Репортаж со змеёй на шее

знакомцах члены нашего правительства?! Во-вторых, неужели они не понимают, что если я сам свалял дурака, приехав на встречу с авантюристами, а вовсе не больными, то неужели на такое будут способны и наши министры?! Они или слишком высоко заценили меня, думая, что я могу принять «государственной важности решение» или совсем-совсем не понимают, по какому принципу у нас формируется и, главное, работает наше правительство. Там бы их самих немедленно уболтали вусмерть и ничего не дали сделать. А межпланетный контакт сразу бы обернулся коротким замыканием с перегоранием всех обмоток на всех полюсах.

Так или иначе, но в текущей стадии межпланетного контакта у нас постепенно образовывался непроходимый цугцванг, а также полнейший когнитивный диссонанс и полное отсутствие консенсуса. Остальные земляне вокруг меня молчали с отвисшими челюстями и только таращили глаза. Немудрено, что у менее устойчивых натур в подобной обстановке полностью съезжают крыши. Я стал бояться, что и мои соседи внезапно примут деятельное участие в текущем эпохальном мероприятии и начнут как-либо высказываться, гнать пургу наподобие той, какой одна милая женщина нас и одаряла всё последнее время. Моя собственная супруга Настя уже выдавала про «Чёрную кошку» в самом начале поездки, соответственно теперь можно будет ожидать чего-то более впечатляющего. А её я знаю как никто, это вам не Анечка. В таком случае перегорит само магнитное поле Земли, а спасающий её озоновый слой немедленно прикажет долго жить.

Тут помянутая Анна чутко встрепенулась и ровным металлическим голосом произнесла:
- Мне срочно передают с пометкой «Молния»: «Он не верит! Он не верит! Начинает хохмить! Это несерьёзно, а ещё профессор!». Это они про вас, неверующих объектов данной индукции. Приказывают, чтобы я рассказала вам всё, что знаю о них и показать, как мы с ними обычно устанавливаем связь между собой. Требуют сообщить, что существа они в принципе добросердечные, незлобивые, бояться их не стоит, но и злить тоже, это чтоб мало потом не показалось. И так далее. Надеются, вы поняли суть. Вам по-хорошему предлагают раскурить трубку мира и сотрудничества.
Помолчав и не дождавшись ответа, вновь хрипло-инопланетянским голосом Анна воспроизвела резкий приказ нептунян самой себе:
- Достань тетрадь!
И тут же сама исполнила его. Достала довольно увесистую тетрадь и мы из вежливости стали её перелистывать, словно некий семейный альбом, уже скрывая невольную зевоту. Три часа ночи. Не хило так. Даже для межпланетного контакта. И почему днём нельзя было, я так и не понял?! На первых страницах тетради показались какие-то иероглифы, потом другие непонятные фигуры и знаки. Господа нептуняне, по-прежнему оставаясь за кадром, по ходу непринуждённо комментировали всё происходящее через свою подопечную: мол, таким вот образом наши отношения и устанавливались. Именно так они и начинали с ней контактировать. В общем и целом вся предыистория поимки и вербовки их спецагента Анны.

Далее диктофон исправно записал всё то, что индукторы с Нептуна нам, по-прежнему упирающимся земным объектам, наговорили:
«Сначала Анна ничего не понимала. Но мы буквально с самого начала управляли ею всё более результативно. Естественно через какое-то время девушка оказалась полностью в нашей власти, что впоследствии нас вполне устроило. С самого начала мы настоятельно рекомендовали ей, что именно ей требуется смотреть в Сети и на ТВ, а чего не следует, что можно делать в какой-либо житейской ситуации, а чего ни в коем случае.
Стартовали с малого. Затем Анне давали определенные книги, которые она должна была читать в обязательном порядке. Иначе наказание - конец связи, прекращение контакта. Такое к тому времени ей казалось невыносимым, полным концом всему, потому что как тогда полностью ведомой нами девушке оставалось бы жить дальше?! Да никак! Только под нашим мудрым руководством, иначе даже в туалет сходить нельзя!

Анна, словно придя в себя, почти нормальным своим голосом комментирует всё только что прозвучавшее от пришельцев. Подтверждает верность всего сказанного через неё и ею же. Затем сообщает всему миру, когда и как именно она западает в болезненное состояние такого вот явно падучего «межпланетного контакта». По моим расспросам, сама она клиническое начало своей одержимости им определяет так. Собственный голос вдруг становился настолько железным и непререкаемым, что даже трудно такое передать. Не один раз сама себя пугалась, причём, порою до колик. Но потом опять её изнутри отпускало и собственный голос возвращался в почти обыкновенные регистр и тембр. Становился как будто совсем нормальный, но всё-таки наполненным каким-то иным содержанием, с неким лёгким отзвуком чего-то оставшегося недопонятым и оттого звенящим, будто почти лопающаяся струна.
Может быть, даже с какой-то скрытой, законсервированной угрозой шла от Анны та реверберация транслированных смыслов от инопланетян, пока совсем не затормозилась. (Далее в диктофоне получилось неразборчиво. Изредка проскакивали целые неотчётливо проговариваемые фразы. Однако потом выправилось.)

Из тетради собравшимся стало известно, что со временем почти полностью дезориентированной Анне позволили задавать инопланетянам кое-какие вопросы, на которые те принялись охотно отвечать. Она исправно и подробно, как третьеклассница, записывала всё без исключения. Девушка с детства была крайне дисциплинирована, в школе – отличница, и так далее. Тетрадь всех записанных ею инопланетянских откровений получилась вот такой толщины – профессор, показывая, подальше раздвинул большой и средний пальцы правой руки. Лев Толстой в её года не писал постольку.

Братья-нептуняне по ходу рассматривания тетради сообщили также, что подобным образом они проработали с Анною несколько лет, душа в душу общались, входя во всё более плотное инфооблако, в обоюдно полезный контакт. Они внедрились в девичью душу, когда у неё было очень плохое не одно лишь настроение, но и общее состояние, включая здоровье. Когда её как всякую девушку не устраивал не только весь мир, но и вся она сама. Вплоть до такого порылись инопланетяне в Анне, что ими же было найдено у неё ни много ни мало, а самое настоящее раковое заболевание, в самом начале, конечно. Благодетели с чужой планеты энергетически подпитали землянку, карциному убрали, а саму её оставили жить. Так и быть, пусть продолжает радовать Солнечную систему своими откровениями и впредь. Однако взамен она стала нептунянским контактером. Контракт на контакт. Баш на баш. А чего вы хотели?! За всё всегда приходится платить. Так обстоит не на одной вашей планете. Не для вас одних применимы всемирные законы инклюзива. И в конце концов не вы одни их придумали, хотя и очень похоже на то.

Последний аргумент вам таков, сказали нам на прощание нептуняне. Положа руку на сердце, признайтесь честно, кто из вас на что согласен, лишь бы у него не было рака или чтобы полностью справиться с давно возникшей карциномой, уже давшей метастазы в сердце, печень, лимфоузлы и так далее?! То-то! Хоть с чёртом законтактируешь! Поверьте! Любой контракт подпишешь. Душу трижды запродашь! Не торгуясь.

Пришлось даже мне, профессору, согласиться. В таких делах человек и вправду всегда в полном одиночестве. Помощи ему ждать и в самом деле неоткуда. И к пришельцу на поклон сходишь и к самому чёрту!».







Глава 6. Остановить мурашку!
Сразу после этого, словно бы в иллюстрацию всему рассказанному профессором Белоконем, в режиме вставки пошёл в основную запись ранее состоявшийся подсъём очередного по плану сюжета. На этот раз это была музыкальная композиция, чрезвычайно мелодичная, образная, до мурашек по коже действующая на все поры души, словно выискивающая среди них главную. Самая бесчувственная субстанция мира и та захотела бы по такую музыку как-нибудь начать извиваться, струиться, истекать душою куда-нибудь в пронзительную, но светлую даль. Чтобы потанцевать там вместе с беспорядочно и отовсюду всплывающими смыслами чего-то обещающего скорое высвобождение. Пусть пока что неотчётливое сбрасывание любых оков и пут, но несомненно очень и очень для чего-то или кого-то важное. А от чего желательно бы то освобождение – так бог его знает. Главное же не суть, а процесс её постижения. Точнее, настигания.

В кадре всё та же милая и всё более подозрительно податливая жертва со всех сторон упорно атакующих её нептунят. На этот раз под волшебную переливающуюся музыку она мастерски изображала необыкновенно томительный танец рук и тела. Притом, что сама оставалась сидеть на высоком табурете возле свечи, она верхней своею частью представляла собой не то извивающую земную нимфу, не то инопланетянку с вертикально поставленными зрачками и шевелящимися как у медузы Горгоны живыми волосами. Изображавшая подземный огонь свеча в оплавленном воском подсвечнике как маяк ритмично мерцала где-то там внизу, около левой ноги, подвёрнутой и на время совсем переставшей подёргиваться в нервном икроножном тике. Лицо скрывалось в полутьме, слабый, но правильно поставленный свет лишь подсвечивал сзади её извивающиеся и ниспадающие волосы, отчего придавал картинке необходимую душевное волнение и дико щемящую тоску по чему-то этакому, не исключено, что и вправду суверенно инопланетному. Вдобавок требующему выхода отсюда любой ценой. Всё того же освобождения.

- Вот-вот! Именно так они потом и благодарят меня за всё, в чём я им поддалась. Таким неземным счастьем движения в волшебной музыке. Мне кажется, что лишь в подобном образе ко мне может явиться моё счастье! Спасибо тебе, о, всемилостивейший! – Шепнула пока что земным голосом Анна своему новому, нептунскому богу и тут же полуприкрыла во вновь обмирающем блаженстве свои быстро разгладившиеся веки. Под нереально дивную нептунянскую музыку, вероятно эксклюзивом присланную от самых сумеречных окраин Солнечной системы, она плавно раскачивалась всем телом выше пояса, неуловимо и безошибочно точно изображая в полутьме колыхающую под медитативный танец на самом деле вполне земную кобру. Та змея затем неуловимо трансформировалась в майскую утопленницу, с плещущимися руками, блестящими, истекающими перламутром волосами, с бледной, торжествующей полуулыбкой неотразимой панночки, вновь почуявшей надвигающуюся полночь. И время вставать из гроба.

Андрей Береснев, как автор, всё же замахнулся на неподъёмную для обычного провинциального редактора тему. В результате программа, как он и опасался, вскоре пошла не по плану. Куда теперь её вывезет – отныне не мог знать никто. Даже тот дяденька свыше, кто всегда непонятно для чего водит рукою автора. Под убойно впечатляющую картинку танцующей полу-нимфы полу-гидры, под божественную музыку вокруг и в кадре автор неожиданно принялся излагать своим зрителям в форме собственной концепции всё то, что успел вытащить и перелопатить из народной библиотечки общества «Знание» в серии «философия-людям». Теперь вот, не моргнув глазом, выдавал компиляции оттуда за собственные гениальные мысли. Технари в павильонах, монтажных и аппаратных студий терпеливо сносили