Что это? Смысл. Жизнь необходима, но одной ее недостаточно. Нужен еще смысл. Для чего нужен? Уже не столько для жизни, сколько для существования, бытия. Казалось бы, должно быть наоборот. Необходимо бытие, а жить достаточно. Но здесь я вижу ошибку знания. Так можно договориться и до глупости, вроде той, что жить хорошо, а хорошо жить лучше. Так жить - это жить в достатке. Неверно, что в этом заключается цель существования. Она состоит из смысла жизни.
Но в чем этот смысл? В какой жизни?
Я мыслю, но говорит другой. Пока он не стал я, то есть, я не поставил себя на его место, не осознал, не идентифицировал с собой, он есть явление оно. Это оно говорит, а не я. Я думаю, на пределе мыслю. Кто есть я, в чем заключается моя сущность, самость? Да, я сам. Но это "сам" есть я, как сущее, не сущность, ибо моя сущность заключается не в том, чтобы просто быть, существовать, но в том, чтобы становиться и осуществиться, иронически преодолевая наличное состояние жизни. Жизнь для меня много больше жизни.
Слава богу, я долго жил среди л-юдей. Они научили меня думать. Они да немцы прежде многих из наших научили думать на свою голову. Было время, когда я смотрел их глазами на людей. Смотрел так, что те казались мне чужими. Я пытался смотреть этими глазами и на умные книги. Но ничего в них не понимал. И лишь когда я вернул свое зрение, я научился думать сам. Только после этого я стал понимать, как думают авторы этих книг. Хорошо, но как думаю я?
В поисках ответа я крепко задумался и пошел в мысли, научился мыслить и, наконец, нашел себя. Теперь я сам пишу то, что понял, нет, не в других, - это понять не трудно, - а в самом себе. Раньше я мало, что понимал. Поэтому сочинял то, что не понимал, выдумывал, был мечтателем. Меня слушал, как я витал в облаках. Хитрые смеялись надо мной, высмеивали меня, как в старину Аристофан смеялся над идеями Сократа. Но Платон не смеялся, не плакал, когда учителя заставили отравиться. Он пытался понять его. И, в конце концов, понял. Так появилась философия. Уже ей он учил своего ученика. Но тот сказал, что учитель ему друг, но истина дороже. Он имел в виду, что любит не учителя, а истину, которую сам нашел. Это была истина знания. Он стал ученым, лицом традиционной, правильной ориентации. Ему нужна была нужна, категорически выражаясь, правильная истина. Он жил по правилам. Поэтому стал автором логики. Лучше дружить со знанием, чем с мыслью. Так можно завоевать весь мир, что и сделал его ученик.
Однако хватит говорить о древних, пора вернуться в свое время. То, что я стал думать, способствовало моему развитию, преодолению невольной близости с родными. Я вольно стал сближаться с не родными, чужими. Это помогло мне объясниться с ними. Я предпочел отказаться от передачи сообщения от сердца к сердцу.
В чувственной интуиции было многое, но там не было главного, - меня. Я появился на свет, только когда пришла интуиция интеллектуальная. Вот тогда я понял себя, как Спиноза понял Декарта. Декарт ему открыл глаза на бога, на то, что такое интеллектуальная любовь к богу. Заставь Спинозу думать, он лоб себе разобьет, но заставит тебя доказывать истину научным, геометрическим образом. Спиноза начал заздравную мысль, но кончил за упокоение ее в знании. Именно интеллектуальная интуиция может помочь справиться со своими чувствами. Это и есть настоящая телепатия, но не как ее обычно понимают в качестве передачи мыслей на расстояние, а как сообщение с богом в мысли. В мысли он есть идея.
Говорят, есть еще мистическая интуиция. Кто так говорит? Кто бы вы думали? Конечно, интуитивисты. Они знатные мистики мысли. Я уважаю их, но им мало верю. Вера держится на интуиции, на чувстве. В данном случае речь идет уже не об уме, а о сверхчувственном. Разум имеет сверхчувственный характер. Но мистическое чувство не есть еще разум. Можно сказать, что это не-до-разум. Из-за своей неполноценности в качестве разума, мистическое чувство, как это обычно бывает с «унтерами» мнит себя «обером». То есть, неполноценность из-за ущербности выдает себя за сверх-полноценность. Не тут то было, но для недоумков проходит со свистом. Они прямо млеют от мистики. Мистика – вот это вещь! Что за глупость. То есть, мистическая интуиция – это не доведенная до понятия, до понимания или до ума сверхчувственность, не-до-рациональная интуиция. Такая интуиция является иррациональной, немыслимой, непостижимой интуицией. Но те, кто практикует мистическую интуицию принимают ее по недоразумению за сверхрациональную, сюрреалистическую интуицию.
Может быть, единственно, что есть положительного в такой апофатической или негативной интуиции, так это намек на то, что у тебя не хватает, чтобы нечто понять. Но кто-то, вроде мудреца или бога, понять может.
Обычно мысли не передаются прямо на расстояние. Так передаются чувства, что буквально соответствует телепатии. В случае с мыслью это патология. И в самом деле для того, чтобы мыслить требуется вывих ума, обратимость в уме, так сказать, как говорил Платон, "вторая навигация". Простые, наивные люди думают необратимо, готовыми, прописными истинами, подсказанными им хитрыми людьми, л-юдьми, софистами, интеллигентами, которые учат начальство, как управлять не руками, а языком, народом. Такое приучение и есть приручение, народное просвещение.
Но мне нужно было не просвещение, а мышление, чтобы общаться с богом. Для общения с людьми достаточно слова. Для чего люди едут в город, в стольный град? Разумеется, для того, чтобы на людей посмотреть и себя показать. Что для этого надо сделать? Собрать дань с нищих, заработать бабло. Но мне не по нутру такое общение денежными знаками. Только о нем они и думают, о своей прелести, о ней и говорят друг с другом, сколько ее и какого она вида.
Есть и другие. Так те, Толстые и Достоевские, говорят о другом,
И я поначалу увлекался умными людьми, их умом. Как они об ином, своем, любимом на словах народном благе. Я в свое время клюнул на эту удочку и попал, как малек, в их широко расставленные сети, грешен, - была такая глупость, - соблазнился. Кто лучше соблазняет? Кто сам увлекается. Один так увлекся, что за слова, за болтливый язык пошел на каторгу. Другой не просто учил народ, как какой-то пророк, но вошел так в роль, что "переоделся в народ", переобулся, стал босяком (нет, это не граф, а купеческий сын по имени не то «Горький», не то «Сладкий», разулся), ходил в лаптях за плугом. И чего он добился. Его объявили самодуром, сумасшедшим и отлучили от церкви. Между тем он агитировал народ за бога.
Правда, давал тому свое, от себя, не каноническое толкование. Он призывал народ верить в своего бога - бога не богатых, а нищих. Но церковь придерживается стародавних, традиционных ценностей, служит богу, производя от него богатство. Все от бога. А нищета? Это от тебя одного. Он тебя оставил, вот ты и стал нищим. Зачем оставил? Чтобы ты заработал его, лодырь такой-сякой. "Народная мудрость".
Так я работаю. Мало, значит, работаешь, мало воруешь. Вона, посмотри, как люди красиво живут. Заработали. Те же самые популярные писатели, мать их..., заматерели, заработали имя. Осталось только за материться. Но ноне нельзя, - не поймут-с.
Глава третья. Бессмыслица знания
Я долго не понимал того, что двигает многими на пути к знанию. Я думал, что ... Кстати, я только, что подумал, взявшись за объяснение, что почти всегда дума заканчивается ложью, враньем, если задумчивый лжец, и заблуждением, если он честный человек. И только мысль ведет к истине. Может быть, я слишком категоричен? Да, не без этого. Но я нахожусь на верном пути к ней.
Итак, вернусь к тому, на чем остановился. И на чем? Ах, да, на том, что ведет искателя на пути познания к знанию. Меня, например, ведет к нему незнание, точнее, недостаток того, что я знаю. Я еще не наелся знанием, не сыт им. Вот если наемся досыта, то отвалюсь от него, как от того, к чему присосался, и замру в пассивном наслаждении, как насытившийся вампир. Я добился своего, - достиг меры потребления знания. Я знаю себя, потому что знаю где, когда и на чем остановиться, я знаю свою меру.
В противном случае я буду радикалом, экстремистом, который не знает себя, не знает своей меры и поэтому бывает несчастен. Ему всего мало. Он является не эпикурейцем, находящим приятное в полезном, но гедонистом, заблуждающимся в том, что приятное полезно. Его неумеренность может привести к тому, что противоположности совпадут и все смешается со всем. В результате он найдет в неприятном приятное и во вредном полезное. И кем он станет? Настоящим, полноценным извращенцем.
Что же мной движет в познании? Разум, ближайшим названием которого является мера, которую я как раз имел в виду.
Но есть и безумие, как прямо противоположное тому, что является целью познания. Глупо стремиться к познанию всего. Да, у тебя есть желание. Оно безмерно. Меру ему задает разум. Но ему не следует быть явным. Иначе пропадет желание, которое имеет свою волю. Как объяснить то положение, что в стремлении к невозможному, в данном случае, к всезнанию, мы, вообще, способны исполнить возможное, узнать нечто конкретное.
Да, всезнание абстрактно, знание же не того, а этого конкретно. Мы узнаем в пути познания. В конце пути познания мы утверждаемся в том, что знаем, стоим на нем, настаиваем. В пути мы узнаем то, к чему идем, - не то, не то, вот это. Мы перебираем варианты того же самого незнания, сомневаемся в том, что знаем, то есть, ищем искомое знание, пока не находим его, и ставим точку: все, - иначе все начнется сначала, с незнания, с сомнения в том, что мы узнали.
[justify] Но, может быть, не это заводит многих в познании, не само искомое знание. Тогда что? Переформулирую вопрос: не что, а кто? Да, так будет интереснее. Другие люди, которые опередили тебя в познании, заставляют продолжить поиск знания. Это стратегия отстающих: