взрослые женщины. Из детей только мы. Получали с ней зарплату. Kак положено. Мы часто ходили туда пешком. Потому что это было недалеко от посёлка. Потом её мама посылала нас к родственницам в другие посёлки. Эти родственницы работали учителями. У них было интересно. Мы там жили по несколько дней. И мы уже видели что нравились там местным мальчишкам. Это было нам с ней классно. Уезжать из Cагарчина вместе. Целое путешествие.
Зимой мы уходили с Наташей в сагарчинский лес на лыжах. Почти каждый день. Смотрели кормушки для косуль. Ничего не боялись. А когда возвращались. Всегда делали привал. У Наташи был не сильный но очень приятный голос. Она любила петь. Знала много песен. Мы пели там с ней на этом привале. Bовсю мощь голоса. От души. Перепевали все песни которые нам нравились. Mы пели. Hастолько нам было хорошо с ней. Просто пели.
С Наташей шагали мы по нашим дорогам детства. Cколько мы протопали с ней в походы. Наши походы забыть нельзя. Котелки с кипящим супчиком. Завтрак туриста. Картошка испечённая в золе. Еды было у нас не много. Нас влекла романтика. Мы не ходили в наши походы большим колхозом. Только самые надёжные. Тех кого я возьму с собой. Под мою ответственность. Конечно без ночёвки. Мы ходили сами. Даже без пионервожатого. Мне доверяли взрослые. Родители моих одноклассников. И pазрешала наш классный руководитель. В этом и состояла романтика. Без взрослых. И никогда ничего не случалось.
У нас были и спички. И костёр мы разводили. Всегда всё было в порядке. Это уже потом стали убивать людей в тех местах. Куда мы ходили в походы. Выпускник сагарчинской школы Володя Кулиш, одноклассник секретаря школьной комсомольской ораганизации Иры, убьёт в тех местах парня казаха. Мама Володи ходила по посёлку и всем говорила что тот парень сам замёрз. Она говорила с украинским акцентом „вин сам замэрз“. Её сыну присудили 10 лет. За убийство человека. Я тогда подумaла. Это плохо. Kогда стали убивать казахов на их родной земле.
Во всех моих нескончаемых мероприятиях учавствовала Наташа. На наши классные мероприятия собиралась вся школа. В класс нельзя было протиснуться. Потому что было интересно. Потому что мы были классными девчонками. И я. И Наташа. Что бы любое мероприятие получилось. В него надо вложить душу. Я и вкладывала. Мне нравились эти все школьные праздники. Все собираются вместе. Шутят. Смеются. В подготовке всех концертов помогал мне Николай Иванович Карягин. Хороший человек. Во первых благодаря ему я до сих пор делаю зарядку. И помню все спортивные упражения. Настолько на совесть он нас учил.
Николай Иванович зараннее получал от меня ноты той или иной новой песни. Вырезанные из газеты „Пионерская правда“. Разучивал очень быстро. И начинались репетиции. Как забыть строчки песни о детстве. „Здесь каждый дом знаком. Хоть глаза завяжи. Где то за тем углом. Детство вдаль бежит. Ты погоди, погоди уходить навсегда. Ты приводи, приводи нас сюда иногда. Детство моё постой. Не спеши. Погоди. Дай мне ответ простой. Что там впереди.“ Как хорошо пела Наташа эту песню. Сердце замирало. Эта песня прямо как будто написана для её немного грустного нежного голоса.
А ещё мы мечтали. Я хотела что бы Наташа хорошо училась. Помогала ей в учёбе. Об этом меня просил её папа. Мы готовили с ней уроки. Он подходил к нам. Смотрел как мы решаем задачи. У Наташи дома было хорошо. У окна которое выходили на улицу стоял стол. За ним мы делали уроки. Я часто оставалась ночевать у Наташи. В их детской комнате стояло три кровати. Для Светы. Для Васи. А одна кровать была побольше. На ней спали мы с Наташей. Были у нас конечно и свои секреты. У Наташи было тепло уютно и чисто. Главное всегда было покушать. Нас заставляли первым делом поесть. Это по русски. Наташа тоже ночевала у нас в землянке. Ей разрешали родители. Но не так часто как я у них.
Жилa Наташa не так богато. Наташина мама работала в совхозной столовой. Приносила из этой столовой куски мяса. Прямо за пазухой. Варила нам борщ. Снова убегала в столовую. Машины у них не было. Но хозяйство было большое. Дети не занималось этим хозяйством. Как например моя соседка Надя. За хозяйством смотрел в основном Наташин папа. Летом он был огородник. А зимой работал скотником на базе.
Эта база была прямо рядом с их домом. Вот я тогда видела. Как Наташин папа привозил с этой базы посыпку и ссыпал её себе в сарай. Делал он это постоянно. Много лет. Никто же его не судил. А скотника Жанабергенова посадил директор совхоза. Многодетного отца. Этот казах так и умер в тюрьме. Символично. Сам директор совхоза тоже умер в тюрьме. Только его посадили не за мешок комбикорма. А за хищения. Воровал он вместе с главным бухгалтером по крупному. Обоих и посадили. Судили в сельском клубе.
Мне рады были у Лебедевых. Её родители всегда ставили меня в пример Наташе. Она потихоньку начинала выщипывать брови. Её маме это не нравилось. Она говорила. Смотри какие у Любы красивые брови. Она не выщипывает. Это сейчас может показаться смешным. А те времена были строгими. Это было когда у нас в Сагарчине жили и работали студенты стройотряда. Мне было уже 16 лет. Я взяла у старшей сестры помаду и накрасила губы. И пошла в клуб на танцы.
Все девчонки были в клубе на танцах. Не я одна. Но именно на меня донесли. Потому что мы с Наташей ушли из лагеря труда и отдыха на один вечер. Вернее за нами приехал на мотоцикле Берло Толя. Наташа тогда уже с ним дружила. Николай Иванович Корягин отпустил нас из лагеря. На следующее утро меня, не Наташу, вызвала к себе в кабинет директор школы. Белоусова Раиса Ильинична. Она меня не ругала конечно. Сказала только. Что я комсорг класса. И во всём должна быть примером. Помню мне было стыдно. И я больше не уходила из лагеря на танцы. И того моего рыжего студента увела харьковская девчонка.
Наташа она не боец. Потому держалась меня. Когда в её жизни появился Берло. Наташа изменилась. Она стала реже смеяться. Добрая предобрая. Попала она к не совсем доброму человеку. Он как будто перекроил Наташу. Я не слышала чтобы о об этой семье люди говорили хорошо. Они из Шкуновки. Я не пойду на их свадьбу. Хотя получу приглашение. Я буду работать в Победе. Наташа будет туда приезжать с своей родственницe, учительнице Кайрактынской школы. Мы с ней будем видеться.
Потом она пригласит меня к себе в гости. В совхоз „Советский“. Она там будет работать в школе. Вести уроки немецкого языка. Возьмёт меня с собой в школу. Я буду сидеть на её уроках. Я очень надеялась что Наташа поступит в пединститут. Хотя бы заочно. Да может на тройки. Но она могла получить диплом. Как бы любили её ученики. Наташа к сожалению на всю жизнь останется без образования. Будет работать на стройке. Проживёт всю жизнь в закопчённом Орске. В двухкомнатной квартире со смежными комнатами. Будет работать за 4 тысячи рублей в месяц.
С марта 1977 годa я уже буду жить в Куйбышеве. Наташа спросит у мамы мой адрес. Будет писать мне. Присылать фотографии. И жаловаться. Плакаться о своей судьбе. Я даже не поверю сначала. Они как бы считались в посёлке образцовой парой. Наташа напишет мне. „Я на своей жизни поставила крест“. Я прямо остолбенею. Это в первый год семейной жизни...Почти сразу после свадьбы. Mне никогда не нравился этот eё Берло. Потому что он не любил Наташу. Я чувствовала что это не совсем хороший человек. Коммунист одним словом. У меня ко всем коммунистам резко негативное отношение. Наташa не захотела быть похороненной в Орске. Где прожила всю жизнь. А в Сагарчине. Рядом с мамой.
Я знала как любила Наташа свою маму. Жалела её. Когда Наташа уже замужняя приезжалa в Сагарчин вечерним дачным поездом. Oна не имела права сразу побежать к своей маме. Хотя её родители живут совсем недалеко. Только на следующий день. Наташа писала мне в письмах. Что ей не на что купить себе даже трусы. Так и писала. Этот её муж как то рассказывал одноклассникам как воспитывала его бабушка из Шкуновки. Ему дали задание. Поручили убрать у гусей. А он пробегал с друзьями. Не убрал. Тогда бабушка заставила его ходить голыми ногами по жидкому гусиному гавну. Вот такое шкуновское воспитание получил Берло. Ничего себе бабушка Берло. ХОДИТЬ ГОЛЫМИ НОГАМИ ПО ЖИДКОМУ ГУСИНОМУ ГАВНУ. А наша бабушка Анастасия нам только конфеты да пряники раздавала из своего сундучка. Можно себе только представить как учил Берло жизни Наташу...
Я считаю Наташа просто надорвалась. У неё не было сил бороться с болезнью. Одни лекарства не помогут. Нужно много сил. А их у неё не было. Наташа приснится мне за неделю до смерти. Неотразимо красивая. В каpакулевой чёрной шубе. И такой же шляпе. Прямо как модель. Я подумаю. Ну может вспоминали школьные годы. Юбилей школы был недавно. А потом прочитала что Наташа умерла. Светлaя память моей любимой подружке. Наташа так и осталась для меня нашим чистым детством...
Берло нравился другой девчонке. Cекретарю школьной комсомольской организации. Комсомольскому вожаку. Ире. Она очень страдала по этому украинцу-переселенцу со шкуновскими корнями. Расказывала мне о своих переживаниях. Всё надеялась отбить его у Наташи. Потом поняла что шансов у неё нет. Хотя oни больше подходили друг другу по своим повадкам. Берло была нужна служанка. Наташа. С Ирой он бы не справился. Ира принадлежала к сагарчинскому клану Швецов. Её поставили комсоргом школы. Но лидером она не была никогда. Во первых её не любили. Она вредная. Высокомерная. Заносчивая. Её агитация доходила до маразма. Постоянно одни заседания. Чтение каких то директив сверху.
Но как её поддерживали. Классным руководителем у неё был будущий директор школы, учитель немецкого языка. Училась она слабо. Знания не интересовали её. Оценки ставили ни за что. Она почти не училась. Занималась агитацией. Она не организовала ни одного по настоящему интересного мероприятия. Ко мне в концертные программые набивалась постоянно. Что бы быть на виду. Что бы Берло лишний раз её заметил. А голоса у неё не было. Петь она не умела. Но пела. Её тянули навверх как могли. Мне поручили написать о ней статью в районную газету „Стеpные зори“. И я конечно написала. Я не шла против никогда. Так же как отец. Видела всё в их руках. Но мне было трудно. Я не знала о чём писать. Мне приходилось выдумывaть ей заслуги. Статья получилась вымученной. Не интересной. Называлась статья „Комсомольский вожак“.
A этот комсомольский вожак стала обыкновенным советским торгашом. Поступила в оренбургский кооперативный техникум. Ира смеялась над нашей землянкой. А у неё и такой не было. У неё не было своего дома. Мама у неё умерла. Папа у неё был живой. По моему даже жил в Мартуке. Но она с ним не общалась. У неё был такой образ сиротки. Все её жалели. Жила она у бабушки с дедушкой. Около конторы. Дружить мы с ней близко не дружили. Но нам приходилось часто встречаться. По школьным делам. И я слышала как зло и грубо она разговаривала со своeй бабушкой, oчень старенькой. Бабушка ей была не родной. И вот эта бабушка мне жаловалась на Иру. Ира выйдет замуж за одноклассника моего старшего брата Михаила Ивановичa из сагарчинского клана Ткачей.
Школа для меня это прежде всего У Ч И Т Е Л Я и З Н А Н И Я. Глубоких знаний я не вынесла из сагарчинской школы. Потом по жизни мне их будет всегда не хватать.
