Репортаж со змеёй на шее

которым тот по обыкновению неустанно забивал прелестные сиреневенькие ушки штатной феи Оксаны Лажецкой: «Работа. Любовь. Долг… Какие новые формы, в смысле позы рабства наша Ксюша знает? Просвети, лапочка! Не стесняйся!».


Внезапно сверху включилась громкая связь из студии звукорежиссёра. Громом небесный раздался нахальный, как-то по-особенному важничающий баритон, адресованный телеведущему:
- Саныч! Слушай. Однако я впечатлён! Честно! Эта темка у тебя, складывается такая, что вполне и на сериал потянет! Ты был прав. Наверняка окажется в тренде! Особенно для домохозяек. Давай-давай! Клепай дальше, дорогой! Я с тобой! Чур - гонорар пополам!

Этот громкоголосый шутник - Виталя Борзов, бывший главный звукорежиссёр драматического театра, год назад перебежавший на телестудию за большими, как ему тогда казалось, творческими гонорарами. На телевидении часто пользовался своей напыщенной театральной маститостью, сублимируя её в банальные звуковые эффекты провинциальной театральщины, которая не уставала из него вываливаться. Иногда она казалась до неприличия показной, напыщенной, рассчитанной на выпрошенные аплодисменты, переходящие в скоропостижную овацию, с агонией фанатов в партере. К телевизионщикам не в силах отрешиться своего незаурядного мастерства бывший театральный корифей относился весьма снисходительно, зачастую поучая их к месту и не к месту. Прежде всего, где и как правильнее расставлять смысловые акценты созидаемых контентов, чтобы уж наверняка добить сознание зрителя. Те акценты должны были обязательно совпадать с заранее составленными им планами звуковых апофеозов, апофигеев и прочих музыкальных примочек – своеобразных даун- и хайшифтингов и тому подобных штучек новомодного оболванивания масс.

Виталя Борзов позволял себе отпускать авторам, операторам и режиссёрам колкие шуточки с претензией на очень важные репризы, как бы в тему, но непременно с подковыркой. Попадало от него и Андрею Бересневу, одному из ведущих редакторов студии. Что поделать, слишком много у человека скапливалось желчи и амбиций, впрочем, это одно и то же. Но приходилось терпеть, мало ли, кто чем богат и чем рад.

- «А вы знаете, коллеги, у меня на ленте недавно прошло довольно интересное сообщение из штаба МВД. Думаю, как раз нам в данную тему. Внимание! Зачитываю: «Задержан и обезврежен серийный режиссёр-постановщик. На счету этого садо-мазо 498 серий задолбавшего всех сериала». Ха-ха! Но до этого, Саныч, тебе далеко! Долбить эту тему придётся довольно долго! – Великодушно напророчил ехидный змей Виталя. – Так что - вперёд! Таможня даёт добро!

Береснев ответно похлопал в ладоши и с усмешкой отмахнул пас действительно как никогда борзому говнюку Витале Борзову, маячившему вверху в окне своей звуко-студии. Но сдержался, по-другому не ответил никак. Во-первых, потому что громкая связь звукорежа на павильон всегда идёт в один конец. Если ты не на месте за эфирным столом, то ответить ему можно только через камеру студийного оператора, а к ней ещё надо идти, вдобавок она переведена в фоновый режим. Во-вторых, потому что их всегда немало набирается вот таких, чрезмерно борзых. Тех, кто будет из чувства природной пакостности пытаться вывести тебя из баланса сил, как раз в ситуации наибольшей неустойчивости и эмоциональной уязвимости, которыми отличается любая работа в студии. Никогда нельзя перед выходами в эфир, перед записями, тем более в промежутках между ними, выходить из равновесия, кто ж этого не знает. Иначе тема сразу зажуётся или даже скомкается. Скиснуть, стухнуть в самый неподходящий момент может любой, даже самый опытный мастер прямого и записывающего эфира.

Редкостный на этот счёт сучок, звукореж это как никто понимал, но ничего не мог с собою поделать, пользовался моментом, когда ему не могут ответить. Просто пёрло из него вот это удовольствие. Всякий раз пытался подсечь друга-товарища, выходящего на старт. А просто так! На то и щука в пруду, чтобы карась не дремал. Руководящий закон гавнистости для творческой среды никто никогда отменить не сможет, ибо на нём всё стоит, а также лежит, тем более погоняет. В принципе любая самореализация у человека всегда имеет столько оттенков отхожего, а то и откровенно привокзально-сортирного, что иногда у него не только руки опускаются. Но сегодня, кажется, Витали Борзова и на квадрильон таких подначек хватит. По меньшей мере, на такое же количество численно уходящих за горизонт их будущих совместных  сериалов.


Ведущий Андрей Береснев невозмутимо доделал все до единой растяжки своей разминки. В завершение упал-отжался, встал, быстро восстановил дыхание и не спеша направился обратно в центральный световой круг павильона. В привычную рабочую жаровню. Сейчас она, словно жерло цифрового инобытия, вновь разгоралась  до положенного уровня студийной съёмки. Усаживаясь в кресло, Андрей посмотрел вверх на светящиеся зелёным часы павильона. Перерыв заканчивался. Хозяйничающие в павильоне ассистентки операторов и режиссёров, работающих наверху у монтажного пульта, долго провожали популярного телеведущего равнодушными взглядами. Потом одна, вздрогнув, словно сбросила оцепенение и подбежала вновь нацепить ему на лацкан микрофонные петлицы, которые по старинке называли бананами, когда их ещё в уши вставляли. Попросила сказать чего-нибудь для грозного Витали и его оператора внизу для замера уровня передачи звука.
- Три-два-один! Раз-два-три! Достаточно?!
- Пойдёт! – Весело отозвался сверху Виталя. – Только больше ничем там не щёлкай! Слышно же. Фильтры не справляются чистить твой брак.
- Я ничем не щёлкал, не придумывай! Тебе лишь бы прицепиться!

Другая равнодушная ассистентка туда-сюда двигала монитор обратной связи до тех пор, пока сверху не сказали: «Да хватит же!». Явилась следующая околоцифровая нимфа. Эта зачем-то поправила недвижный главный микрофон и сама сказала в него «раз-два-три!», отчего главный звуковик Виталя Борзов рявкнул с верхотуры:
- Для чего, идиотка?! Сбила настройку частот! Что с тобой, Ленка?! Поставь на место! Скажи шефу, чтобы он, а не ты опять повторил отсчёт! Но только поприличнее, ввиду того, что мы его благодаря тебе, Леночка, конкретно задолбали.

Береснев улыбнулся пасу и терпеливо повторил во все микрофоны:
- Раз-два-три! Три-два-один! Хватит?! Или снова щёлкнуть чем-нибудь?!
- Пойдёт! – Буркнул Виталя! - А ты Ленка, чтобы больше мне не устраивала самодеятельность! Успеешь назвездиться! Пиляй отсюда!
Ленка обиженно пискнула и зашуршала обратно в полумрак.
- Больше никто к редактору не подходит! – Подключился в тему и главный режиссёр Виктор Басов. – Ничего никому не поправляет, никого не целует! Надеюсь, свет не сбили! По-моему правый нижний бэбик стал не туда палить. Машка, тебе не кажется?! Ты меня слышишь?! Мне сверху видно всё, забыла?! Быстро замерила фон за ведущим!

Четвёртая ассистентка, которая оставалась на подхвате у всех, как оглашенная побежала с люксометром на задник площадки измерять за телеведущим уровень освещённости картинки вновь подаваемой на пульт монтажной. Её тоже ровно кто-то пыльным мешком по голове оприходовал. Нормальная же недавно была, а теперь такого никак не сказать. Чуть ранее вернувшийся к камере Володя Андреасян включил её, вывел из фона, посмотрел визир и сказал добродушно:
- Успокойся, Вика! А-а, ты не Вика?! Да-да, Вика же будет после обеда. Маша!.. Ладно, не кипишуй! Всё норм! Как и было. Отползай обратно! Давай-давай! Не мельтеши! Не кидай попусту тени!
- Тишина в студии!!! – Рявкнул сверху и Виталя Борзов. В съёмочном павильоне последнее слово всегда за звукорежиссёром, как за богом, это правда.

На этом оно как будто завершилось. Показное равнодушие студийных ассистенток к телеведущему гвоздевой программы. Все участники и участницы действия быстренько рассыпались обратно по рабочим эфирным местам. Заняли прежние позиции рядом с операторами, декораторами и  осветителями. Словно рябь в омуте разгладилась, щуки и караси ушли в глубину. Вновь вернулись все измерения снимаемого пространства. Эфемероиды возле камер оборотились в прежнее вегетативное оцепенение, заняли исходные стойки и лишь слегка покачивались. Даже шипением себя не выдавали.

Но тут, чуть ли не за минуту до продолжения монтажного тракта грядущего телесериала всех времён и народов, к расслабившемуся Бересневу скользнул главный осветитель павильона Славик Брондуков со всегдашней улыбочкой застенчивого вурдалака и шёпотом попросил редактора вернуть давеча дарёные медитативные чётки. За час до съёмок Славик якобы для поднятия предстоящего загадочного материала на должный уровень было презентовал их телеведущему со словами:
- Бери, шеф, дарю! Для пущей таинственности в кадре, для прикольного куража, чтобы не так заумно впаривал свои мысли. Чётки лучше всего задают ритм мыслям и речи. Одновременно успокаивают, снимают стресс, которого всегда в избытке при работе в кадре. Для таких материалов, что ты лепишь, тебе явно не будет хватать главного для людей, что их всегда привлекает – мистики и презрения к мирской суете. Да и для понту никогда не помешает. На! На! Бери! Хотя бы попробуй! Что, как не перебирание в кадре мерцающих чёток, поможет тебе создать необходимый ореол какого-нибудь недобитого оракула или гуру, создаст имидж главного впендюривателя всех времён и народов?! Клянусь, наверняка даст тебе ключ к успеху!

Славик недавно закончил журфак федерального универа, какими-то окольными путями попал на телевидение, дико возгордился, того и гляди болезнь звёздная да падучая начнётся. Пытался он разговаривать со всеми пугающе образно и современно, с апломбом, на равных с любым редактором, хотя и работал осветителем, пока основательнее не зацепился в мире ТВ и не начал расчищать себе место в гнезде вещания на народ. Соответственно, пытался чему-то научить на его взгляд не совсем продвинутого редактора Саныча.
- Твой рабочий материал, как понимаешь, мы всей толпой тут отсмотрели. Ухохатывались, между прочим, в лёжку. Не обижайся, но какого-то цимуса всё равно не хватает. Так что это не одно моё мнение, а всего творческого коллектива. И худсовета никакого тебе не понадобится! Так что возьми и пользуйся, слегка помедитируй в кадре, например. Может, смешней покажется со стороны.

Подсовывая свои чётки, осветитель Брондуков такое говорил за час до начала монтажа сюжетов в готовую программу. Теперь же, после стартового просмотра и записи первых пятнадцати минут околомистического долбежа, что-то резко похилилось в головке Славика. Нисколько не смущаясь, часом ранее дарёные чётки вдруг потребовал вернуть. Тоже крыша поехала от ненормальных разговоров Анны, что ли?! Не сморгнул даже. Поступок, хоть и мелкий, но всё равно за гранью понимания. Главное опять же, какой момент выбрал! Непосредственно перед включением камер. Да просто чушь собачья! Как специально кто подогнал его! Что только не сбивает автора, выходящего в эфир, дожидаясь наибольшей его уязвимости! Для него именно в этот момент всё вокруг может считаться стрессом, но когда, улучив момент, внезапно атакует вот такой дебил из твоей же команды, то чтобы вернуться в норму,