сказал правду. Понятно что эту аварию обсуждали всю навигацию. На Бориса показывали пальцем. Все волжские речники посмеивались над бесславным завершением карьеры Хозяина "Дениса Давыдова".
Наш с Борисом теплоход не переживёт смутное время. Не переживёт гибель великого государства. В 1992-ом году теплоход "Денис Давыдов" будет выведен из эксплуатации. И этот год совпадёт с моим отъездом в Германию. Как будто теплоход не захочет больше ходить по Волге без меня. Уже скоро 30 лет как корабль на отстое. За это время сменил три места стоянки. Но ни разу не запускал двигателей. Его волокли на буксире.
Теплоход на котором когда то я была самым счастливым человеком я увижу через 30 лет. Никогда не думала увидеть "Денис Давыдов" таким. Мне будет больно смотреть на фотографии заржавевшего теплохода. Нашего с Борисом теплохода. Но я буду смотреть. Буду даже отмечать стрелочками. Мою каюту. Капитанскую рубку. Капитанский мостик. Радиорубку. Не смотря на ржавчину теплоход "Денис Давыдов"очень дорог мне. И останется родным. Как и Борис.
Борис всё же станет Капитаном. Капитаном баржи. С 1993-го года Николаев уйдет работать на грузовые суда. Типа СТК. Будет перевозить разные грузы. В основном овощи. Фактически Борис пересядет на корыто. Я помню как он смеялся над этими баржами сухогрузами. Одна из его барж называлась "Красновидово". 15 августа 2003-го года Нижегородская газета "Волго-Невский ПроспектЪ" опубликует заметку Воскрешение "Красновидово". В ней рассказывалось о Борисе. О том какой он молодец. Как хорошо отремонтировал старую баржу на заводе "Первомайский" в Астрахани. В 50-ть лет Борис станет безработным. Его анкета будет опубликована в интернете. На биржах трудоустройства.
***
Случится так. Как хотел Борис. Не важно что мы не вместе. Борис хотел что бы рядом со мной не было моего немца. И его не будет. Борис хотел что бы рядом со мной не было другого мужчины. И я буду жить одна. Всю жизнь. Я пишу свои воспоминания. И моё лицо светится. Мне есть что вспомнить. И кого вспомнить. Все мои парни и мужчины были Личностями. Были первыми среди своих сверстников. Все кроме Георга. Но даже он был первым Драчуном Соль-Илецка. Мой немец служил мне всю жизнь. У меня осталось к нему уважение. Не смотря ни на что.
Моя школьная любовь Саша Швец был Первым парнем Сагарчина. Саша был самым талантливым. Первым парнем колхоза Победа был мордвин Иван Юртаев. Сибирский исполин геолог Верхоянцев был самым мужественным из всех моих мужчин. Усть-Майский охотник Безруков самым красивым. А Борис стал Единственным. Они все померкли перед ним. Хотя тоже были высокими. Среднего роста был лишь Саша Швец и Кузнецов. Мой первый муж. Но и Валера был Первым парнем среди своих сверстников. Иногда я грущу и о нём. Не грущу я только о русском немце. О втором муже. Потому что не любила его. Ну cовсем не любила. И именно Георг дал мне больше всего в жизни. Тем что любил меня. Безответно и беззаветно. Благодаря Георгу я так хорошо выглядела в те годы. Благодаря Георгу стал возможен мой Волжский роман.
Свою квартиру в Куйбышеве на Волге я оставила старшему брату. Михаил Иванович женился на мерзкой пензячке. Очень наглой и примитивной до безобразия. Эта недалёкая особа обсуждала меня. Если дословно... Говорила что у меня нет нормальных кружевных трусов. Вот ещё Валере Кузнецову нужны были кружева. Я по жизни не люблю кружева. Бордели напоминают. Там всё в кружевах. Меня мои мужчины любили не за кружева. А за взгляд моих серо-голубых глаз. За мой Свет. За моё обаяние. За мою теплоту. За мою тихую нежность. Как я смотрю. Как я дышу. Я маленькая. Сложена как кукла. Прикасаясь ко мне мои мужчины теряли голову. Именно мужчины. Не парни. Моим первым мужчиной стал мой первый муж. Много лет у меня никого не было кроме него. Таёжный роман с начальником геологической партии Верхоянцевым я позволила себе, когда жила одна. С Безруковым, когда уже разошлась с Кузнецовым. Я никогда не была ничьей любовницей. Это не для меня. К Борису у меня возникли настоящие чувства.
Волжский роман не вспыхнул сам по себе. Прошло пять лет с тех пор как я в последний раз обнимала мужчину который мне нравился. Им был Усть-Майский Есенин. Но в крутого охотника Безрукова я не была влюблена. Не смотря на то что он походил на русского витязя. Походил... Но не был им. А Бориса я полюбила как Капитана. Он был и есть мой Капитан. Сначала я позволила Борису себя любить. А потом загорелась сама. Не телом. Чувствами. Я больше горела внутри. Я целовала Бориса. Обнимала. Мне этого хватало. Для меня не играло ни какой роли. Какое у него тело. Я забывала об всём на свете когда видела его серые глаза. Обволакивающий меня взгляд. Серьёзным и строгим он оставался всегда. И от этого я тоже сходила с ума. Что голову потерял очень ответственный человек. Управляющий мужиками. Большим коллективом. Мы с Борисом были Личностями. Даже на мель мы сели ВМЕСТЕ. Не он один. Я тоже.
Мы тяжело пережили зиму. И он и я. Нам хотелось быть вместе. Но мы понимали. Таких красивых чувств больше не будет. А хуже я не хотела. Он рассказывал мне какой пыткой было для него оставаться на теплоходе. Где всё напоминало о наших встречах. Он сидел часами в моей пустой каюте. Письма и фотографии прятал в капитанской рубке. Под обшивкой. Борис бросил к моим ногам не только теплоход. Свою карьеру тоже. А это значит интересы своей семьи. Он не стал Капитаном. Круизный теплоход ему больше не доверили. Получается из-за меня. Он сел на мель в моей радиорубке. Там где появился в первый осенний октябрьский вечер.
Борис сжёг меня. Дотла. Не только сжёг. Он приговорил меня. Как женщину. "В твоей жизни никогда не будет мужчины лучше меня. Ты никого не сможешь любить так как меня. Я останусь твоим Единственным. И не имеет значения вместе мы или нет". Так и было. Я никого не хотела больше любить. Борис сжёг не только меня. Себя тоже. Мы оба сгорели той осенью. Я была на грани. Не чувствовала земли под ногами. Три недели это целая жизнь. Мы прожили её. Нашу Жизнь и нашу Золотую осень.
Борис был и остался для меня самым любимым человеком. С ним я испытала настоящее женское счастье. Я влюбилась в еврея. Но никогда не чувствовала его евреем. Продолжаю ли я любить Бориса. Да. В моём сердце может жить только Один. Но совсем недавно у Бориса появился Конкурент. Спустя 30 лет появился. Как и у Бориса вся жизнь К..... связана с рекой. Может поэтому он запал мне в сердце. Запал так что я испугалась. Своих чувств испугалась.
Для меня Борис мой Капитан. Он должен был стать капитаном. Сухогруз это конечно не теплоход. Но видно у Борисa такая судьба. Волга изгнала его. За грязь. Но он не согнулся. Ходил по морям. Каспийскому. Чёрному. И даже Средиземному. Пусть перевозил овощи. Но море это волны. Настоящие морские. Не волжские. Сухогрузы-баржи часто переворачиваются. Опасная работа. Я знала что Борис смелый. Любила его за это. Если бы можно было вернуться назад. Я бы желала себе только этой дороги...
***
Уверена что Судьба каждому человеку уже выткана. Кем то или чем то. Невидимым для нас. Человеку просто предложено эту СВОЮ судьбу прожить. Это понимал Алексей Балабанов. Это понимаю и я. Не просто же так я живу одна. Почти 25 лет. Моя судьба подарила мне ярчайшие моменты. Всполохи женского огня. Настоящую большую любовь. И предложила Одиночество. Для того что бы я за четверть века всё обдумала. И рассказала людям. Просто рассказала. Не каждый найдёт в себе силы рассказать о своей Судьбе. Честно рассказать. Я нашла в себе такие силы.
На моей странице можно посмотреть фотоальбомы к главам моей книги
