Конец увенчивает твое путешествие по времени от прошлого к будущему в настоящем вечером, когда в мысли прокручиваешь в круге времени дня весь путь. Ты вспоминаешь о минувшем дне и о всем том, что случилось и стало событием в бытии. И задумываешься о том, что еще не случилось, но может случиться в будущем при твоем "воскресении" от сна. Ты прошел путь, испытал себя и узнал, кто ты есть на самом деле.
Завтра снова в путь. Теперь же ты устал и заснул. Но бессмертная душа не спит, она бодрствует в ином миру. Жизнь продолжается в ином измерении. Она снова начинается там, где заканчивается дневная жизнь. Это жизнь во сне. Там сознание отвлекается от здешнего мира, чтобы переживать в себе, что в него впечаталось за день, или касается иных миров, неведомых материальному миру тел. Это миры тонких, душевных форм или духовные миры без форм, ибо формами в нем являются сами духи, проницающие друг друга.
Лучшее, что есть в этом мире, - человек, - не может стать лучше самого мира. Человек есть плоть от плоти мира, дитя природы, живет искусственной жизнью. Она портит его, - он болеет, страдает и не понимает, что цивилизация, как мир людей, является свидетельством его неисправимости. Так зачем исправлять человеку самого себя, стремиться к тому, чтобы стать лучше самого себя?
Таким путем он портит только собственную природу.
Стать лучше может только избранный из людей. Лучше кого? Естественно всех остальных людей. Чем лучше? Тем, что он не от мира сего. Всем прочим на судьбе написано быть, как все, следовать путем сего мира. В противном случае они станут против мира и, разрушая мир ради того, чтобы он был лучше, разрушат сами себя.
Да, можно стать лучше, но не как обитателю здешнего мира, а как его посетителю из мира иного. Что он здесь забыл и потерял в качестве загулявшего путника? Не самого ли себя. Ему пора очнуться от наваждения и понять, что этот мир есть навязчивая иллюзия, опостылевший морок, во всяком случае для него.
Так думал Иван, нежась в теплых лучах восходящего солнца. Но по мере того, как время приближалось к полудню, солнце накалялось и его яркие лучи стали уже не ласкать, а жечь его краснеющую на глазах кожу. Иван был вынужден спрятаться от палящих лучей безжалостного солнца под зонтик. Но под ним было душно. И поэтому Иван, разбежавшись, бросился в синее море, пытаясь в нем остудить свой благоприобретенный жар. Там, в морской воде, он нашел себе место, качаясь у берега на мелких волнах.
Неужели ему следует выйти опять на сушу и сгореть на солнце во искупление чужих грехов. Готов ли он быть последователем Христа? Но для этого надо, как минимум, верить в искупительную жертву Иисуса. Является ли он Спасителем? Эти мысли растревожили душу Ивана, заставив его покинуть море, пляж и удалиться в свою комнату в третьеразрядной гостинице. Там он предался любезным думам, отдался им целиком. Верит, верует ли он в самом деле в миссию Иисуса Христа. Да, он верит в бога, верит, что есть тот, кого русскоязычные люди называют "богом". Но верует ли он в Иисуса Христа? Ему было трудно однозначно и положительно ответить на этот важный вопрос. Так ответить мешало его собственное толкование и понимание роли Иисуса в событии спасения.
Спас ли себя сам Иисус от смерти? Воскрес ли он и собственноручно явился своим ученикам? Как сказать. Ну, ладно, сначала можно допустить такое чудо. Но ему, Ивану, живущему спустя две тысячи лет после воскресения, какой в этом прок? Ведь Иисус уже давно вознесся и отошел в мир иной.
Или Иисуса спас от смерти бог? Но христиане веруют в то, что Иисус Христос сам является богом. Или он является сыном бога. Но тогда сына бога спасает не сын, а бог в качестве его отца. Однако, как можно быть одновременно отцом и сыном самого себя? Зачем использовать семейную символику, когда в этом случае она теряет свой смысл. Или верующие по природе своей веры не способны дружить с здравым смыслом? Они, что, малые дети, незнакомые с простой логикой? Нет. Они объясняют свое несогласие с элементарной логикой особым случаем веры.
Значит, их религиозная вера не чувствительна, безразлична к кричащему противоречию в том, что они утверждают.
Задумавшись, он уставился в одну точку. Но мысль никак не шла. И он поймал себя на мысли, что точка, на которую он смотрел, оказалась, обрела зримые черты стула у противоположной стены в углу. Это вызвало у него раздражение. Он почему-то почувствовал сильную тревогу и очень удивился этому.
Внезапно ему почудилось что кто-то сидит на этом проклятом стуле. Это было какое-то бесформенное и отвратительное существо. И каково было его удивление, когда оно повернулось к нему лицом и оказалось им самим. Иван сначала подумал, что там стоит зеркало и он просто видит самого себя в нем.
Но присмотревшись он не заметил в углу никакого зеркала и вдруг похолодел от ужаса. Еще большего страха на него нагнало возникшее неизвестно откуда видение, когда оно заговорило, нет, не человеческим, но самым, что ни на есть человеческим, легко узнаваемым, "его" голосом. Этот голос раздавался как бы издалека, из глубины, изнутри его головы.
- Кто тебя выдумал? - неожиданно спросил двойник Ивана, так что он прямо опешил.
- Кто меня выдумал? - повторил за ним Иван, как бы не веря своим ушам. - По идее это я должен спрашивать, а не... ты. Ты - сое отражение, а не я - твое.
- Перестаньте мне тыкать. Ну, где, спрашивается, у вас культура?
- На бороде, - огрызнулся Иван.
- Вот-вот. Между тем бороды у вас нет.
- Не заговаривайте мне зубы, при-видение несчастное.
- Вы посмотрите-ка на это чудо, - явился мне на глаза, не запылился, и еще оскорбляет меня.
- Такие слова вправе говорить только я! - возразил видению Иван. - Скажите, пожалуйста, меня назвали чудом. В таком случае кто вы тогда?! Да, что с вами говорить, прямо как с зеркалом, со своим отражением, ожившем в нем. Вспомните "Тень" Андерсена. Вы что ни на есть настоящий самозванец. Нет, я ошибся: вы не настоящий.
- Как же так? Если я самозванец, ваш образ не в сознании, а уже вне его, в мире, то вы вместе со мной тоже вне сознания, вне себя.
- Вы намекаете на то, что я сошел с ума?
- Ну, конечно. Только если, напротив, я не есть образ вашего больного воображения, а являюсь действительно реальным.
- Вы здраво рассуждаете. Причем моими словами, которыми я привык пользоваться. Еще и поэтому я называю вас моим самозванцем. Когда же вы называете, наоборот, меня своим двойником, то это звучит, по меньшей мере, дико, абсурдно. В результате, каким бы ни выглядело ваше рассуждение здравым, на самом деле оно ставит все с ног на голову, выворачивает наизнанку и является форменным извращением.
- Вот так, да? Молодец! Нечего сказать. Прямо вылитый философ. По вас плачет "палата номер шесть". Да, ладно. Допустим вы правы. Есть, как я, так и вы.
- Кто есть я, я и так отлично знаю. Вопрос заключается в том, кто есть вы.
- Не перебивайте меня, пожалуйста. И не изображайте из себя Гамлета: "Я или не я, а ты? Вот в чем вопрос".
- В том-то и дело, что я не задаюсь вопросом о том, кто есть я. Я спрашиваю вас, кто есть вы?
- Идете, так сказать на "вы"?
- Правильно, - подтвердил я слова своего двойника, думая про себя, что являюсь невольным участником театра абсурда.
Ну, такого просто не может быть в действительности, за исключением сознания, которое оказалось вне себя, находясь в самом себе. Значит, оно является больным, потерявшим разницу между собой и миром. В противном случае обычное состояние сознания, свойственное многим людям, выходит больным. Что, согласитесь, здравомыслящий читатель, и есть абсурд, полная бессмыслица. Вот поэтому не думайте много и долго. Так и до беды недалеко. Короче говоря, "не ходите, дети, в Африку гулять".
- И о чем вы тут размышляли? – между тем спросил его двойник.
- С чего вы взяли? – ответил вопросом на вопрос Иван.
- Как раз с того, что ваши мысли вызвали меня, - объяснил самозванец.
- В таком случае вам и карты в руки.
- Значит, вы не хотите мне помочь. Что ж вы думали о боге.
- Вы читаете мои мысли?
- Если бы это было так, то не я, а вы были бы на моем месте.
- Что вы хотите этим сказать?
- Только то, что вы находитесь на своем месте. Это я пришел в ваш мир, для меня чужой.
- Не понял.
- Вы мне не верите?
- Да. Но я не об этом. Мне не понятно, как то, что с ваших слов я нахожусь на своем месте, связано с чтением чужих мыслей?
[justify] - Ну, какой вы непонятливый. Я тот же самый