предупреждению. Может, потому что в какой-то момент ощутил себя натуральнейшим подлецом.
“Может, Дашу саму надо спросить, чего она хочет?”
Может, и надо.
Вот только Дашу, похоже, никто не спрашивает.
* * *
Даша
Слышу скрежет ключа в дверном замке и приказываю себе собраться. Поднимаюсь с пола, кладу смартфон на журнальный столик. С работы вернулся папа, значит, надо идти на кухню разогревать ужин.
И ни в коем случае не показывать, что со мной что-то не в порядке.
Ни в коем случае не разреветься.
Ни за что, ни под каким видом.
К счастью, я подобное “проходила”, когда Сергей огорошил меня известием о беременности жены. Правда, тогда мы встретились с глазу на глаз. Никаких смс и звонков. Я могла воочию видеть, как его корежит. Правда, легче мне от этого не было.
Я и тогда не разревелась. Из гордости, самолюбия и жгучего стыда.
Сдержусь и сейчас.
...Смартфон звонит и я в идиотской надежде, что Кирилл передумал, хватаю аппарат, даже не взглянув на входящие.
Но это, разумеется, не Кирилл.
Это Сергей. Каким-то приподнятым (если не торжественным) тоном приглашает на ужин. Завтра, в 19.00. В действительно шикарном ресторане, одном из лучших в нашем городе.
Предполагаю, что он мне скажет за ужином. Стараюсь настроиться на соответствующий лад.
Ничего не выходит. Настроение - “хоть в петлю”.
На всё плевать, ничто не радует.
Тем не менее, придется приводить себя в “божеский вид”, дабы не ударить в грязь лицом перед донельзя элегантным господином Загорицким, который, вероятно, за ужином мне сделает официальное предложение.
Так и происходит, я не ошиблась. Передо мной футляр с кольцом. Кольцо с сапфиром. Изысканное. Сергей архитектор, а значит, в некотором роде тоже художник, у него отменный вкус. На китч он бы не стал размениваться.
Кольцо приходится впору.
После ужина едем к нему в “апартаменты”. Я не решаюсь ему сказать, что, пожалуй, от интимных игрищ надо бы воздержаться до первой брачной ночи. Но на этот раз он не настаивает на интиме. Приглашает меня присесть рядом с ним за комп и начинает рассказывать как он планирует провести свадьбу. И венчание. При этом демонстрируя картинки.
- Это обязательно? - с тоской спрашиваю я. Наша с папой семья - не воцерковленная, хотя мать меня во младенчестве и крестила (я этого момента, разумеется, не помню).
Сергей отвечает, что “желательно”. Что на венчании будут “серьезные” люди. Я припоминаю, что у него какие-то связи среди высоких чиновников.
Дальше - свадебный салон, куда мы опять же едем вместе (но потом, конечно, я стану ездить на примерки одна). Тоже высшей марки.
Меня охватывает тоска. Вспоминаю банальный штамп о “золотой клетке”.
Положение обязывает. Теперь мне об этом придется помнить постоянно.
Далее - планы на медовый месяц. Часть, разумеется, проведем в Италии - я же как-никак будущий художник. Художник обязан хотя бы раз посетить Италию. А в идеале - вообще на годы там поселиться.
Но, разумеется, не обойтись и без теплого моря. И чистого пляжа. И отеля, где “всё включено”.
Нет-нет, не Турция и не Египет. Эти страны - для “рядовых граждан”.
Положения Сергея обязывает отдыхать на Кубе, Мальдивах, в Доминиканской Республике, на Сейшельских островах...
- А сосны где растут? - спрашиваю я невинно.
- Сосны? - Сергей озадачен. Задумывается. - Ты хочешь в Прибалтику? - слегка морщится, - Не лучший вариант.
- Да нет, - мне, собственно, все равно.
Я не испытываю НИЧЕГО.
Разве мертвячкам не всё равно?
* * *
Проходит неделя или полторы или даже две... времени не считаю. Первая примерка свадебного платья состоялась. Мы с Сергеем едва не поссорились (впрочем, НЕ поссорились), когда я невинно спросила, не оплатит ли он заодно и операцию по восстановлению моей девственной плевы (раз уж на мне будет фата - “символ невинности”?)
- У тебя скабрезные шутки, - сухо говорит он, - Отучайся.
- Хорошо, - соглашаюсь я, - Как скажете, мой господин.
Он невольно морщится. Но спор не продолжает. Да это и не спор в сущности...
...А потом Кирилл появляется снова.
И как обычно, неожиданно.
Просто возвращаюсь из салона (Сергей оплачивает спа-процедуры), а напротив тормозит подержанный “опель” Astra белого цвета, дверца со стороны водителя распахивается - и оп-ля. Как ни в чем не бывало перед мной вырастает долговязая фигура темноволосого парня с короткой стрижкой и невероятно выразительными (и притягательными) темно-карими глазами. На лице парня - нахальная улыбка.
- Проедемся?
- Куда? - отзываюсь автоматически, хотя мне абсолютно все равно - куда. Хоть на северный полюс.
- За город, - говорит Кирилл, - Где сможем поговорить без посторонних ушей.
Отлично. Он еще и параноик, судя по всему.
“Куда тебя опять заносит, Дарья?” - буквально стонет голос моего хилого “здравого смысла”, но я как обычно приказываю ему заткнуться.
Кирилл действительно выезжает за черту города (не могу не отметить, что машину он водит грамотно и аккуратно, не хуже личного водителя Сергея), а после сворачивает на поселковую дорогу и останавливается у берега небольшой речушки - притока великой русской реки.
Выходит сам, распахивает дверцу со стороны пассажирского сиденья. Подает руку, когда я выхожу. Но я его руки не касаюсь.
Пусть-ка для начала объяснит свое более чем странное поведение.
Место, куда мы направляемся, достаточно безлюдное. В таком безлюдном месте можно без труда и избить партнершу, и изнасиловать (неоднократно и в извращенной форме), тем самым доведя до оргазма и громких криков. Словом, совершить всё то, о чем втайне мечтают многие читательницы современных любовных романов.
Кирилл расстилает на траве свою джинсовую куртку, похлопывает по ней ладонью.
- Присядь, пожалуйста. Не маячь. А то я не смогу сосредоточиться.
- На чем? - спрашиваю машинально. Но на куртку опускаюсь. В самом деле, разве у него не имелась уйма возможностей надо мной надругаться? И в той безлюдной деревеньке, и тогда, когда поехали за город собирать чернику в сосновом подлеске... Да миллион возможностей. Ни одну из которых он не использовал, ибо нормален.
Во всяком случае, казался мне таковым. До недавнего времени.
- Тот звонок... считай, его не было.
Ага. Не было. А что тогда было?
- А что тогда было? - спрашиваю машинально. Не дай Бог, начнет сейчас распространяться о своих припадках, провалах памяти, и закончит признанием в том, что диагноз “эпилепсия” ему поставили еще в детском возрасте.
Но Кирилл говорит совершенно другое. Говорит то, что поначалу повергает меня в оцепенение. Ибо большей дичи я не слышала. Ни от него, ни от кого-то другого.
- Твой папик учредил за тобой слежку.
- Что? -выдыхаю я. А в мозгу проносится: “Ну скажи, что просто шутишь, просто разыгрываешь меня...Я прощу. Ты вообще странный парень, по большому счету.”
По лицу Кирилла скользит еле уловимая усмешка. Невеселая.
- Да, он нанял частного детектива. Фамилия - Бестужев.
- Бестужев-Рюмин? - тупо шучу.
Кирилл морщится.
- Нет, просто Бестужев. Может, действительно дальний потомок того декабриста... может, всего лишь однофамилец. Крутой мужик, к слову, - добавляет негромко, будто размышляет вслух, - Лихо взял меня в оборот...
- Подожди, - наконец до меня доходит, что Кирилл меня не разыгрывает, - Ты с ним виделся? Но зачем?
- А он меня предупредил, - говорит Кирилл, причем слово “предупредил” произносит
