Представить не могла.
***
Когда мы придём в Астрахань. Бориса "арестуют". На теплоход сядет его жена. Людмилу Николаеву устроят бухгалтером. За четыре дня что мы будем идти от Астрахани до Куйбышева, я увижу её один раз. Мы встретимся на лестнице. Надо понимать что лестницы на корабле очень узкие. Мы пройдём очень близко друг к другу. Символично. Жена Бориса будет подниматься по лестнице. А я спускаться. То есть я буду нависать над ней. Смотреть на неё сверху. А она на меня снизу. Я не всматривалась в эту женщину. Я всё про неё знала. Чем она болеет. С кем спит. Всё таки последнеe дело если жена спит с твоим товарищем по работе. Виктор Юрьевич далеко не красавец. Маленького роста. Жена Бориса выше его. Сейчас вспоминаю эту сцену. Сравниваю со сценами в фильмах Балабанова. У него всегда лестницы. Люди постоянно поднимаются и спускаются. Как в жизни.
Людмила внимательно будет смотреть на меня. В кого это её муж умудрился влюбиться. В её глазах я не увижу осуждения. Людмила знала что Борис был готов уйти из семьи. Не готовой оказалась я. Не готовой разушить две семьи сразу. Жену Бориса можно было даже назвать красивой. Эта довольно стройная женщина не смотрелась еврейкой. Правильные черты лица. Карие глаза. Заколотые тёмные волосы. Людмила по профессии Бухгалтер. На этом можно ставить точку. Бухгалтер очень удобная профессия для женщины. Но она примитивная. Донельзя скучная. Жена Бориса излучала внутреннюю пустоту. Пустоту БУХГАЛТЕРШИ. Бухгалтерши из удмуртской Йошкар-Олы. Символично что в Германии я тоже освою профессию бухгалтера. Но это случится со мной не в молодые годы. А ближе к старости.
Борису не хватало развития. Мир речников грубоват. Если ещё и жена бухгалтер. Борис любил меня не только за то что я хорошо выглядела. За мой интеллект тоже. Институт культуры и искусства это всё таки особый мир. Борису нравилось моё образование. Он тянулся к культуре. К развитию. Может и поэтому тоже, нам казалось что мы даже дышим одинаково. Борису было тесно в его семье. Как и мне. Мы оба рвались за ГОРИЗОНТЫ что называется.
Так случилось что жена Бориса увидит меня не в колючем серо-синем костюме. А в королевском наряде. Я направлялась тогда на встречу с ветеранами. Мы отошли от Волгограда. И я собрала в читальном салоне участников войны. Их было мало. Мы просто слушали песни военных лет. Так получится что на теплоходе "Денис Давыдов" я не проведу ни одного тематического вечера. Борис не будет видеть моей работы. Не будет знать насколько талантливо и интересно проходили у меня мои мероприятия. В которые я вкладывала душу и сердце. Как запоминались они туристам. Сколько я получaла от них благодарностей.
Одно красивое платье я всё таки взяла с собой. Одела его только тогда, когда увидела что Борис надёжно окружён. И больше не приблизится ко мне. Борис меня в нём никогда не видел. А вот жена увидела. Увидела что я Королева. Увидела как я могу выглядеть на самом деле. Не помешали даже сожённые перекисью белые волосы. Потому что платье было чёрным. И это было королевское платье по тем временам. Мне привёз его мой немец. Когда ездил ФРГ в гости. Ни одно платье не сидело на мне так как это. Муж даже привёз мне к нему длинные бусы. Особенные. Состоящие из соединённых между собой красных и чёрных полу-ромбиков.
К этому чёрному платью я одевала коротенькие полусапожки. Красные. Очень красивые. Из тончайшей мягкой кожи. Узенькие. Как лодочки. На низкой подошве. Без каблуков. Без замочков. В них легко как в тапочках. Впереди в подъёме кожа слегка собрана в мелкие складочки. Вверху небольшие отвороты. Сзади тоненькие шнурки из такой же кожи. Завязанные бантиком. Одним словом шикарная по тем временам обувь. Эти короткие полусапожки мне тоже привёз мой немец. Они прекрасно гармонировали с красно-чёрными бусами. И конечно с самим платьем.
Это было моё самое дорогое платье. Классический стиль. Над которым не властно время. Короткий рукав. Впереди лодочкой. Открывающей шею и верх груди. На спине глубокий вырез углом. И от этого угла вниз молния во всю спину. Необыкновенный материал делал платье лёгким и тяжёлым одновременно. Оно свисало с меня. Скользило по телу. Потому что было на на специальной подкладке. Юбка платья начиналась ниже пояса. Это была дорогостоящая плессировка. Не сильная и не мелкая. Средная. Я любила кружиться в этом платье. Красивые складки разлетались и тут же падали. Собирались вместе.
Платье смотрелось королевским ещё и из-за пояса. Это был не простой пояс, а настоящее украшение. Напоминал две скрученные и соединённые между собой длинные тонкие верёвки. С кистями на концах. Со специальной фарнитурой для отделки одежды. Эта отделка была золочённой. В виде маленьких цилиндров. В эти золочённые цилиндры были продеты скрученные верёвки пояса. Они были чёрного цвета. В тон ткани платья. Вот в таком королевском наряде меня и увидит жена Бориса. Случайно увидит. Мы с ней могли и не встретиться. Но встретились.
Думаю Людмилу поразило не то как сидело на мне это платье. Ведь дело не в платье. А на ком оно. Её поразил мой взгляд. Взгляд КОРОЛЕВЫ. Я спускалась по лестнице Королевой. Я чувствовала себя ею в тот момент. Это МЕНЯ её муж облизывал с ног до головы. Укачивал в нашем нескончаемом танго. Бесконечно всматривался в МОИ серо-голубые глаза. До слёз всматривался. Мне будет жаль Бориса. Очень. Мы больше никогда не увидимся с ним. Главным для меня на всю жизнь останется то что было ДО. А не ПОСЛЕ. Этот теплоходный маршрут был у меня единственным в 1989-ом году. Я пойму, что я не забыла Бориса. И всё не так просто. Я уйду. Что бы мы с ним опять не наделали глупостей. Уйду не только с теплохода "Денис Давыдов". Откажусь от всех маршрутов.
Надо понимать как не просто мне было все эти 24 дня. Сколько мне потребовалось душевных сил. Я понимала что ухожу с еврейского теплохода навсегда. Я тогда не знала что "Денис Давыдов" снимут с туристических круизов. Сразу же снимут. Решу поставить жирную точку. Что бы меня никогда не ставили на этот теплоход. Что я сделала. После того как теплоход пришвартовался к причалу Куйбышевского речного вокзала я зашла в каюту к "МАМЕ". По другому бы я не назвала директора нашего ресторана. Ярко выраженная еврейка с огромным пузом и тройным подбородком прилично приворовывала. Питание на теплоходе было отвратительным.
Директор ресторана удивилась увидев меня на пороге своей каюты. Я остановилась у двери. Вглубь не прошла. Постояла несколько мгновений. Посмотрела внимательно на её красновато-жирное мясистое лицо. На растрёпанную причёску-гулю. И глядя прямо в её толстые роговые очки сказала. "Ваш Борис Вячеславович очень грязный человек". Это конечно прозвучало как... "Ваш теплоход грязный. Вместе с Вами". Ведь Борис был Хозяином корабля. У "МАМЫ" отвисла челлюсть. "Да Вы что. Он такой хороший". Услышала я уже за своей спиной. Я знала что это моё "заявление" будет обсуждать вся команда. Потому и пошла. Не знаю откуда у меня появились силы. Но я вынесла Борису свой личный приговор. "Борис Вячеславович ГРЯЗНЫЙ человек". С этими словами я наконец сошла с этого корабля. Cошла на твёрдую волжскую землю. Нога моя больше не ступит на этот теплоход.
Мы вернёмся в Куйбышев 17-го июня. А 11 июля я выйду на работу. Летом 1989-го года Управление культуры предложит мне руководство Центральным Загородным парком. Старейшим парком Куйбышева. Мне будет не просто забыть Волгу. Мою Волгу. Которую я открыла для себя. Но я с головой уйду в работу. У меня будет большое хозяйство. Почему я выбрала это хлопотливое место работы. Потому что моя дирекция располагалась в деревянном купеческом особняке прямо на берегу Волги. Точно такой особняк выбрал Балабанов для съёмок фильма "Морфий".
Поначалу я выходила к Волге по нескольку раз день. Потом реже. Я тосковала. С высокого крутого берега смотрела на проходящие суда и теплоходы. Я не знала что Борис уже не работает на туристических маршрутах. Но я знала что он проходит мимо каждый раз. Когда заходит в Куйбышев. Знала что он думает обо мне. Чувствовала это. Мой Капитан и не представлял себе что я смотрю на теплоходы с крутого волжского берега. Как он и хотел. Борис хотел что бы я ждала его на берегу. У себя дома.
Тогда летом 1989-го года я фактически зашагаю по Дороге к своему женскому Одиночеству. От трамвайной остановки до берега Волги идти долго. Почти километр. Я проходила по этой дороге два раза в день. Шла по аллее с вековыми деревьями. Думала о Борисе. Меня тоже заштормит. Мне захочется быть одной. Зимой 1990-го года я выгоню своего немца. Через два месяца пожалею. Разрешу ему вернуться. Я останусь с Георгом. Он был мне нужен для жизни. Для семьи. Лена считала его отцом. Мы проживём ещё семь лет. У нас родится дочь. Я привыкну к Георгу. Но так и не смогу полюбить его. Мы разойдёмся.
Мне нужно было видеть Волгу. Я редко спускалась вниз. К самой воде. Я смотрела на Волгу с высоты. Пройдёт лето. Наступит осень. Потом зима. Все четыре времени года я встречу в этом старом парке. Больше всего я любила там природу. Русская душа, она всегда не спокойна. Мне опять был нужен выход нa волжские просторы. Весной я покину свой старый парк. Снова приду на теплоход. Уже на другой. Проработаю там до самой осени. Мужчины которого я смогу полюбить в моей жизни больше не будет. И не потому что никто не сможет сравниться с Борисом. А потому что я буду не в состоянии гореть.
***
Борис Вячеславович Николаев так и не стал капитаном круизного теплохода. Он очень мечтал об этом. "Денис Давыдов" навсегда перестанет быть туристическим теплоходом. Летом 1989-го года теплоход "Денис Давыдов"перейдёт на обслуживание пассажиров транспортной линии Горький-Астрахань. Это резкое понижение в статусе. Лучшие теплоходы перевозят туристов. Наш теплоходный маршрут в Ленинград станет последним. Борис будет гонять по Волге полупустой пассажирский теплоход. В полном одиночестве. В полной тишине. Как одинокий речной Волк. Никаких встреч с интересными людьми. Никаких мероприятий. Никаких экскурсий. Одни швартовки.
Туристы живут на корабле по три недели. Люди знакомятся. Становятся одной семьeй. Атмосфера на теплоходе незабываемая. Музыка. Танцы. Рестораны. Питание туристов обеспечивалось по высшему классу. Борис проработает на "Денисе Давыдове" ещё три года. Видимо папа начальник постарается замять дело. Но карьера моего Капитана завершится тогда. Летом 1989-го года. Когда нас с ним ТРЯХНЁТ в моей радиорубке. Авария может случиться с каждым. На мель может наскочить и опытный речник. Бориса сняли не за техническую оплошность. А за то что он покинул вахту. Оставил управление кораблем. Оставил без контроля штурвал. Подверг риску жизни людей. Туристов и экипажа. За то что соврал. Не
