Допустим. Но в таком случае вера в качестве дара бога человеку предполагает, что бог слышит верующего. Иначе зачем ему спасать верующего? Странный вопрос, лишний. Но именно такой вопрос задавал Иван, нет, не богу, - упаси его боже! - а самому себе. Зачем? Он же не бог. Но Иван думал о нем. Почему бы не предположить, что и бог думает о нем, об Иване. Но ради чего? Не ради же спасения бога. Как Иван может его спасти? Никак. И потом, богине нуждается в спасении, потому что он совершенен.
С другой стороны, почему бы ему не подумать об Иване?! Ну, хотя бы ради того, чтобы надоумить его на веру, которой может спасти его. И в самом деле, Ивану имеет смысл поверить в существование бога, если он жаждет бессмертия. Ну, кто из смертных его не жаждет? Глупый вопрос. Все смертные хотят жить вечно. Религия обещает вечную жизнь тем, кто поверит в бога, который может пожалеть верующего за то, что тот верит в него.
Но верил ли Иван? Просто так- не верил. Но с мыслью - почему бы нет?! Но вера верующего в бога не нуждается в мысли для того, чтобы верить. Одной веры достаточно. Но для Ивана, как не традиционно верующего, вера была необходима для бессмертия, но не достаточна. Он еще думал. Может быть, и мысли недостаточно. О на была необходима Ивану для веры в бога. Он мог поверить только в то, что имело смысл. Причем не абстрактный смысл, но конкретный, найденный мыслью в размышлении.
Может ли бог заговорить с ним без мысли Ивана? Зачем? Ведь чтобы в него поверить, Иван должен был о нем подумать и найти в этой думе резон для веры в бога.
Но как подумать так, чтобы узнать, что он есть? Да, бог есть, есть для того, чтобы люди спаслись от греха, например, греха неверия. Бог есть гарант веры, ее источник, основание, принцип и последняя инстанция.
Однако существует ли бог помимо веры? Не по вере, а сам по себе? Является ли он тем, что можно назвать Самое Само или Сверхсущее? Если является, то его сущность есть Сверхсущность. В этом качестве бог есть источник бытия всего сущего, податель всяческих благ, их творец. Он отличается от всего материального тем, что является духовным, духом, трансцендентным миру творения, как материального воплощения духовного.
Бог отделен от материального мира не-бытием. Только так он может быть одновременно имматериальным и творцом материального. Вместе с тем он творец и идеального мира, мира идей, как образца, примера мира материального. Он творит мир идеями. Но уже не для представления самому себе в виде, в идеи идей, а воплощения он нуждается в материале оного воплощения. Что может служить материалом для творения мира материи? Сама материя как нечто неопределенное, бесформенное. Тогда идея мира есть его форма. Это идея мудрости бога.
Или бог творит мир из самого ничто. Но как? Есть ли начало божественного творения мира из ничто? Бог сотворил свой мир, мир бога в вечности или во времени? Если он сотворил, то творил во времени. Чтобы творить в вечности, следует творить всегда. Но тогда мир бога был, есть и будет всегда. В таком случае не было мира бога до бога и после бога, помимо бога. Он есть только вместе с богом. Значит, нет начала мира бога и нет ему конца. Тогда было ли его творение. Оно немыслимо.
Другое дело, творение богом здешнего или материального мира. Оно имеет начало. Этот мир имеет начало. До него есть мир бога. Или время разделяет мир бога и наш мир или мир, в котором мы есть.
Следовательно, бог сотворил сначала время, в котором он уже творил мир как пространство, место, где мы появились, есть. Вместе время и пространство есть условия нашего существования, формы бытия. Мы существуем в пространстве и во времени мира путем движения. Поэтому у каждого сущего мира в целом есть история бытия, которая у существа, вроде человека, является историей жизни, жизненного пути.
Человек же, в отличие от других мировых существ, сознает, разумеет, как свою историю, так и историю мира в качестве части общей истории мира людей и мира в целом.
И все же, что означает выражение "бог сотворил мир из ничто"? Не то ли, что бог творил мир не из себя, не из собственного мира идей или ангелов, из духов. Тогда из чего? Но кроме их не было ничего еще. В этом смысле бог творил мир из ничего. Когда мир был сотворен, то после бог творит мир из самого мира. То есть, он использует мир в качестве материала творения. До мира материи уже должно быть время. Из него и сотворил бог мир. Время есть - есть и творение, как акт возникновения во времени. Все сосредоточено в боге. Оно, как мир, раскрывается, развертывается в виде пространства из точки или места творения.
Этой точкой перехода из мира бога в мир материи и является время. Из него раскрывается мир как собрание мест из начала, как одного места времени. Уже во времени мир существует в виде пространства, в котором возможно движение всего того, из чего состоит мир. И оно двигается, распространяется по нему со временем.
Ивана больше всего мучил вопрос о том, откуда он появился? Вопрос, конечно, интересный. Но дело было не так просто, как могло бы показаться рядовому персонажу да читателю. Его нисколько не занимал вопрос физического происхождения. Ивана волновал вопрос метафизического происхождения, к которому, естественно, его мама и папа не имели никакого отношения. Тогда кто имел? Бог, он сам? Как сказать. Или, это языковой вопрос, вопрос из русского языка? Да, выражение взято из русского языка. Но смысл, выраженное откуда? Это вопрос уже не синтаксический, а семантический и прагматический. Он имеет отношение к нему самому. Кто является творцом его, сознающего себя Я? Бог? Или люди? Они тоже считают себя Я, то есть, тем, что обозначается в русском языке личным местоимением в единственном числе.
"Но они ли сами творят себя? Да, действительно они осознают самих себя, как Я, в собственном теле, которым их одарили родители. Это понятно. Но насколько я, как и прочие разумные существа, являюсь виновником Я? Ведь я несу вину за все, что ни подумаю, почувствую и сделаю", - так думал Иван, теряясь в догадках о происхождении Я.
И в самом деле, любезный читатель, кто является создателем Я? Само Я? Понятное дело, что Я находит воплощение в личности человека. Оно человека. Но от кого оно. Это дар кого? Бога? Достаточно так сказать и все становится понятным. Но настоящее, истинное ли это понимание или оно иллюзорное, ложное? Не является ли такое утверждение легким решением трудной проблемы, если не тайны? Тайна же не имеет решения, - на то она и тайна.
"Кто я такой?" - спросил себя Иван.
- Иван, - ответило Я.
Иван буквально опешил.
Как так? Он услышал вроде бы себя. Но был ли это точно он или еще кто-то, Иван не был полностью уверен. Ему казалось, что в нем сказалось это Я само собой. Само собой, как самое само и есть Я. Оно заявило, что есть он, Иван. Не он, а в нем сказался некто в качестве него. Услышал ли он это в действительности или ему только подумалось, и это был его внутренний голос? Да, и что такое этот самый "внутренний голос"? Это глас божий, гул языка в качестве дома бытия, стены которого огораживают пространство личного само-стояния? Не есть ли это заявление голосом бессознательного, извлеченного, исторгнутого из глубины души и отразившегося эхом в его сознании, чтобы вознестись в царство идей в качестве уже идеи Я в чистом виде.
Иван хорошо понимал, что если есть бог, то он поможет. Поможет в чем? В вере. Она опора. Опора в чем в жизни. Она есть, если есть добро. Бог и есть добро, благо. В этом заключается сущность бога. Он же, бог, есть сущий добра. Поэтому люди просят у него не жертвы, но милости. Не они, а бог простит.
Без этой веры нет надежды. Надежды на что? На спасение. Спасение от чего? От греха и от следствия греха - смерти. Вера есть начало. Надежда - путь.
Конец пути любовь. Поиск бога есть поиск любви, как единения с тем, кого ищут. Любовь поможет найти бога. Вот почему бога следует любить больше самого себя. В это смысле он и есть любовь как таковая. Вечная жизнь в любви, в единстве с богом, с вечно другим в тебе в качестве Я.
Любовь к богу является условием любви к самому себе. В боге, как в любви между Я и Ты, трансцендентное, потустороннее, внешнее становится имманентным, посюсторонним, внутренним. Это дает возможным любить, и самого себя, и другого, например, человека, как самого себя. Любовь помогает человеку ставить себя на место другого, а другого на место, вместо себя.
Последнее может примирить человека со смертью, преодолеть обиду человека на людей. Это говорит не о том, что смерть благоприятна, а о том, что жизнь не заканчивается с этим миром. Смерть есть факт, события отсутствия человека в мир, где ничто не вечно, включая сам мир. Поэтому существование в нем рано или поздно заканчивается. С точки зрения вечности, как философской точки зрения нет никакой разницы между рано или поздно.
В этом осознании, понимание состоит роль философии или размышления в качестве утешения, упокоения. Вот почему Боэций утешался философией накануне казни, а Сократ у Платона говорил о том, что философия есть неспешное приготовление мыслящего к смерти, к встрече с вечностью. Умирая для этого мира, человек рождается доя иного мира, где нет ни смерти, ни греха, ни страдания от него.
И спасает не ритуал, а сознание единства с богом в целом. Ритуал нужен тому, в ком нет сознания, кто ведет бессознательную, бытовую, родовую жизнь. Ритуал, привычка, обычай есть замена счастья сознания, как жизни, так и смерти в миру. На миру и смерть красна. Этот мир заслуживает того, чтобы умереть, больше не страдать в нем. Радость есть в нем, чтобы выдерживать страдание по той мере, которая отпущена каждому. У каждого своя мера безмерного страдания. Оно безмерно в том смысле, что другой может страдать больше тебя.
[justify] Так в