друзья ходили на индийские фильмы. Им нравилось смотреть на полных индийских девушек. Они часто смеялись над худобой комсорга школы Тани. Циничными и не совсем хорошими мальчишками я их запомнила. И Ткача. И Берло. И Танаева.
К моему удивлению одноклассник моего старшего брата поступит в военное училище. Конечно не в морское или лётное. Покорять океан и небо нужна смелость. А трус по жизни и жалкий карьерист. Как его отец. Он пристроится помощником начальника полиотдела бригады материального обеспечения. Ну понятно. На пайки. Я не уважала совестких военных в послевоенное время. Они позорно проявили себя в годы перестройки. В Куйбышеве в моём доме в микрорайоне жило очень много семей военных. Там Поволжский военный округ. У меня соседи были военные. И я видела у них огромные картонные коробки с маслом. Такие покупал нам отец в Мартуке. А в промышленном Куйбышеве уже были введены талоны на масло. По 200 граммов на человека.
Мне не нравилась семья директора совхоза. Я была у них дома. Они неплохо разжились на совхозном добре. Всё в дорогих коврах. О таких наверное мечтала моя бедная мама. Дорогая по тем временам мебель. Такая точно стояла у моей сестры Татьяны Ивановны. У Раисы Ильиничны такой мебели не было. Белоусовы жили скромно. У Танаевых было много книг. Но одно выдавало их с головой. Опрокидывало их доморощенную интеллигентность. У них пахло в доме. Почти навозом. Мама Танаева работала ветеринаром. Может поэтому стоял такой запах в их доме.
Танаева была высокой крупной женшиной. А её муж директор совхоза был таким тщедушным низкорослым. На рыжем красноватом лице крошечные глазки. Совсем бесцветные. Ничего не выражающие. Маленький носик. Вообщем мужчина он был никакой. И Володя уродился как раз в него. Он оставит жену с ребёнком. Найдёт себе другую женщину. Подстать ему. 20 летняя военная служба на мой взгляд так и не нe сделала из него мужчину. Звёздочки свои на погоны он получил. Но так и остался мало кому заметным. Подвига не совершил. У него не будет ни одной боевой награды. Всё больше значки. Чеченские войны его не коснутся. Сын моего младшего брата, Максим Ломтев, будет воевать в Чечне. Будет тяжело ранен и лежать в коме в военном госпитале в Куйбышеве. Выживет. Выучится в институте.
Володя Танаев уйдёт из армии в отставку. Квартиру получит в Оренбурге. А не под Москвой или Ленинградом. Спокойно напишет в 2002 году диссертацию. Не по военному делу или по истории. А о сельском хозяйстве Южного Урала. Я не читала эту диссертацию. Не интересно. Думаю вымученная. Или даже купленная. Потом устроится в оренбургском сельхозинституте преподавать. Философию и Логику. Это насколько же упал уровень вуза если такие солдофоны как Танаев там преподавали. Володя Танаев активно будет организовывать встречи одноклассников. На которые будет приезжать от 3 до 5 человек. Так же будет собирать круглые столы ветеранов афганцев. Я думаю он никогда не расскажет студентам правды об Афганистане. До юбилея школы он не доживёт.
Мои встречи с Танаевым после окончания школы будут символичными. На железнодорожных вокзалах Сагарчина и Куйбышева. Построенных ещё при царе. В 1975 и 1987 годах. В Куйбышеве вокзал снесут. А в Сагарчине все поезда следуют мимо без остановок. Весной 1975 года будем провожать моего старшего брата в армию. Он будет уезжать с сагарчинского жележнодорожного вокзала. И Танаев будет там. Он придёт очень нарядным. Такой красивой рубашки конечно не было ни у кого из местных ребят. В этой рубашке он почему будет казаться ещё некрасивее. Видимо к тому времени он меня уже всё таки запреметил. Не зря нарядился. Когда поезд уйдёт. Все начнут расходиться по домам. И он подойдёт ко мне. Скажет. Люба можно я тебя провожу. Я даже не раздумывала. Сказала. Нет. Меня прямо передёрнет. Как он мог подумать что я пойду с таким рыжим и невзрачным. Он ещё и кривоногим был. И каким то сгорбленым. Руки болтались у него словно пришитые. Я бы никогда не стала целоваться с таким. Облезлым. Рубашка ему непомогла.
В 1987 году осенью я поеду в Москву. Если честно. К своему любовнику. Мне было 30 лет. Выглядела я просто неотразимо. Ну к любовнику же собралась. Я уже куплю билет на поезд. И тут передо мной Танаев. Я даже растеряюсь немного. Он спросил куда я еду. Он ехал из Москвы. А я в Москву. Он заехал в Куйбышев навестить своего сына. Здесь жила его первая жена. Точно помню как он мне начал рассказывать что закончил военную академию. А я думала как не опоздать на свой поезд. Он волновался. Не забыл конечно как набивался ко мне в провожатые в Сагарчине. Ему важно было показать мне эту бумажку об окончании военной академии. Он трясущимися руками открывал свой дипломат. Доставал это свидетельство. Так получилось что я первая увижу этот его диплом.
Конечно я не сказала ему что еду к любовнику. Но он что то заметил. Я всё таки не смогла ему внятно объяснить. Зачем я еду в Москву. Потому что никак не ожидала его встретить здесь. Наверное я выглядела сильно сияющей. У меня слегка кружилась голова. И я мечтала о предстоящей встрече со своим любимым молодым человеком. И мне если честно не было дела ни до его бумажки. Ни до него самого. И вот тогда я увижу что он так и не стал сильным мужчиной. Что то суетился вокруг меня. Что то говорил. Просто помолчал бы лучше. Я только замечу что он стал ещё хуже чем был. Внешне. Даже та рубашкa шла ему лучше. Чем военная форма. Напрасно он пошёл в военные. Но всё равно интересно что судьба дала нам с ним ещё одну встречу. Так и остались у меня в памяти две эти встречи. Одна весной. Одна осенью. На двух вокзалах царской постройки.
Отец Володи Танаева, директор совхоза будет долгие годы издеваться над нашей семьей. Мой отец инвалид, и пенсионер, не будет работать на полях. Корма для личного хозяйства тогда можно было купить только в совхозе. Директор Танаев не будет выписывать ничего. Это будет просто беда для отца. Как жить. Мой брат Михаил Иванович в школьные каникулы будет работать на пресс-подборщике. Пресс работает только в сухую погоду. И пыли придостаточно. Но брат работал. Выписывали тогда немного соломы. О сене и речь не шла. Сено сколько могли сами заготавливали летом. Я помню маме было жалко сына. Он не высокого роста. Все одноклассники на Илеке купаются. А он в поле на жаре весь день.
Михаил Иванович сдаст выпускные экзамены. Получит аттестат зрелости о среднем образовании. Но он ему не пригодится в жизни. Он должен был идти в армию осенью. Ему в сентябре исполнялось 18 лет. И он попадал в осенний призыв. Перед армией пойдёт работать на сагарчинскую совхозную ферму. Скотником. Вместе с многодетным казахом Жанабергеновым они возьмут по мешку комбикорма. На них донесут. Их будут судить показательным судом в сельском клубе. Мой старший брат получит год условно. А казаха Жанабергенова посадят. Этот многодетный отец так и умрёт в зоне.
Ведь в то время в совхозе подворовывали В С Е. Ну если сам директор В О Р. Трактора и машины и днём и ночью заезжали с задних дворов к людям. Выгружал мешки с посыпкой или зерном к себе в сараи. По закону корм для подсобного хозяйства выписывался всего один раз в год. После уборочной. А в остальное время люди просто брали его с ферм. Разными способами и методами. Комбайнёры например привозили зерно с полей себе домой в бункере комбайнa. Все знали это. Всегда комбайны стояли около домов во время уборочной.
Михаил Иванович ушёл в армию на год позже. Потому что получил условный срок за мешок комбикорма. Даже не зерна. Простой посыпки. Конечно брат переживал. Может потому тогда осенью и выгнал отца. Практически директор совхоза Танаев сломал ему судьбу. Он так хотел в танковые войска. Но получил только стройбат. В стройбате Михаил Иванович научится пить. Моему старшему брату и Жанабергенову устроят открытое судилище в старом сельском клубе.
По иронии судьбы через несколько лет директора совхоза Танаева вместе с главным бухгалтером будут тоже судить открытым показательным судом в сагарчинском клубе. Только уже в новом. На виду у всего села. За крупные хищения. Он умрёт в тюрьме. Даже до зоны не доедет. Володя Танаев не приедет на суд к отцу. Отец ВОР в государственном масштабе. Это конечно не вписывалось в его карьеру. На суде в новом клубе только Галя Танаева будет истерить. Кричать. Мой папа не виноват. Мой папа не виноват...
А один раз Михаил Иванович ударил скотника. И очень сильно. У того было сотрясение мозга. Но видимо довёл брата. По моему там что то опять было из-за комбикорма. Эта семья жила в доме Лопиных. Около скотных баз. Они сразу написали заявление в милицию. Потому что у них там свои. У нас шансов никаких не было. Я помню отец испугался за сына. Я знаю как дерётся мой старший брат. Он вообще молчун. И никогда никуда не лезет.
Но один раз в Якутии он пинками загнал в угол под койку моего первого мужа. Так надавал ему. Что тот ходил в больницу. Делал себе примочки на одно место. Мы с отцом ходили к этим людям. Просили их забрать заявление. Отдали им одну корову. Отец всегда расплачивался за сыновей коровами. За младшего брата тоже отдаст корову. Деньги возьмут. Но младшему брату не помогут. А эти люди забрали тогда своё заявление из милиции. Ну да. Мы конечно заплатили. А они получается купили себе свои побои. Во первых получили по морде. А потом забрали заявление. Hу такой народ там живёт.
Но Михаил Иванович избежит судьбы моего младшего брата. Потому что он уедет. Отец видимо что то почувствует. Отправит его ко мне в Якутию. Тогда Фёдор Иванович уже год как сидел. Ко мне на Север в Якутию мой старший брат приедет с Литвиновым Володей. Родным братом Алёши Петрова. Они даже не долетят до Усть-Маи. Застрянут в Иркутске. Будут сидеть там в аэропорту и ждать от меня денежного телеграфного перевода. Мой брат будет работать в тайге на трелёвочном тракторе. После Якутии он приедет ко мне в Куйбышев.
Всю жизнь до самой пенсии Михаил Иванович будет строить Куйбышевское метро. Работать под землёй. 30 лет. В три смены. Пробивать тонели. Потому по видимому будет любить песню Высоцкого. „Ведь коридоры кончаются стенками. А тонели выводят на свет“. В тонельном отряде Михаила Ивановича даже выберут председателем профкома. Мой старший брат ТРУЖЕНИК. Труд спас его от пьянок. В три смены особо не погуляешь. В Сагарчине в годы перестройки он бы наверное спился. В те годы многие люди превращались в ничто...
Старший сын моего отца Михаил Иванович Ломтев живёт всю жизнь в большом красивом русском городе на Волге. И в этом будет моя заслуга. Я буду рада что Михаил Иванович будет смотреть матчи чемпионата мира по футболу на новом стадионе Самары. Он играл в сагарчинской футбольной команде. Миша дождался внука. А Ткач и Берло НЕТ. Eго элитные одноклассники застрянут в степях.
Танаев жильё себе выслужит лишь в захолустном Оренбурге. Там же в маленькой тесной квартирке будет жить Ткач. А Берло вообще осядет в Орске. Будет дышать выбросами Орского-Халиловского металлургического комбината. Мой старший брат 30 лет строил подземку. Все станции Куйбышевского метрополитена. Он строил для людей. Городу дышать стало легче. А какую пользу людям принесли его „элитные“ одноклассники. Михаил Иванович не получил
