не сможет вернуть. Я не думаю что он хотел как то отомстить. Ему было плохо. Хотел что бы плохо было и мне.
Мы изменились. Чувства конечно не ушли. Но свет ушёл. Мои глаза больше не светилась счастьем. Борис видел это. Мы были с ним израненные. Опустошенные. С этим ничего нельзя было сделать. Время для решений прошло. Мы вернулись в семьи. Заела рутинная обыденная жизнь. Тогда осенью мы не решились на разрыв. И наше волжское звёздное Счастье покинуло нас. Навсегда. Могли ли мы с Борисом схлестнуться снова. Конечно могли. Поэтому на этом маршруте я сделала всё что бы он остыл от меня. Колючий костюм. Колючие сожённые перекисью волосы. Колючий взгляд... Зима уже остудила нас. Мы не сдержали своих слов. Зачем же давать их друг другу снова.
***
Во время всего маршрута меня поддерживал третий штурман. Виктор Юрьевич женился. Официально женился. На женщине которая родила ему сына. Уже давно. Мне очень понравилась жена третьего штурмана. Она работала в ресторане официанткой. Замечательный человек. Терпеливая. Виктор Юрьевич позволял себе срываться на неё даже в моём присутствии. Он не любил свою жену. Женился ради сына. Мальчику было года три-четыре. Это был очень крутой пацан. И вылитый папа. Просто копия третьего штурмана. Мы все сдружились. Доверяли друг другу. Мальчишка весь рейс не отходил от моей Лены. Когда мы пришли назад в Куйбышев. Мы взяли его к себе домой в гости. Что бы родители хотя бы немного отдохнули. Два раза проехали через весь город на такси.
Удивительно. У меня находились силы спокойно смотреть на Бориса. Может это его бесило. После короткого холодного и сухого разговора в первый день, напряжение между нами пойдёт по нарастающей. Виктор Юрьевич был рад что я оставила Бориса. У третьего штурмана под боком жена и сынишка. А греть Николаева было некому. Виктор Юрьевич расскажет мне много интересного о Борисе. И о его жене. Специально расскажет. Что бы я раскрыла глаза в конце концов. Не вздумала к нему вернуться. Я благодарна третьему штурману. От повествований Виктора Юрьевича у меня похолодела спина. Оказывается он спал с женой Бориса. И не раз. Рассказывал мне в деталях о своих ощущениях. Называл жену Бориса ПРИТОРНОЙ. Я была в лёгком шоке. Поняла почему Борис хотел уйти из семьи.
Борис перешёл красную линию. Он позволил чтобы над моим мужем смеялись. В моём присутствии. Я поднимусь наверх за путевой информацией. Днём поднимусь. В утреннюю вахту. В капитанской рубке кроме Бориса и рулевого будет находиться электрик теплохода. Чернявый упитанный мужичок маленького роста напоминал ШАР. Он не ходил по палубам. А катился. Я прижалась к двери. Не хотела проходить дальше. Борис стоял в другом конце рубки. Сверлил меня взглядом. "Любовь Ивановна, что это у Вас муж такой КОРЯВЫЙ..." засмеялся электрик. Все улыбнулись. Борис тоже.
Мой Капитан закусил удила что называется. Ударил по самому больному. Он знал что я не люблю немца. И что мне очень сложно с ним жить. Раньше Георг цветов мне особо не покупал. Он не умел их выбирать. А тогда начал покупать. Стоял на берегу нарядный. С букетом. Он не смотрелся смешным. Высокий мужчина. Крепкий. Плечистый. С мужественными чертами лица. Я может своего немца не любила. Но это моё дело. Не дело Бориса. И уж тем более электриков. Борис свою жену не любил. А мой немец меня любил. По настоящему. Беззаветно. Это благодаря немцу я так выглядела. Это он позволил мне путешествовать по Волге. Я вступилась за мужа.
Днём никого не стесняясь и не боясь. Безо всякого страха я открою дверь каюты Николаева. Он не ожидал увидеть меня. Ледянным голосом попрошу его никогда больше не смеяться над моим мужем. А потом "ударю" НАОТМАШЬ. "Я же не смеюсь над твоей женой. Даже если она спит с третьим штурманом". Глядя в потемневшие глаза Бориса попрошу вернуть все мои письма. Покину его каюту раз и навсегда. Я никогда больше не поднимусь в капитанскую рубку во время его вахт. Даже если мне будет очень нужно. Всегда буду ждать смену Виктора Юрьевича.
У Бориса не хватит сил отдать мне в руки мои письма. Не хватит сил посмотреть мне в глаза. Никогда не забуду эту сцену. Я стою у левого борта открытой шлюпочной палубы. Напротив своей радиорубки. Ко мне идёт Виктор Юрьевич. В руках у него коробка с моими письмами. Я открываю её. Достаю из конвертов фотографии. И со всего размаху швыряю коробку за борт. Смотрю как она плавно падает в волжскую воду. Мы шли на север. Против течения. Волжские волны понесли мои письма в обратном направлении. На юг. Во время падения коробка раскроется. Письма закачаются на волнах. Они не утонут сразу. Я буду долго смотреть на них. Не обращая внимания на испуганные глаза третьего штурмана. Мне было БОЛЬНО смотреть на свои письма. Невыносимо больно. Я выбросила за борт... своё женское счастье.
Борис не оставит меня в покое. Будет доставать меня своими звонками из капитанской рубки. Будет бесконечно поправлять меня. До мельчайших детaлей привязываться к путевой информации. Осенью ему и дела не было никакого до того, что я там читаю и как. Я наберусь терпения. Буду отвечать ему очень вежливо. И видимо эта моя вежливость выведет его из себя окончательно. Он рассчитывал на мои страдания. А я уже переболела всем этим. Испытать ещё раз такую страшную боль не хотела.
***
Работать на протяжении всего маршрута мне было сложно. Я механически выполняла всё что нужно. Читала путевую информацию. Делала объявления. Выдавала книги. За три недели я не провела ни одного тематического вечера. Не написала ни одного сценария. Начальник маршрута ожидала от меня мероприятий на патриотическую тему. Мы побывали в двух городах-героях. Ленинграде и Волгограде. Но я не была настроена на работу. Свой японский магнитофон с тематическими записями я оставила дома. Не хотела видеть его в своей каюте. Что бы не напоминал мне наше с Борисом счастливое осеннее Танго. Проведение тематических мероприятий это моя личная инициатива. Я могла их проводить. Могла не проводить.
В эту поездку с нами поехала моя начальница. Руководитель наших курсов Тамара Николаевна была вторым человеком в Куйбышевском бюро путешествий и экскурсий. После директора Ревизцева. Её подпись стоит на моём удостоверении. Время от времени она проверяла нашу работу на маршрутах. Понятно что ей захотелось поехать в Ленинград. Сходить например в театр. Я запомнила Тамару Николаевну строгой. Зачищенной. С полным отсутствием женской фигуры. Влюбиться в неё нельзя. Голову потерять тоже. Переспать с ней конечно можно. Борис и переспит. Я узнаю об их отношениях позже. А тогда мне и в голову не могло прийти что мой Капитан спал с моей начальницей. Мне бы не хотелось отбивать любовников у своих начальниц.
Тамара Николаевна женщина конечно ухоженная. Образованная. Но она старше Бориса лет на 10-15. Седые волосы тщательно закрашены-залачены. Стандартная стрижка. Волосок к волоску. Такая же причёска будет у жены капитана Краснова. Как окажется Тамара Николаевна давно дружит с женой капитана теплохода. Я буду видеть их вместе постоянно. Моя начальница была больше похожа на татарку чем на еврейку. Когда я узнаю об их отношениях. Мне станет жаль Бориса. По человечески жаль. Я пойму почему он тогда плакал. Почему так хотел остаться со мной. Старая любовница и гулящая жёна окружили его плотным кольцом. Борис пытался вырваться.
Наш теплоход пришвартуется к Ленинградскому причалу правым бортом. В окно моей каюты будет виден выход в город. Вечером я увижу Квартет. Борис с Тамарой Николаевной и капитан Краснов со своей женой пойдут в театр. Конечно меня заденет этот постановочный культпоход. Мне было бы может не так обидно если бы Борис пошёл со своей женой. Николаев в этой кампании смотрелся некрасиво. Я знала как он не любил капитана Краснова. Как всегда критиковал его. Борис не подходил к этой Троице. Тамаре Николаевне и Краснову с женой. Он был другим. Потому смотрелся с ними нелепо. В тот вечер он пошёл на заключительное Представление своей карьеры.
Мы пробыли в Ленинграде два дня. Я успела показать ребёнку все пригородные дворцы-музеи. Моё удостоверение позволяло проходить на экскурсии вне очереди. Мы ездили на электричке. Сначала поехали в Павловск. Я была там ещё в 1986-ом году. Когда почти месяц жила в санатории Сестрорецка. Знала что именно Павловский дворец считается самым ценным в историческом плане. Потом мы поехали в Музей заповедник Царское село. В Пушкине мы посмотрели Екатерининский дворец. Посмотрели наряды и кареты русской царицы.
В последний день пошли смотреть фонтаны Петродворца. Нам повезло. Стоял ясный солнечный день. Мы сфотографировались у Римских фонтанов. С "настоящими" придворными дамой и кавалером. У меня сохранилась фотография. Над которой я сейчас смеюсь. На фоне царских фонтанов кавалер в историческом костюме и я. Жгучая блондинка. Мы очень хорошо с ним смотримся. Встали в танцевальную позицию. Я хорошо держу руки. Не забыла классические движения.
После Ленинграда мы пойдём в Кижи. Там простоим весь день. После культпохода в театр Бориса заштормило. Он принялся организовывать работу с туристами. Главный коммунист корабля сбил две команды. Из туристов и экипажа теплохода. Я увидела его с двумя мячами в руках. Волейбольным и футбольным. Он прижимал их к своей груди. Как торговец арбузы. Мне было не смешно. Как сейчас. Мне было всё равно. Наблюдала за этим равнодушно. Ушла с ребёнком бродить по острову. Кижи в Онежском озере это уникальный уголок Русской земли. Знаменитые 22 купола Преображенской церкви. В пять ярусов. Вокруг деревянные постройки. Усадьбы, мельницы, кузницы, бани. Мне понравился остров. Очень уютный. Простой и Необыкновенный.
После демонстративного посещения театра Борис действительно попадёт в ШТОРМ. По жизни. Его будет штормить без остановки. До самой старости. Он потеряет ВСЁ. Театральным культпоходом Борис очень обидел меня. Даже унизил. Показал мне моё место. Вместо театра oн предложил мне грязный топчан в своей каюте. А до этого преподнёс венерическую инфекцию. Именно посещение театра стало для Бориса его Рубиконом. И pубиконом наших отношений тоже. Тогда я не знала что он спал с этой Тамарой Николаевной. Мне бы было ещё тяжелее. Помню я сильно переживала в тот "театральный" вечер.
Я очень хотела что бы этот маршрут поскорее закончился. Последняя неделя для меня прошла спокойно. Если конечно всё что произошло называть спокойствием. Борис перестал доставать меня звонками. Думаю он был в шоке. Понял. Что за всё надо платить. Понял что ему не нужно было так вести себя со мной. Представляю о чём он думал в тёмной капитанской рубке во время вечерних вахт. Радовалась ли я что он посадил туристский теплоход на мель. Нет. Я хотела что бы Борис стал Капитаном. Что получится именно так.
