Викаревых. На столах почти ничего не было. А деньги с отца они взяли. Назвали своей родни. Получилось так что на отцовские инвалидные последние крохи гуляли совершенно чужие нам люди. Конечно всё это не понравилось сестре отца Анне Фёдоровне. Она поняла всё. Как ободрали её брата инвалида. Анна Фёдоровна повела себя на этой свадьбе под конец может не так красиво. Но по русски. Так и надо этим грязным свиньям. Моя сестра могла просто расписаться в ЗАГСе. Но ей почему то нужно было разорить нас этой свадьбой. Она же знала что берёт из семьи последнее. Она родит Андрея в феврале. Через 4 месяца после свадьбы. А летом уйдёт от Гены. Приедет к нам в Сагарчин с грудным Андреем. Она не дождётся что бы Гена приехал за ней. Уедет снова к нему.
Жить моя сестра со своим мужем коммунистом будет плохо. Но богато по тем временам. У Татьяна Ивановна в те советские времена водилась в доме настоящая чёрная икра. У неё были настоящие французкие духи. У них была машина „Жигиули“. Татьяна Ивановна проработала всю жизнь в школе интернат 512. Это был интернат для детей железнодорожников, которые живут на разъездах, где нет школы. Она была в этом интернате долгие годы председателем профкома. У них там была возможность доставать дифицитные продукты. А родители в 25 километрах будут бедствовать.
Это будут самые трудные годы для родителей. Я не останусь учиться в Свердловске. Вернусь домой. Буду жить и работать рядом. В 5 километрах от родителей. Домой буду приходить каждую неделю. Буду помогать родителем всем чем смогу. Всегда всю жизнь. И не только родителям. Всем своим братьям и сёстрам. Потому что они СВОИ. Видимо за это отблагодарит меня судьба. У меня будет интересная наполненная жизнь. Очень трудная. Но достойная. Я очень любила своих родителей. А Татьяна Ивановнане не любила их никогда. Она любила свою свекровь, мать Гены. Даже весом почти догнала её. Викарь весила 150 килограмм. А Татьяна Ивановна 120.
Татьяна Ивановна все годы будет бегать за Геной. A он от неё. По бабам. Вместе с моим одноклассникам милиционером. Татьяна Ивановна с Геной официально разойдутся в 1985 году. Через 11 лет. Но до этого, все годы, он будет страшно гулять от неё. Гена уйдёт работать в акбулакскую милицию. Потом Гена женится на акбулакской парикмахерше Тамаре. Он с Тамарой и Таня с детьми будут жить друг от друга в Акбулаке через дом. И Гена будет все эти годы ходить к моей сестре Татьяне Ивановне. У него будет как бы 2 жены.
Всю свою жизнь Татьяна Ивановна будет сражаться за Гену с его бабами. Гена очень подлый человек. Прикрывая свои похождения от Тани, он всегда будет говорить что им мешает жить моя мама. Моей маме будет запрещено подходить к их дому. Будет запрещено видеть внука. Мама будет очень страдать из-за этого. Один раз мама заболеет. Её положат в акбулакскую больницу. Она попросит Татьяну Ивановну сварить ей бульон из курицы. Моя сестра откажет маме. Скажет, что Гена не разрешает. Что он считает кур. Когда Татьяну Ивановну в 60 летнем возрасте изнасилуют и изобьют до полусмерти в своем доме в Акбулаке. Она попадёт в эту Акбулакскую больницу. Она будет вся чёрная от синяков. Думаю вспомнит она тогда как не пришла к маме в больницу. Не сварила ей суп.
Татьяна Ивановна любила золото всегда. А особенно большое широкое обручальное кольцо. НЕ ЕЁ. Она говорила всегда что нашла это кольцо на улице. Может и нашла. А может Гена на работе раздобыл. Акбулакская милиция хорошо промышляла. Ничем не брезговала. Факт состоит в том что Татьяна Ивановна гордилась этим кольцом. Носила его много лет. Я ей всегда говорила. Это плохая примета носить чужое обручальное кольцо. Ведь тот человек кто его потерял, несчастен. В конце концов один раз в Москве у неё выхватят из рук кошелёк. И в том кошельке будет это кольцо. Она будет плакать об этом кольце.
Мои эти ДВЕ сёстры похоронят отца без меня. Я летела проститься с отцом из Якутии. Вместе со своей пятилетней дочкой. Мой старший брат Михаил Иванович не мог лететь вместе с нами. Он лежал в больнице в Якутии. В тайге на радиаторе трелёвочного трактора сорвало крышку. Он еле успел отвернуться. Обварил кипящей водой себе ногу. Мои эти ДВЕ сёстры похоронят отца без меня. Не подождут несколько часов. Утром я была уже в Оренбурге. За мной никто не приехал, хотя я давала четыре телеграммы. Из Усть-Маи. Из Якутска. Из Новосибирска и из Оренбурга. Отца в этот день похоронили. Без меня. Так распорядились эти ДВЕ сёстры.
На второй день Татьяна Ивановна приехала из Акбулака со своим Геной. За телёнком. Они уже почти всё из хозяйства у мамы распродали. Приехали забирать последнего телёнка. Погрузили в свои Жигули. Я удивлялась как это телёнок туда уместился. Муж моей сестры Татьяны Ивановны, Гена Викарь, был последний крохобор. Видимо этого телёнка им не хватало для полного счастья. Через два года они разойдутся. Никогда не забуду как они заталкивали этого телёнка в машину. Что то нехорошее будет в этом. На 9 дней сёстры не приехали. Мы были только с мамой и с самой старшей сестрой Ниной Ивановной. Надо сказать что проводить отца пришёл почти весь Сагарчин. Отец всегда делал людям только хорошее.
Мама показала мне тогда список. написаный Татьяной Ивановной. Своего рода счёт. И его должна была оплатить мама. Там стояло даже сколько стоят носки, которые они на отца одели. Список расходов мои ДВЕ сёстры написали большой. Молодцы. Но они не подстригли отцу даже ногти. Так и похоронили с отросшими ногтями. Отец умер в Акбулакской больнице. Коронарный артериосклероз. Мама мне говорила. Врачи спросили их. Почему так поздно привезли они отца в больницу. У него уже тогда ноги были фиолетового цвета.
Анна Ивановна и Татьяна Ивановна всегда знали как я любила своих родителей. Я не могла попрощатъся ни с отцом ни с матерью. Умирающую мать я не могла подержать за руку. Она умерла в одиночестве закрытая под замком. Я не приехала. Что бы не набить морды этим ДВУМ. Я никогда не ругалась с Анной Ивановной. Терпела её наглость ради мамы. Мама любила её. Но Анна Ивановна сволочь. Просто настоящая сволочь. Эта откормленная на детском питании заведующая. Заморившая свою родную мать. И кормившаяся на её сиротские крохи. Мать прожила долго благодаря моему отцу. Он не разрешал ей работать на советскую власть. А по молодости ей сохранил здоровье её старший брат Колганов Кузьма Павлович, который был председателем колхоза. Бог им этим ДВУМ судья.
Мой старший брат Михаил Иванович. Я в детстве не помню его совсем. Ничем не запомнился. Вот только тем что украл в семье последние три рубля тогда вместе с Татьяной Ивановной. Потом помню как оставили его на второй год в мартукской школе. Как переживал тогда отец. Видел что у его старшего сына нет желания учиться. Михаил Иванович ничему не хотел учиться. Отец называл его дундук. Говорил Мишка ты дундук. ДУНДУК переводится как тупой, бесчувственный человек, болван. Он таким и будет по жизни. Не хотел учиться столярному делу у отца. Он перенял очень мало от того что умел отец.
Как хотел отец научить моего старшего брата играть на тульской гармони. Но Миша любил Высоцкого. Я с осторожностью отношусь к творчеству Высоцкого. Песни некоторые у него неплохие. Но он не жил так. Как пел. По Парижам ездил. Жил как король. Менял баб. Докатился до наркотиков. В целом мне не нравится Высоцкий как человек. Как личность. Его отец служил в Германии после войны. Бросил его маму. А Высоцкий он жил с отцом. С его новой женой. А не с мамой. В его песнях много придуманного им самим. Он не пережил сам то, о чём пел. О событиях знал только по рассказом. Пережить самому или только услышать. Это разные вещи.
Отец был ещё тот Сухомлинский и Макаренко. Мой отец был таким теоретиком педагогики. ПО РУССКИ. Помню было это ещё в Мартуке. Купил как то купил отец папиросы. Никогда не покупал до этого. Дорого. Отец всегда курил махорку. Для самокруток брал простую газету. Помню ему нравилась газета „Степные зори“. Я получала от редакции бесплатную подписку за свои заметки и статьи. Отец говорил. Бумага хорошая. Мягкая. А мама всегда вырезала мои заметки. Хранила их. Ещё эту газету „Степные зори“ отец брал для уборной, которая стояла у нас в дальнем углу огорода. Отец cворачивал газету так что получалась книжечка с прямоугольными листочками. Удобно было отрывать. За уборной у нас следил сам отец. Проливал его из шланга летом. В уборной у нас всегда пахло полынью.
И вот тогда отец говорит моему старшему брату. Миша на закури. Мой брат подходит и берёт у него эту папиросу. Отец его наотмашь. Да так учил. Может жёстко. Но мудро. Отец не хотел что бы его старший сын курил. Отец как никто знал как это вредно. Как курение укорачивает жизнь. Конечно мой брат на всю жизнь запомнил это. Михаил Иванович не любил курить. Когда отец ослаб. Мой старший брат отомстил ему. Выгнав отца из дома. Брат заделался тогда таким хозяином в доме. Ну куда ему до отца.
Когда Миша выгонит отца. В доме будет разор какой то. Когда нет хозяина. Он ударит меня. Заставит меня ехать в Актюбинск ему за болоневой курткой. На деньги которые прислал нам отец. Я думаю отец присылала всё таки нам на питание. А не на болоневые куртки. Мы голодали. Татьяна Ивановна в Акбулаке ела чёрную икру. А мы картошку с постным маслом. Всю зиму. Зато у моего старшего брата была болоневая куртка. Как у его "элитных" друзей. Отец имел права дать ему тогда ЛЕЩА. А мой брат не имел права выгонять отца из землянки. Не он купил эту землянку. Не он её обустроил. Миша никогда не построит себе дом. Он купит дом. B пригороде Куйбышева. Который будет служить его семье дачей. Маму ни разу не пригласит туда. Мой старший брат ни заработает ни метра жилья в городе. Я отдам ему свою квартиру.
Михаил Иванович не любил учиться. Тяги к знаниям не было у него совсем. Но в сагарчинской школе ему ставили тройки. Он тихо вёл себя. А главное был шестёркой у своих одноклассников из сагарчинских „элитных“ кланов. Ткачей. Берло. Танаевых. Мне не нравилось что мой старший брат дружит с этой „элитой“. Я видела что они посмеивались над ним. Но он этого не замечал. Чистил для них снег на той луже. Где они зимой играли в хоккей. Они гоняли по льду. А он стоял в воротах. Мёрз. Простывал. Сильно кашлял ночами. Делал для них щитки из старых фуфаек.
Они все часто проходили к нам в землянку. Какие то у них дела всегда были. В Сагарчине были русские мальчишки. Но Михаил Иванович дружил именно с этими. И я видела что они ему нравилась такая их дружба. Они не подтянут его в учёбе. Как я Наташу Лебедеву. „А зачем“. Они поедут учиться. А моему брату директор совхоза предложит идти скотником на базу. Вот так закончится их школьная „дружба“.
Я знаю что они цинично смеялись над девочками. Своими одноклассницами. Когда они например танцевали в сельском клубе хороводы. В длинных народных сарафанах выполняли такое характерное движение „верёвочка“. У них в основном были крепкие девочки в классе. Михаил Иванович и жену себе возьмёт крупных размеров. Пензячку. Наглую и бессовестную до беспредела. Он с ней лишь один раз приедет в Сагарчин к маме. И мама выгонит её из землянки. Сопроводив отцовским ругательством. „Пройди п.......а“. Мой старший брат и его „элитные“ сагарчинские
