брешут, стало быть, как поповы собаки: на всё готовы, только б народ не ломил в приёмные пункты... Записываться добровольцами.
  - А что, Людмила? Многие записываются?
  - Да нет. Нет. Сейчас - немногие. Потому что боятся Армии ещё хлеще ферм, шахт и полей.
  - Но Джеффрис, - Ленайна кивнула на молча стоящего, и не без хитринки в глазах наблюдавшего за их встречей мужчины, - сказал нам, что у вас теперь ужесточили режим. Смена - одиннадцать часов! Урезанный паёк. Что может быть - хуже-то?!
  - Как - что? Здесь хоть знаешь: поработал до восьмидесяти лет, и - законный пенсионер. На всём готовом. А там - вдруг убьют?!
  - Чёрт возьми... Вы что - не знаете статистики? В боях гибнет не больше ноль семидесяти пяти сотых процента рядового состава в год! Это даже меньше, чем ваши показатели смертности от болезней и несчастных случаев!
  - Это - по твоей версии! (В первый раз слышу такие цифры!) А по данным нашей Официальной Пропаганды - за время службы гибнет каждый пятый доброволец-новобранец!.. (Ленайна быстро прикинула: а ведь верно! За тридцать лет службы, да умноженной на ноль семьдесят пять... Примерно так и получится!) Людмила выдохнула:
  - Да ладно - чего это мы взялись: о плохом да о плохом! Вы-то наверное, не для того сюда приехали, чтобы навербовать во Флот новых... Дур?!
   Ленайна рассмеялась. Просто и открыто. Людмила и правда не изменилась. Она-то точно всё им расскажет, что они захотят узнать про "родную" планету:
   - Верно. Никого мы вербовать не собираемся. Давай-ка, собирайся. Нет, лучше просто оставь всё это - как есть. Сейчас зайдём за Сандрой, да поедем кутить! Предаваться воспоминаниям счастливого детства, петь, и пить... Алкогольные напитки!
  
  
  Сандра что-то перемешивала в огромном баке. Их появлению если и удивилась, то виду особо не подала. Обнималась с Ленайной и Линдой сдержанно. С Мишей вежливо поздоровалась за руку. Ленайну неприятно поразили землистого цвета странно впалые щёки - словно у Сандры вставные, к тому же, плохо подогнанные, челюсти.
  - Сандра! А ты как будто похудела... Что-то случилось?
  - Ну да. - за Сандру ответила Людмила. - Недавно ей вырезали желчный пузырь. И половину печени. Кажется, ей противопоказана диета из дрожжевой массы с отрубями... Теперь вот кушает только сухари.
  - Проклятье! А... Чем вас тут ещё кормят? В столовых, в-смысле?
  - Да знаешь, Ленайна, особо не балуют. То протомасса из снятых дрожжей, то - дрожжевой хлеб. Комбивит. Котлеты из водорослей с обратом. Ну, и иногда - вот таким как я, в виде исключения дают сухари...
  - Ладно. Мы... Постараемся что-нибудь придумать. В крайнем случае - купим тебе каких-нибудь таблеток. Чтоб могла кушать как люди. Ну, и, разумеется - пить!
  
  Пить пришлось много.
  Ленайна заказала прямо в номер огромное количество деликатесов, и лично сходила на кухню. Шеф-повар (пухлый мужчина лет шестидесяти с по-гусарски закрученными седыми усами, и волосатыми пальцами-сосисками) явно впечатлился, когда она одной кистью сжала в гармошку алюминиевую чашку и выразительно посмотрела на его мошонку.
  Очевидно, серьёзно опасаясь за судьбу столь ценных, и пока - неотъемлемых аксессуаров организма, сразу нашёл и диетические продукты, и рецепты их переработки во что-то вкусное - для больной с урезанной печенью. И без желчного пузыря.
  Про удовлетворение гурманских вожделений остальных участников предстоящего ностальгического вечера Ленайна позаботиться и не подумала: будут кушать то, что имеется!
  - Ладно. - когда все расселись за огромным столом с уже дымящимися на нём тарелками