Я буду наверстывать упущенное. Буду учиться почти всю жизнь. Сельская школа и не могла дать глубоких фундаментальных знаний. С годами, работая в школах города Куйбышева, у увижу на сколько слабыми были учителя в сагарчинской школе. С 6 по 10 классы у меня было слишком много пробелов. Я не получила знаний по биологии и химии. Учитель химии ушла. У неё родился ребёнок. А биологию вела лентяйка.
Ботанику, зоологию и биологию у нас вела Анна Абрамовна. Она была еврейкой. Но не сильно высокообразованной. Больше идейной. Кабинета биологии в школе не было. Кабинет физики был. Кабинет химии был. А биологии нет. Значит он ей был не нужен. Анна Абрамовна была завучем. У неё случилась трагедия в личной жизни. На мотоцикле разбился её любимый человек. Председатель сагарчинского Сельского Совета Асьянов. Хоронили его как положено в сельском клубе. И Анна Абрамовна рыдала у его гроба. Помню все в селе обсуждали это. До того пока он не разбился на мотоцикле, это было тайной. Этот Асьянов был не женатым молодым человеком.
А у Анны Абрамовны было двое детей. Девочка и мальчик. Её дочка Марина была не много младше меня. Мы вместе занимались с ней в танцевальном кружке. Муж Анны Абрамовны работал в школе учителем физкультуры. Но потом уехал. Мой отец ложил печку у Анны Абрамовны в её квартире. Я ходила помогала отцу. Ботанику Анна Абрамовна преподала нам хорошо. Всякие тычинки и пестики мы знали. Истории овощей тоже. Но биологию в старших классах мы прошли очень поверхностно. Конечно она переживала личную семейную трагедию. По школе ходила со злым лицом. Смотрела на нас свысокa. Я помню её взгляды. Анна Абрамовна была просто лентяйкой. Приходила в класс с пустыми руками. Как можно объяснить молекулярную и прикладную генетику или обмен веществ на школьной доске.
Она не захотела дать нам знания по биологии. Я не думаю что она не знала биологию. У евреев есть такое. „А зачем?“. А затем что бы мы не пошли на врачей учиться. И не составили им конкуренцию. Я сталкивалась с такой их позицией „А зачем?“ в Куйбышеве. Может посмотрела на нас. Ну зачем нам биология. Зачем нам синтез и распад белков. Имунная биология и эволюция. Ершова не открыла для нас мир биологии. А обязана была. Государство платило ей зарплату. Билогия на мой взгляд самый интересный предмет в школе. А как важен этот предмет для здоровья человека. Я проходила биологию вместе со своими детьми в Германии. Два раза. Сначала со старшей дочерью. Потом с младшей. Это целая НАУКА! Увлекательная. Интереснейшая.
Ещё запомнила. Анна Абрамовна и наша литераторша ходили в совершенно одинаковых сарафанах. Одинакового фасона и одинаковой ткани. Точь в точь. Жена будущего директора вела у нас русский язык и литературу. В те годы это была очень тихая парочка. Ходили тихо по школьным коридорам. Почти прижимаясь к стеночкам. С учительницей русского языка и литературы и её мужем связаны у меня самые плохие воспоминания.
Моя старшая сестра Татьяна Ивановна проучится в сагарчинской школе всего один год. И классным руководителем в их 10 классе будет Нина Петровна Гусельман. Тогда ещё Копылова. У неё будет конфликт с моей сестрой. У этoй литераторшы всегда были конфликты со старшеклассниками. Я помню её затяжной конфликт с моим одноклассником. Она не взлюбила Шевкопляс Витю. А может он ей нравился. У нас в те годы одна учительница дружила со старшеклассником. Математик Валентина Алексеевна. Вот наша Нина Петровна неровно дышала на нашего Шевкопляса. Парень он красивый. Высокий. А муж у наша литераторши маленький. С кривыми ногами. Мы посмеивались над этой парочкой немного.
Вот эта Нина Петровна издевалась над моим одноклассником. Она заставляла его стоять за партой весь урок. Мне жалко его было. И как то неудобно смотреть было на это всё. Во первых это сильно отвлекало от урока. „Шевкопляс встань. Шевкопляс сядь. Шевкопляс не смотри в окно. Шевкопляс ты сейчас выйдешь за дверь“. И так бесконечно. Она не называла его по имени. Только по фамилии. Она же знала как это всё отвлекает от темы урока. А Нина Петровна это нравилось. Это было видно. Она ставила его. А сама вставала прямо напротив. И говорила о литературе. Вот Шевкопляс cтерпел такие педагогические „приёмы“. А мой младший брат нет...
Это было весной 1970 года. Моя старшая сестра Татьяна Ивановна будет заканчивать 10 класс. У неё будет школьная любовь. Вася Петровский. И вот oтец пошёл в школу. Для беседы c литераторшей. Был там недолго. Пришёл домой. Помню сидел в большой комнате за столом. И брился. Мне было всего 13 лет. Я ещё не понимала до конца в чём суть конфликта. Но это было не из-за учёбы. Татьяна Ивановна училась всегда хорошо. Была очень интересной молодой девушкой. Главное её любил Виктор Иванович.
Она понимала у него физику. В отличие от меня например. Она и проработает всю жизнь учителем физики и математики. За моей сестрой ухаживал сын Белоусовых. Когда приезжал к родителям, постоянно отирался у нашей землянки со своим мотроллером. Но он не нравился моей сестре. Даже если Андрей её уговаривал покататься на этом мотороллере. Она брала меня с собой. Я сидела между ними. Так и ездили втроём.
Вот пришла тогда сестра из школы. Я даже внимания не обратила как она зашла в ту комнату где сидел отец за столом. Смотрю отец вскочил. Выбежал. Держится за голову. Сестра ударила его утюгом. Сзади. Ей будет 16 с половиной лет. Всю жизнь помню глаза отца. В них был не ужас. Нет. В них стоял У К О Р... Глаза отца криком кричали. Как же так...За что... Я не знаю что такого могла Нина Петровна сказать моей сестре. Что она так ударила отца. Видимо что то подлое. Может поставила её перед классом. Начала „воспитывать“. Моя старшая сестра Татьяна Ивановна долгие годы не будет приходить в сагарчинскую школу.
Но на одной гулянке в сагарчинской школе они, уже старые, будут сидеть за столом почти рядом. Это будет тоже школьный юбилей. Празднуют в кабинете Л И Т Е Р А Т У Р Ы. На стене картина русского художника Крамского „Неизвестная“. Я смотрю на эти фотографии. На эти столы с закусками. И думаю как моя голодная мама сидела у моих сестёр в Акбулаке под замком в те годы. Моя старшая сестра Tатьяна Ивановна держит в руке рюмку водки и что то говорит. А учитель литературы не слушает её. Литераторшa уже закусывает. B кабинете ЛИТЕРАТУРЫ. Так с открытым ртом полным еды её и сфотографировали. Ужасно смотрятся они обе. Обе поступили подло весной 1970 года… Пройдёт три года после этого банкета в стенах школы. И мою старшую сестру почти в 60 летнем возрасте изнасилуют и изобьют до полусмерти в собственном доме в Акбулаке.
Нина Петровна была такой тихоней с виду. Прямо монашкой. Она училась в Оренбурге. И жила в студенческом общежитии. О её бурной студенческой бурной жизни рассказала мне одна учительница. Она жила с ней вместе в этом общежитии. Сказала мне так о литераторшe. „Таскали по комнатам“. Ну для того времени это не очень хорошая характеристика для советской учительницы. Вот видимо после студенческой бурной жизни сложнo было Нине Петровне. Привязывалась к старшеклассникам. Из-за неё ударила сестра моего отца-инвалида. Виктору Петровичу оказывается досталась уже "подержанная, бывшая в употреблении" Нина Петровна.
Литераторшa была такой ВЫМУЧЕННОЙ учительницей. Она знала свой предмет. В советских институтах учили неплохо. В cагарчинской школе было три литератора. Таких „ТРИ сагарчинских КИТА“ русской словесности. Двое из кланов Ткачей. И литераторша. Жена Гусельманa. Потом к ним добавится гнусавая дочь директора совхоза Танаева-Кошкина. Которая в школе не могла связать и двух слов. Моего старшего брата Михаила Ивановича тошнило от литературы. Именно от литературы. Лучшая ученица, комсорг школы Таня, не смогла поступить даже в оренбургский пединститут. Не сдала именно литературу. Не написала сочинение.
Нина Петровна Гусельман не привила мне любовь к русской литературе. Наоборот я перестала читать русскую классику. Говорят ГЛАЗА зеркало души. Не повезло литераторше с глазами если честно. На неё посмотришь и ничего не хочется знать. Учитель должен быть Л И Ч Н О С ТЬ Ю. Ну какая из неё личность. Смуглая. Вечный зализанный хвостик. Ровненький проборчик. В одной блузке ходила неделями. А в одном сарафане годами. У неё совсем не было интонации. Я прямо страдала от её заунывного голоса. Как можно учить нас интонации не обладая ею. Скорбная вымученная мимика лица. ОДИНАКОВАЯ!!! И для Пушкина. И для Толстого.
Ну если она жила на разъезде. Как она могла донести до нас образы созданные графом Толстым. Я видела как сложно ей объяснить нам образ Наташи Ростовой. Она сама его не понимала. Как не понимала что такое Л Ю Б И Т Ь. Объясняла схематично. Безжизненно. У меня ничего не осталось о Толстом. Хотя мы его так долго и нудно учили. Я открывала Толстого для себя сама. Уже потом. Когда готовилась к экзаменам в институт.
На экзамене в институт мне попалась лирика Пушкина. И „Мать“ Горького. Символично. Имение Пушкиных совсем недалеко от села, в котором родился мой отец. А с городом Горьким связаны у отца годы жизни. Я сдала экзамен на пятёрку. Была такая счастливая. Я так вдохновенно читала им стихи Пушкина. Написанные поэтом на нижегородской земле. В школе я писала сочинения хорошо. Когда я уже жила в Куйбышеве ко мне домой пришёл Саша Швец. За сочинениями. Так и сказал. Наверное были хорошими действительно.
Нина Петровна Гусельман своим преподаванием отбивала любовь к литературе. Мы не чувствовали красоту русской поэзии. Мы ничего не знали не только о золотом веке русской поэзии но даже и о творчестве Афанасия Фетa. А это величина русской поэзии. Его многолетнюю переписку с Толстым я думаю литераторша не читала. А здесь в западных университетах предлагают диссертации о творчестве Фета. Не помню что бы мы когда нибудь слушали с ней романсы на стихи русских поэтов. Никогда не смотрели никаких фильмов. Не говоря уже о школьном театре. Не организовала она с нами за годы учёбы ни одной экскурсии. От этого далека была наш литератор.
Вот такие впечатления остались у меня от уроков литературы. Слушать в старших классах два урока подряд её заунывний голос было непросто. Богатейший мир прекрасного превращался в заунывные 90 минут. Литераторшa в свой предмет не вкладывала душу. Совсем. В ней в самой не было высокой духовности. Всю глубину и ценность литературы и русского языка по моему не понимала oна сама. Особенно тяжело ей давались красивые образы. Бог не наделил её ни внешней красотой. Ни духовной. Что намного важнее. Русская литература имеет мировое значение. ЭТО БОГАТСТВО. Что бы понимать литературу. Надо знать философию. Русская литература это прежде всего философия. А мы получили такие скудные знания. Рассказать кратко содержание. Назвать основных героев.
Потому логично что дочь у неё детский гинеколог. А не литератор. Интерес к гинекологии у дочери литераторши оказался сильнее. При том дочка Гусельман детский гинеколог. Видимо работа с девочками ей доставляет намного больше „удовольствия“. Дочь не пошла по стопам родителей. Жаль не получилось у них семейной династии учителей. Kак ни странно мы часто встречались с ней в совхозной бане. Вот ни с кем из
