Репортаж со змеёй на шее

дух и решил немного отвлечь стихийную экзистенциалистку, свернув на излюбленную женскую тему. - Совсем не случайно земные мужчины, восторгаясь своими женщинами, часто говорят, что у них неземная красота. Это на самом деле так. Но, как мы теперь понимаем, она действительно имеет неземное, можно сказать откровенно промысловое происхождение и значение…
- Здесь вы явно перебарщиваете! – Улыбнулась Анна и маленькие морщинки вокруг её глаз опять разгладились. – Всё верно, кроме разве что промыслового происхождения женской красоты. Звучит чересчур утилитарно. Я бы даже сказала, что пошло.

- Та-ак. Не обращаем внимания, проехали! Не останавливаемся, двигаемся дальше!.. Скажите, а что происходило внутри вас изначально, когда вы поддались и принялись лить слёзы по поводу внезапно увиденной неземной красоты окружающего чудного мира?! Как раз во время этого чувства всеобъемлющего, то есть парализующего катарсиса всё у вас и произошло?! Оно ведь словно оползень сошло на вас, разве не так?! И вот когда оно полностью разрушило вашу личностную самооборону, внутри вас и возникли те самые подрывные, искушающие голоса, не правда ли?! Как бы вползли в расщелины! – Дотошно продолжил идти по следу слегка вспотевший редактор программы.
- О-о, да-да! Как глубоко вы копнули! Верно! Именно так всё и произошло, как вы догадались только что. Немедленно после обвала на меня этого чувства всеобъемлющей красоты и возникли те самые голоса изнутри, и их было множество. Они были чрезвычайно дружественно ко мне настроены, но я всё равно решила без боя не сдаваться. Из чувства вредности, что ли. Лишь бы не поддаться, раз уж им так этого хочется. Но их слишком было много и они были слишком настойчивы, как экскурсоводы. Так что сопротивлялась я недолго. Пошла вслед, глазеть дальше.

- Как пишется в Писании, – Продолжал Береснев свою теперь практически безнадёжную пытку: – «Имя им Легион». Это про приспешников сатаны, кажется. Ласковых и настойчивых таких обольстителей, всяких там охмурителей. Вы этих ребятишек за дверь выбрасываете, а они в окно давно пролезли! Узнаёте красавцев?!
- Да-да, так и есть. Говорите так, будто сами это неоднократно проделывали! Впрочем, все мужчины такие, поэтому женщины с детства назубок выучивают слово «Нет!». Но не это главное. Сейчас полгорода таких приспешников сатаны, если не больше. – Уныло подтвердила Анна, а потом, слегка оживившись, добавила, слабо улыбаясь:
- Не знаю, стоит ли это говорить, но после того, как руководящие голоса затихали, во мне сразу начинали раскручиваться стихи, причём, самые разнообразные стихи, больше похабные, иной раз просто дурацкие. Я и не знала никогда таких идиотств. Как будто они это проделывали совершенно независимо от меня, моего желания, моей воли. Вероятно, испытывали границы моей восприимчивости или скорее всего терпения. Хотя мне и казалось, что я полностью контролирую ситуацию, но они всё равно приходили в меня, влезали, когда хотели и нисколько меня не спрашиваясь. Словно к себе домой. Проявлялось это в откровенно болезненном наваждении, своеобразно навязчивом состоянии. Насколько помнится, такое явление называется персеверацией. Без подпитывания обычно затухает. Неужто скоро и у меня оно закончится и я избавлюсь от этих невыносимых напастей?!

Явно уставшая Анна теперь говорила о возможном изгнании из неё инопланетян, как о долгожданном возобновлении работы измотавшего её кишечника и изгнании в нём паразитов. – Неужели это закончится?! Сил больше нет терпеть, когда же облегчусь! - Анна продолжала выкладывать всё начистоту, перестав стесняться:

- Более того, эти вездесущие бесы пустились во все тяжкие. Кроме пошленьких стихов стали закидывать в меня другую муть. Пошли какие-то песенки, вновь с довольно пошлыми словами в них, догадываетесь, какими?
- Да как не догадаться?! – Быстро согласился редактор. – Пошли пошлые, как не понять?! Пошлость есть то, что пошло, двинулось с места. От вашей истории, если честно, только пошлости на языке и вертятся. Опять скажете, что и на меня перебросилось ваше наваждение?! Тогда я вместе с вами сдамся в палату к нептунянам, уж не знаю, под каким номером она в психушке числится.
- Палата номер шесть?!
- Нет-нет. Номер шесть отдыхает в сравнении с вашим случаем!.. Так что же они вам на десерт подкинули?! Или всё это пока основные нептунянские блюда были?!


- Да-а. Это правда. Быстро же вы всё вычислили! Никак не ожидала от вас такой прыти! Думаю, не всякий столичный следователь может вот так же незаметно, но здорово расставить всё по полочкам... У вас все журналисты такие… ну не знаю, пройдохи, что ли?!
- С одной стороны, вы льстите моему эго, сударыня, но с другой - оскорбляете. – Перестал улыбаться Береснев. - Я действительно настолько плох?! Ладно, успокойтесь. Будем считать это за комплимент. Пройдоха, так пройдоха! Будем считать, что вы меня обозвали внедорожником. Двигаемся дальше. Не возражаете?!
- Хорошо. Спасибо, что не обиделись. У меня иногда бывает такая невоздержанность на слова.
- Да проехали-проехали! Так что там у вас дальше было-то?!
- У содержания наших взаимодействий всегда бывало довольно разнообразное меню и в начале, и в середине, и теперь, надеюсь, ближе к концу всё ещё длящегося между нами, как они говорят, «межпланетного контакта». То есть, конечно, случалось со мной и не такое, что вам стало известно. На самом деле, вы даже представить себе не можете, что именно. А мне вспомнить, так даже как-то странно становится. Допустим, что… как будто я в какой-то эфир попала… Ой, да ладно с этим!.. Совсем заговорилась с вами, прямо засмущали! Больше не буду! Хватит. Давайте заканчивать, я вас прошу?!
Анна сделала вид, что покраснела, позёвывая и прикрывая рот ладошкой.

- Хорошо. В таком случае, давайте напоследок с другого бока к вам зайдём. Сформулирую теперь иначе. Всё-таки, как же нептуняне после того знаменательного погружения вас в состояние катарсиса от якобы внезапно нагрянувшей к вам в гости тётеньки красоты окружающего мира, могли сразу и безо всякого перехода измазать это всё дерьмом?! Поверх нежных берёзок, ёлочек и пронзительной синевы над ними?! Я имею в виду песенки с пошлыми и грязными словами. Думаю даже, что точно знаю, насколько пошлыми и грязными словами, учитывая вашу безупречную репутацию на работе и дома. Но как, как такое возможно, учитывая вашу истинно белоснежную девственность духа?! Они так вас проверяли «на вшивость»?! Что вы сейчас думаете по этому поводу?! Почему они так сделали?!

- Очень просто… - Анна глубоко и надолго задумалась, невольно демонстрируя, насколько на самом деле это у неё всё очень не просто получилось.  - …Значит так, я поддалась в какой-то момент… этим ощущениям.., а соответственно… Короче так, я почувствовала, что где-то происходят некие непонятные движения. Но где и какие?! Я немедленно принялась смотреть на себя в зеркало и у меня по ходу этого стали возникать совсем другие мысли...
Понимаете, вот в чём тут суть на самом деле! У меня появились совсем-совсем другие мысли! Не принадлежащие мне целиком и полностью. Не сразу, но пришлось это зафиксировать. Я почему-то стала совсем-совсем другая. Даже физически, внешне, но особенно внутренне. Знаете же, что глаза – зеркало души?! Так вот, у меня, допустим, глаза внезапно оказались немножко другие или даже не немножко, а как следует другие. Они стали намного ярче, я бы сказала, чересчур выразительнее. Или даже вычурнее, словно у путаны. Я смотрела-смотрела на себя, не узнавая, что же это такое дремучее изнутри меня выперло. Смотрела и всё больше сама себе удивлялась и не доверяла конечно тоже. Сама себе, представьте. Откуда что только во мне взялось! Столько всего неприятного, отталкивающего! Это называется, насмотрелась красоты, что своей поубавилось! Да так, что в доску отравилась! Полная интоксикация. Пора срочно назад, под выхлопную трубу цивилизации. Реанимироваться. В дерьме проще быть красавицей, честно. Но это я так, к слову…
- Продолжайте-продолжайте! Это было так интересно!

- Ладно. Значит, посмотрела затем на зрачки, как будто в норме, хотя радужка как будто совсем-совсем другая стала. Как раз после фиксации таких изменений у меня тут же всё в голове и поплыло, стали возникать отчаянные мысли. В какой-то момент даже испугалась, не случилось ли, что со мной более серьёзного? Вдруг, чем-то действительно страшным заболела, к примеру, межзвёздным ковидом, занесённым с планеты Нептун, говорят последней из тех, кто возле Солнца крутится и что там на самом деле творится никому не ведомо. Мало ли что там водится и чем там на самом деле болеют! Вдруг меня заразили, а у меня иммунитета-то и нет. Такое же может быть?! Очень даже.

- О-о-о! Да тут становится всё интереснее и интереснее!.. Вот попал, так попал! Что же мне теперь с вами делать?! – Редактор чесал затылок, даже не понимая, как можно вырваться из столь непростой и отчаянной белиберды, движущейся по кругу. Немалый опыт работы в масс-медиа ничего не подсказывал, кроме разве что на редкость непотребного. Как известно, подобные инвективы непроизвольно пробуждаются и у многих приличных людей, а не только у невинных девушек. Видимо телеведущий также инфицировался нейро-нептунизмом каким-то и сейчас сам начнёт морозить какие-нибудь пошлости. Однако на это согласно законам корпоративной журналистской этики он «пойтить» никак не мог. Да и уволить могли, невзирая ни на какие прошлые заслуги. Вот это завела его собственная программа – в такие-то непролазные дебри! Как можно было предугадать и разработать собственную методику их прохождения?! Как теперь и самому-то выбраться, целому да невредимому?!


- Так-та-ак, рассматриваю себя в зеркале дальше… - Глухим надтреснутым голосом, словно в каком-то забытьи или наваждении продолжала и продолжала говорить Анна. - Зрачки в норме… а-а-а, это я раньше говорила. Ладно, всё это по лицу и внешне как бы сравнительно нормально казалось, но... у меня внезапно появилось какое-то неотвязное ощущение, будто я могу сама с собой что-то не то сделать.
- Вот там «сама», а вот здесь «с собой»?! – Редактор шуткой старался спасти разговор.
- Верно подсказываете. Вновь какое-то чувство раздвоенности откуда-то высунулось, теперь только неизмеримо быстро нарастающее. Я имею в виду ощущение настоящей раздвоенности своей собственной личности. Вот она я, там и тут – одна и та же но разная. Вот стою я, а помимо меня, там стоит и какая-то другая я. И как будто вот-вот между собой схватимся. До такой степени неистово мы вперились взглядами друг дружке в зрачки. Словно в фильме ужасов, честно!

- Замечательный ход! – Береснев снова и снова пытался сгладить выходящую из-под контроля ситуацию. – Подобным образом мартовские коты обычно становятся друг против друга. И начинается битва … сначала нервов, как мы это уже с вами проделывали. А потом уж и шерсть клочьями во все стороны. Вы обе там случайно не завывали как те самые котики?! Спинки не выгибали дугой?! Представляю, какой там мог произойти концерт и драчка!

Однако Анна всё продолжала монотонную исповедь контактера, попавшейся с поличным, теперь ни на что не обращая внимания:
- …А когда я шла домой, помню прекрасно, проходила мимо жасмина и