Между нами - богом и миром - лежит вечность. Это мир не только наш, но и мир бога, мир духовных существ. И духи ограничены богом, как Духом. Но он не ограничен ими, вечностью, и тем более нами во времени. Бог находится за вечностью в качестве творца самой вечности. Или он творит в вечности? Есть ли время до времени, вне времени. Это вечно настоящее? Если "да", то это вечность. Сотворенная ли она? Нет. Из нее, из Вечности, бог творит себя, как Вечного. Бог состоит из вечности. Она есть его материя. Вечность - божественная материя Вечного. Она есть Духовность, Сущность Бога, как Духа.
Он есть Сущий Дух и есть его явления в виде духов или ангелов. Они ему имманентны. Но он, как их форма, демиург им имманентен ли? Да, если он сосуществует с ними. Нет, если является творцом самих форм. В таком случае он трансцендентен и ангелам, как творец своим творениям, а не только нам.
Глава десятая. Экзистенция
У меня есть экзистенция. Что это такое? Это прокладка между мной и другими людьми, сгиб бытия, его складка, о-внутр-ение. Она позволяет уйти в себя и встретиться с самим собой. Для этого необходимо за-изолировать от контакта с другим, который обязательно разомкнет связь с самим собой, вытеснит тебя самим собой, подменит тебя. Контакт с другим опасен. Но кто сказал, что жизнь безопасная вещь? Никак нет.
Тогда как совместить бытие самим собой с бытием с другим? Никак. Они несовместимы в том смысле, что отношения могут быть гармоничными. Они такие только у тебя в голове в качестве идеи, которая, естественно, недостижима в материальном мире в силу ее идеальности.
Поэтому принимая другого, ты рискуешь отказаться от себя, быть подменяемым другим. Это так в отношении семьи, жены детей, друзей и коллег на работе. Я уже не говорю о власти.
В отношении с людьми и даже в отношении к миру трудно быть наедине с самим собой, приходится приспосабливаться, считаться с предлагаемыми ими условиями своего существования в функционально-ролевом качестве семьянина, мужа, отца, сына, друга, приятеля, коллеги, товарища, гражданина, подданного, человека, существа, сущего. Трудно быть мыслителем, метафизиком, приходится занимать ту или иную идеологическую позицию, которую они навязывают тебе. Иначе придется развязать с ними отношения, перестать общаться. Другого языка они не понимают.
Тогда нельзя не задать более радикальный вопрос: "Есть ли у них экзистенция? То, что я здесь условно называю "экзистенция". Нет. Если и есть, то случайно, вне поля их внимания. Это правило для современных людей. Зачем становится архатом, они уже пустые внутри, изнутри. Может быть, я давно уже нахожусь в нирване, и тот мир, который окружает меня есть рай?
Язык выражения экзистенции не обязательно должен быть русским. Это может быть язык музыки, живописи и пр.
Люди в этом мире живут сначала в качестве творцов или пользователей вещей, а потом уходят из него в этом качестве и остаются в нем лишь в качестве самих вещей, которыми можно только пользоваться.
Какая разница в какой роли ты функционируешь: в роли преподавателя, студента, рабочего, дельца, шпиона, преступника, слуги, раба, господина, олигарха, политика, диктатора, маньяка? Никакой. Все это мусор с метафизической точки зрения. Все эти роли не имеют оправдания, обоснования в бытии. Поэтому их легко можно уценить, обесценить.
Ценность имеет то, что творится, что не вышло в тираж. Там, в ставшем виде, оно подвергается уценке. Но именно это и обладает для всего вышеуказанного человеческого мусора ценностью, которую они, склонные переводить в вещь, в то, что можно пощупать руками, оторвут с ними, с этими руками.
Глава одиннадцатая. Мысль и смысл
Обычно я говорю тому, кто меня слушает, например, самому себе, кто ее только слушает, но и слышит, что мысль является в слове смыслом. Во всяком случае она есть в нем то, чем слово может быть осмысленно.
Мысль является субъективной в том смысле, что есть творение или произведение мыслителя. Мыслитель - это тот субъект, который не просто думает, но творит мысль. Поэтому мысль живет, когда ее творит мыслитель или реанимирует читатель, толково, со смыслом понимающий автора мысли.
Мысль является объективной со стороны уже не своего события, но содержания, если адекватно отражает то, что мыслится.
В мысли устанавливается единство субъекта с объектом того, кто мыслит, с тем, о чем он мыслит. Следовательно, они встречаются, пересекаются в том, что мыслится и как мыслится. Что или сущность мысли и как или форма, образ мысли, включая в него стиль, манеру мыслить, а также образ выражения мысли, изречения и написания.
Относительно образа мысли можно говорить о технике или приеме и методе мысли. Это опыт или эмпирия мысли, ее технология и инструментарий. Здесь можно говорить о владении мыслью, способности пользоваться мыслью ради (цели) решения проблем познания и знания, а также жизни. Для этого следует быть внимательным (памятливым, припоминательным, интендированным или установленным), предусмотрительным, осмотрительным, наблюдательным и, наконец, нацеленным на результат, предвосхищающим, антиципирующим, сознательным.
Иметь в виду объект мысли, мысленно уловив, схватив его, следить и следовать за ним, не теряя себя из вида, присматривать за собой, осознавать и засматриваться, сосредоточиваться в созерцании, любовании им, составляя с ним единое целое.
Вместе с тем строить в уме модель, идею, конструкцию, теорию мысли, как объекта само-описания, объясняя его им самим и другим ради, с целью понимания мысли и само-понимания себя, как мыслящего. Формой мысли в теории служит понятие, которое предвосхищается в образе, в концепте, в смысле. Смысл интуитивен, а понятие дискурсивно, рассудительно и рассудочно.
В понимании содержится цель, ради чего ты мыслишь, являешься умудренным, мудрым. Ради знания. Ты разбираешься в знании, вяжешь лыко знания. Лыком знания, как понимания, является смысл неявным образом и явным образом понятие, которое находит себя, выражается точным словом, термином. Оно скрывается в качестве смысла в символе, который контекстуален и требует истолкования ввиду своей многозначности.
Единство мысли и слова, благозвучнее сказать слова и мысли, мы обнаруживаем в смысле. Это идеальное, что есть в мысли от идеи. Его мы находим в слове, теле мысли.
Тело мысли выразительно, соблазнительно. Оно напрягается, как член речи, настаивает, колеблется ввиду объекта соблазна. Его мы не только представляем внешним образом, в проекции, мним, как мнение, но и внутренне переживаем, чувствуем его близость, любим. Мы любим членом или словом мысль, ласкаем ее. Проницаем мысль, проникаем в нее, как в сущность, в основу, в материю ради рождения смысла. Мы зачинаем мысль в слове. Плодом рождения мысли (идеи) в слове (материи) является смысл. Член мысли - это термин. Им имеют в виду, вводят понятие в клетку мысли. Словом любят мысль.
Мысль есть вклад, склад, складка смысла, хранилище, матка зерна, семени знания, вводимого в нее понятием, орудием, членом любви, как познания. И познал ее, мысль, понятием и стали они одна плоть слова. Здесь понятие сливается с термином. Их надо различать, иначе выходит один аутоэротизм. Недаром со стороны несведущие люди, путающие, принимающие х... за п... называют мышление онанизмом, а мыслителя рефлексивным мастурбантом или онанистом.
Интересно кого имеет в виду писатель, когда описывает свои членом, словом круг жизни, рассказывает историю? Самого себя? Он показывает самого себя, обнажается на глазах публики, привлекая к себе ее внимание. Зачем? Чтобы получить признание, стать популярным человеком, Ломом? Ну, ладно, с ним все понятно, особенно когда он занимается словесной медитацией, мастурбирует публично. Обычно люди занимаются этим адекватным образом интимно, заводят и пишут личный дневник.
Другое дело, мыслитель. Он имеет в виду самого себя наедине с самим собой. Но тут не все так просто, как в том, в чем дело буквально доходит до рук. Не бога ли, не дух ли он имеет ввиду уже не словами, как верующий, доводя того своими бесконечными просьбами до ручки, до десницы, но мыслями, точнее, понятиями в мысли? Скажу прямо, все на самом деле обстоит наоборот, - это дух имеет в виду, как идея, мыслителя, соблазняя его помыслить и замыслить смысл, который можно осознать, залюбоваться и полюбить в слове, смачно выразившись и получив от этого изъяснимое наслаждение. Уже потом, взяв пример с духа, мыслитель может заразить мыслью своих читателей, если подберет нужное, верное слово, как писатель, удовлетворив желание, нужду читателя быть начитанным до дыр в письме.
Что здесь может сделать философ? Он может сделать такой вывод. Если писатель вульгарный материалист, то он е..., извините, пожалуйста, воздействует на мозг читателя. Но если говорить писатель диалектический материалист, то он действует не на мозг, а на сознание другого, читателя, которое функционирует, реагирует на его член, слово, в мозгу.
Если же писатель субъективный идеалист, то он "полощет" свое собственное сознание. В случае объективного идеализма не писатель, а писателю выносит не мозг, а сознание идеей бог. Зачем? Затем, чтобы писатель, имея в виду пример бога, уже сам вынес мыслью сознание своему читателю. Куда вынес? В слово.
[justify] Секс втроем напоминает коллективное,