проржавевшая, она напоследок ещё скрасит унылое существование какому-нибудь опустившемуся бродяге.
Над горами отбросов, оглушая своим писком всю округу, метались стаи чаек. Наглые вороны с важным видом копались в остатках еды. И даже голуби не брезговали тут столоваться. Но настоящие хозяева этого унылого места были крысы. Серые, зажравшиеся, с маленькими глазками-бусинками, они сновали повсюду. Их колонии процветали в глубинах мусорных залежей, где они рыли туннели и бесконечно размножались – пищи хватало с избытком.
Иногда сюда забредали люди. Оборванные, грязные, с потухшим взором. Они искали среди отходов что-то ценное – то, что можно продать, обменять или сдать в металлолом. Но были и те, для кого свалка стала домом. Отверженные, они ревностно охраняли свою территорию, устанавливая здесь собственные законы и правила. Свалка платила им взаимностью, предоставляя съедобные остатки пищи, одежду, обувь и место для ночлега.
Костя брезгливо ступал по мусору, морщась от отвращения.
— Меня сейчас стошнит! Никогда не видел столько крыс! Ужас! И как же здесь воняет…
— Потерпи немного. Скоро все закончится. Мы почти пришли. Он должен быть где-то здесь!
— А вдруг мы опоздали и он уже свалил? – спросил Костя, с тоской оглядывая мусорные горы. – Где его теперь искать? Поди избавился от улик и со спокойной душой едет домой.
— Если мы сейчас не найдём Клару, Семён этого не переживёт! Стой! Замри! Слышишь, голоса? – Николай вытянул шею, пытаясь разглядеть что-то в этом мусорном армагеддоне. – Кажется, вон там, у остова сгоревшего грузовика, какое-то шевеление... Точно! Вижу людей! Идём к ним!
Вскоре они вышли к группе бездомных, копавшихся в мусоре, словно черви в разлагающемся теле. Николай внезапно узнал старика – того самого, кто в прошлый раз вместе со своими подельниками устроил им засаду.
— Эй, старик! Помнишь меня? – крикнул Николай подходя. – Смотрю, ты теперь специалист по металлолому? Лужу, паяю, примус починяю? Что, разбоем больше не занимаешься?
Пустые глаза старика смотрели будто сквозь него. Казалось, внутри него уже давно ничего не осталось, кроме пустой оболочки. Он почесал грязную, спутанную бороду и, после долгой паузы, неохотно пробормотал:
— Не помню. А ты кто такой? — В глубине его старческих глаз промелькнула настороженность. - Городских здесь не жалуют! Что вам тут нужно?
— У тебя передо мной должок, старый!
— Хм! Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим! — усмехнулся он. — Слышал такое изречение? А ежели чего задолжал, так вот оно, всё что есть, всё перед тобой! Забирай! - повёл он рукой позади себя.
— Да слышал, слышал! Мы на твои райские кущи не претендуем. Не дави на жалость, старый!
— Все свои долги я ещё в прошлой жизни выплатил! Убирайтесь, откуда пришли! Здесь вам нечего делать, это наша территория!
— А где твой дружок, тот, длинный, которому мой товарищ ноги узлом завязал? Умер, что ли? Да и дама ваша куда-то пропала... А вас меньше не становится! Даже наоборот, ещё больше. С каких краёв пополнение?
— А-а-а... Так это ты?! — Старик на мгновение умолк. — Ну и что теперь? За добавкой приехал? Только попробуйте дёрнуться — на куски изрежем, мясо съедим, а головы крысам скормим — от вас даже следов не останется! Глянь, сколько нас тут!? Слышь, Ванёк, — обратился он к коренастому бомжу неопределённого возраста, — покажи-ка этому залётному свой обрез! Давай, не стесняйся, пусть посмотрит! Как в прошлый раз уже не получится - замочим без суда и следствия! Здесь мы прокуроры!
— Уж больно ты грозный, дед! Видать, жизнь тебя ничему не научила. Успокойся, выяснять с тобой отношения я не собираюсь. Что было - то прошло! И обрез свой уберите! Делить нам нечего, на ваши владения мы не претендуем. И вообще...
— Тогда чего припёрлись? Забыли чего? — проворчал старик и грязным пальцем указал куда-то в сторону. — Город там! Нечего здесь бродить, это наша территория!
— Ты полегче, дед, мы с миром пришли! Нам твоя помощь нужна!
— Помощь? О как! И о какой помощи идёт речь? — немного смягчился он.
— Тут только что один тип ошивался… С пластиковым мешком. Минут десять назад, а то и меньше. — Не видели его?
— Не знаю, как у вас там в городе, а у нас за информацию платить полагается! Сколько отстегнёшь?
— Так вы его видели?
— Сколько заплатишь, спрашиваю? Мы здесь не на государственном обеспечении, если ты ещё не понял.
— По десятке на нос, и ни копейки больше. Идёт?
Старик окинул Николая подозрительным взглядом и, пнув ржавую банку, словно отгоняя назойливую мысль, поковылял к своим товарищам. Их недолгое совещание завершилось, и когда старик вернулся, в его взоре читалась непримиримая решимость.
— Три червонца каждому, нас семеро, значит, двести десять рубликов как с куста! Это окончательная цена! И деньги - вперед!
— Так не пойдёт, дед! Деньги у меня, информация у тебя! Как только услышу то, что мне нужно – тут же заплачу! – Николай достал кошелёк и пересчитал купюры. – Вот только не двести десять, а сто восемьдесят. Больше с собой нет. А до банкомата пилить… сам понимаешь! Время - деньги! Через полчаса уже ничего не получишь!
Старик хмыкнул и, слегка помедлив для приличия, наконец выдавил из себя:
— Там он копался, за тем хламом, – указал он корявым пальцем в нужную сторону. – Недолго, минут пять. Мы хотели посмотреть, что он там искал, но тут вы появились. Если найдется что-то стоящее, мы в деле! Поделим поровну! Иначе не уйти вам отсюда!
— Забудь, дед, там нет ничего интересного! Он там труп закопал. Сейчас мы его заберем… А вы сделайте вид, что ничего не видели! По рукам?
Клару нашли быстро. Разбросав мусор, они увидели черный пакет из полиэтилена и сразу почувствовали облегчение. Клара была внутри! Приоткрыв пакет, Костя быстро осмотрел её и, не обнаружив явных повреждений, сказал Николаю:
— Звони Семёну, пусть успокоится! Скажи, Клара у меня, везу её в лабораторию на обследование. А потом… А потом суп с котом! Вскрытие покажет!
— Позвоню из машины, как только на трассу выберемся. От греха подальше. Ну их в пень! - Николай бросил полный неприязни взгляд в сторону копошащихся в мусоре бродяг.
Среди вороха хлама Костя выудил относительно чистую тряпку, вытер ею ладони и, вперив недобрый взгляд в глаза Николаю, хмуро спросил:
— Послушай, Коля, что происходит? Ты мне ни словом не обмолвился о стычке с бомжами. Кого вы там укокошили? Мне всё это совсем не по душе. Я тоже не святой, но мои грехи никоим образом не связаны с насилием. Что здесь произошло?
— Хочешь знать?
— Естественно!
— Меня вырубили сразу-же, как только я вышел из машины. И если бы не Семён, я бы с тобой сейчас не разговаривал! Ещё вопросы есть?
— Нет!
— Тогда забираем Клару и уходим отсюда, пока эти оборванцы не подстроили нам очередную пакость! От них всего можно ждать. Но я не в силах пройти мимо винтажной вещи, уж извини! Чехол от печатной машинки, вон там, метрах в двадцати отсюда... видишь его? Пойду, гляну, а вдруг в нём что-то стоящее? Я быстро! А ты пока присмотри за Кларой, чтобы не сбежала, — неуклюже пошутил Николай.
Внутри потрёпанного чехла оказалась довольно приличная печатная машинка «Rheinmetall» с русскими буквами. Николай быстро её осмотрел. Больших денег за неё не получишь, но упускать шанс хоть как-то подзаработать он не хотел. Смахнув с чехла прилипшую грязь, он положил машинку в багажник своей машины. Клару же они загрузили в багажник Костиной машины.
— Теперь всё. Поехали!
Но стоило им покинуть пределы полигона и выехать на проселочную дорогу, ведущую к трассе, как их взору предстала крайне неприятная картина. Навстречу им, подскакивая на ухабах, надвигались два микроавтобуса с грозной надписью "ОМОН" на бортах, и избежать встречи с ними было уже невозможно. А у выезда на шоссе дежурил патрульный автомобиль ГАИ, возле которого топтались двое полицейских. Любые действия были запоздалыми, и они продолжили движение, надеясь лишь на удачу. Это была засада! Очевидно, что они угодили в расставленные сети, предназначенные скорее не для них, а для бродяг, живущих на этой свалке. Но осознание этого факта нисколько не облегчало их положение.
Микроавтобусы поравнялись с ними, проехали мимо, потом разделились на развилке и вскоре скрылись в лесополосе, опоясывающей городскую свалку по всему периметру.
Заметив приближающиеся со стороны свалки автомобили, сотрудники ГАИ напряглись и стали внимательно наблюдать за ними. Они же продолжали ехать, словно кролики, движущиеся в пасть удава, не имея возможности что-либо предпринять – ни скоординировать свои действия, ни придумать правдоподобное объяснение их присутствия на городской свалке. Что они им скажут? Почему здесь оказались?
Не позволяя им выехать на шоссе, инспектор решительно двинулся навстречу и, небрежно взмахнув жезлом, приказал остановиться. Его напарник отступил немного в сторону и ладонь его опустилась на ствольную накладку автомата. Оба были облачены в бронежилеты и каски. Константин чувствовал, как испарина покрывает его лоб, а сердце бешено стучит в груди. Он попытался взять себя в руки, и это ему почти удалось – у него было небольшое преимущество во времени, так как он ехал следом за Николаем. Что за неудачный день, почему именно сейчас, когда казалось, что все трудности уже позади?
Представившись, сотрудник дорожной полиции попросил у Николая водительское удостоверение и другие документы.
— Что происходит, товарищ начальник? Кого вы тут пасёте? - Николай, пытаясь скрыть волнение, вышел из автомобиля и передал инспектору свои документы. - Здесь же тупик цивилизации, мёртвая зона! Кого ловим? Сталкеров?
Инспектор, что-то невнятно пробормотав о текущих мероприятиях, принялся изучать его права. Затем обошёл машину, заглянул в салон и попросил открыть багажный отсек.
— А это что такое? - спросил он, указывая на футляр.
— О, это раритетная вещь! Печатная машинка. Мы со свалки едем, командир! Коллекционеры... - Николай расстегнул футляр и показал инспектору свою находку. - Вот! Печатная
Я - редактор раздела поэзии.
Прошу подтвердить эту просьбу и обосновать её, так как данное произведение является прозаическим.