Давыдов" совершит короткий рейс в Ульяновск. Но это дни станут самыми горькими. А пока мы наслаждались своим счастьем. Нас укачивала Волга. И наше нескончаемое танго.
Моя каюта стала нашей Танцплощадкой. Я взяла с собой магнитофон. Мощный. С двумя пристёгивающимися колонками. Японской марки Хитачи. Год назад его привёз из ФРГ мой немец. Магнитофон мне был нужен для работы. Отличный встроенный микрофон позволял делать записи с пластинок. Для моих тематических вечеров. На этом маршруте никаких мероприятий я не проводила. В моей каюте звучали песни. Их было всего две. Синий туман и Рябиновые бусы. Борису больше нравился Синий туман. А мне Рябиновые бусы. Я с ума сходила от слов этой песни. "В туманной дымке тает осенних дней закат... дней счастливых наших нам не вернуть назад... прости меня, любимый и я тебя прощу... мне новых встреч не надо... все было и прошло... горечью наполнили мой взгляд". Стояла осень. Красными полохами горела рябина. И мы с Борисом. Тоже горели. Наши чувства бушевали внутри нас. Внешне жe всё выглядело тихо. Даже скромно. Борис входил ко мне без стука. Всегда немного неожиданно. Хотя я ждала его. И не закрывала дверь на ключ.
Мы были в окруженни туристов и команды теплохода. Но чувствовали себя на краю Земли. Чувствовали что МЫ одни. И никто и ничто не помешает нам. Каждый вечер секретарь партийной организации экипажа корабля приглашал меня на танго. Как же я была счастлива. Моя голова лежала на сильной груди Бориса. Он бережно держал мою руку в своей. Склонившись ко мне. Нежно качал меня в танце. Это было наше танго. Только наше. Борис Вячеславович захмелел от меня. А я от него. Борис хотел танцевать со мной. Эти наши два танго каждый вечер были нужны нам. Потому что и у него и у меня в жизни было не так много танцев. С любимыми.
***
На третий день утром мы пришли в Астрахань. Астрахань и дельта Волги подарили мне красивый роман. Самый главный роман в моей жизни. Я как будто побывала на краю земли. С любимым человеком. Мы с Борисом просто украли для себя немного Счастья. Которое я помню всю жизнь. Нам будет очень сложно расстаться. Будем мучаться. Но всё это будет потом...
Астрахань. Дельта Волги. Красивейшее место на Земле. Край лотосов. Лотос источает нежнейший аромат. Заросли цветка представляют собой сине-зеленое море листьев и розовых цветов. Красивейшее растение является символом Астраханской области. Дикая природа речной дельты Волги уникальна. Рукава реки и заросли водной растительности. Островки и заливные луга. Дельта Волги это настоящее царство пернатых. Здесь можно встретить редчайших и красивейших птиц. Особенность этого края в том что здесь практически нет дорог. Их заменили реки. Рукава Волги.
Своё короткое обжигающее Счастье повстречала я в таком красивом месте Земли. Благодарю судьбу за это. Команда теплохода состояла из астраханцев. Рулевой Дима тоже жил в Астрахани. В этот день он с ребятами обошёл все астраханские дачи. Понятно кто дал им поручение. Мне принесли ОХАПКИ осенних хризантем и астр. Невероятно красивых. Южных. С запахом осени. Моя каюта утопала в цветах. Я заложила ими всё вокруг. Сияла от счастья. Чувствовала себя королевой. Ну королевой теплохода точно. Никогда раньше не было рядом со мной столько цветов. Тогда написала самые первые строчки стихов. "Ах цветы... мои верные спутники... ". Вечером мы будем кружить наше танго среди терпкого запаха осенних цветов.
В Астрахани было тепло. Солнечно. Теплоход пришвартовался к причалу речного вокзала. Туристов проводили в город на экскурсию. Всех членов команды пришли встречать семьи. Пришла жена Бориса Людмила. С сыном. Я видела их с борта теплохода. Меня как бы окатили холодной водой. Я знала что у него есть жена. И что он живёт в Астрахани. Но как то внутренне оказалось не готовa. Мне было плохо в этот день. Цветы не помогли. Я смотрела как горит закат над Волгой. И съёживалась от боли. Это была моя первая боль. К вечеру мне стало совсем плохо. Физически даже. Уже стемнело. Туристы постепенно возвращались из города. На теплоходе вовсю гремела музыка. Фристайл и Ласковый Май. Я не могла находиться ни в своей радиорубке ни в своей каюте. Мне хотелось исчезнуть куда нибудь. Как раненная птица забилась между спасательными шлюпками. Встала за них. Что бы никто не видел. И слёзы полились ручьём. Я не успела выплакаться. Очутилась в объятиях Бориса. Он видимо искал меня. Так быстро нашёл. Просто прижал меня к себе и не отпускал. Целовал мои слёзы. Говорил мне. Ну я же не мог не заходить в Астрахань... А на берегу стояла его жена с сыном. Так это было...
Одноразовых бумажных носовых платков-салфеток у нас тогда не было. И хорошо что не было. Моё лицо осушил Борис. Своими губами. Он почувствовал что мне плохо. Мы сплелись с ним уже настолько. Что чувствовали друг друга каждым нервом. И снова наш теплоход отправился в путь. И снова зажглись звёзды. Наши звёзды. На южном астраханском небе они ярче. Hиже. Я снова иду в капитанскую рубку. Снова чувствую сильные руки Бориса. Его дыхание. Его губы. Над Волгой опускается ночь. Наша счастливая ночь...
"Денис Давыдов" взял курс на Куйбышев. Теплоходы уходят из Астрахани вечером. А в Волгоград приходят только через день. Вверх по Волге теплоход идёт медленнее. Потому что против течения. Появляется дополнительный круизный день в живописных низовьях Волги. За ночь мы ушли не так далеко от Астрахани. Встали на "Зеленую" стоянку в Ахтубе. В этом месте к берегам Волги узкой полоской выходит территория Калмыкии. "Зелеными" стоянки называют потому что там есть возможность туристам и экипажу отдохнуть на природе. Борис пришвартовал теплоход к причалу-барже. Все туристы вышли на берег. Кто то играл в волейбол. Кто то покупал рыбу у местных рыбаков. Борис дежурил у главного входа.
Я после вчерашних переживаний тоже решила сойти на берег. Мне удалось проскользнуть незамеченной. Это я так думала. Что незамеченной. Борис зорко наблюдал за мной с борта теплохода. Мне хотелось уйти от людей. Побыть одной. Наедине со своим счастьем. Тёплый осенний день в устье Волги. Я шла совершенно счастливая. Какие то засохшие кусты вдоль дороги казались мне самым красивым местом на земле. От нахлынувших чувств кружилась голова. Так хорошо мне не было никогда. Это было лучшее наше с Борисом время. Астраханские звёзды сблизили нас. Мы стали роднее друг другу. Наши чувства пошли по нарастающей. Разум отступил совершенно.
***
Это моё волжское звёздное счастье обожжёт меня. Причинит сильную боль. Но и придаст много сил. Я стану смотреть на мир по другому. Чувствовать по другому. Всё будет казаться мне другим. Я как бы проснулась. Чувства было таким сильным что мне хватило на всю жизнь. Я храню эти чувства очень глубоко в своём сердце все годы. Действительно как в песне "Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь..." Всё нахлынуло совсем внезапно. Как стихия. Как свежий ветер. Я как будто вырвалась из многолетнего холодного плена. Это Волжский роман стал главным в моей жизни. Мы с Борисом оказались на краю света. Где мы были только вдвоём. Как будто никого не было рядом. Я маленького роста. Он великан. Мы вообще не подходили друг другу. Были совершенно разными людьми. Но между нами существовало необъяснимое притяжение. Прошло 30 лет. Я пишу об этом так как будто это было вчера. Наши отношения были очень красивыми. Как мы ждали наших свиданий. Когда останемся одни. И сможем просто смотреть друг другу в глаза. Нам было очень хорошо в нашем с ним пространстве. Борис тянулся ко мне. Ему было холодно в его семье. А мне в моей. Видимо это и притягивало нас друг к другу.
Письма "До востребования" я получала в своей жизни один единственный раз. Из Астрахани. От Бориса. У меня не сохранилось ни одного его письма. Ни одной фотографии. Я опасалась их хранить. Как бы я сейчас хотела подержать в руках эти письма. У Бориса очень красивый и очень мелкий почерк. Когда я сильно тоскую. Смотрю в интернете на фотографии Валерия Быковского. На некоторых снимках он очень похож на Бориса. Такие же глаза. Брови. Тонкие губы. И особенно взгляд. Как будто Борис смотрит на меня.
Борис не был похож на еврея. Не было тяжёлой челюсти. Огромных лошадиных зубов. Мясистого горбатого носа. И выпученных глаз. Черты его лица были тонкими. Под красивыми точенными бровями выразительные серые глаза. Большие. Но не огромные. Нос большой и тонкий. Не прямой. Но и не горбатый. Рот большой. Губы тонкие. Он захватывал меня ими. Самые прекрасные прикосновения мне подарил еврей. У Бориса безупречная кожа лица. Шелковистое на ощупь тело. Он совсем не был волосатым. На груди ни одной волосинки. На голове прямые волосы. Модная стрижка. Не совсем короткая. Мне нравился его умный и серьёзный взгляд. От многолетней работы на капитанском мостике Борис слегка ссутилился. Он высокий. Рост мешал ему. Борис не был накаченным. Он был крепким. Мужская отличная фигура. Это я сейчас вспоминаю фигуру. А тогда я видела только глаза. Чувствовала на себе его губы. Объятия. Руки. Дыхание. Мы слушали наше дыхание. Наслаждались этим. Никакой такой страсти, никаких горячих объятий у нас не было. Мы не были никакими опытными любовниками. С ума мы сошли от душевной близости. Самым большим счастьем для нас было всматриваться друг другу в глаза. Сколько нежности было между нами. Она окутала нас. Он входил ко мне. И мы замирали от счастья. Счастливей нас наверное не было людей на свете. Пережить такое невозможно где то на суше. Мы всегда двигались. Теплоход шёл по курсу. Получалось Вечное движение.
Для меня Борис был и остался Капитаном. Хозяином теплохода. Мы как то рассмотрели тогда друг друга. И отключились от всего мира. Близость между нами, как между мужчиной и женщиной, не была чем то отдельным от наших чувств. Я не знаю как мы умещались на узеньком диване в моей каюте. Мы его даже не раскладывали. Нам это было не нужно. Потому что мы не спали. Мы просто принадлежали друг другу. Я ни разу не коснулась его мужского достоинства. Даже нечаянно. Не знаю что там у него. Я только чувствовала его в себе. Такой нежности к себе я не получила больше ни от одного мужчины. Борис наслаждался запахом моего тела. Oблизывал меня с ног до головы. Oбцеловывал меня всю. Ему нравилось. Я просто немела от ощущений. Hикогда не испытывала такого. При этом мы не раздевались. Борис не видел меня совсем раздетой. Я его тоже.
Я всегда была в комбинации. Их у меня было две. Чёрная и красная. Обе импортные. Нейлоновые. С широкими красивыми кружевами. Борис раздевался только до пояса. Он хотел чувствовать меня своим телом. А мне было тепло на его груди. Нам было так хорошо вместе. Что не играло никакой роли. Что и как мы делаем. Мы конкретно потеряли почву под ногами. Борис метис. В нём две крови. Русская и еврейская. Он влюбился в мои русские глаза. А я в его. Русско-еврейские.
