люди, как и все, и ничто человеческое нам не чуждо. Вот, только, газы мы пускаем с оглядкой на окружающих. Это я вам по большому секрету говорю. - Усмехнулся президент своей шутке. – Не проболтаетесь? Однако, всё это лирика. Я что хотел спросить - женщина у вас есть? Пялите? А может вы женаты, и вопрос мой неуместен?
— Холостяков на такие должности не назначают, господин президент. Женат, двое детей...
- Понятно, - поспешил перебить референта президент. - А как обстоят дела с жильём? Вас недавно назначили на эту должность. Не стеснены? А то я распоряжусь...
- Квартира служебная, у меня, господин президент, трёшка, в администрации распорядились...
— И квартира есть? Трёшка? Так это же хорошо! Это хорошо что женаты и квартира имеется... И что двое детей у вас - тоже хорошо.
Ну да ладно. Не буду вас больше пытать. А то вы уже позеленели от страха. Докладывайте, что в мире творится, кто безобразничает, где, и какие мероприятия придумала для меня администрация, на сегодня, конечно... Только излагайте кратко, у меня мало времени.
— Сегодня у вас, господин президент, прощание с Ариэлем Израиличем. Потом награждение лауреатов государственной премии, потом встреча с послом Республики Науру, потом…
— Достаточно! Ариэль Израилич подождёт, лауреатов перенести на поздний срок, а с послом встретится министр иностранных дел, — перебил его президент. — Каков у нас прогноз погоды на ближайшие часы?
— Безоблачно, господин президент, лёгкий мороз, в горах — осадки, — бесцветным голосом доложил референт.
— Очень хорошо. Спасибо. Вы свободны.
Он уже окончательно пришёл в рабочую форму: утренняя мигрень канула в прошлое, страхи рассеялись, жизнь вновь стала прекрасной. Внезапно маятник качнулся в другую сторону и у него возникла острая потребность к доминированию. Подобное с ним иногда случалось. Порой он подавлял в себе этот порыв, а порой разрешал ему овладеть собой. Возникло непреодолимое желание контролировать свое окружение, издавать ограничивающие указы, давать советы, приказывать и запрещать. И когда такое происходило, он поступал по шаблону.
— Охранника, мирской костюм, парик! — приказал он вошедшему по вызову лакею. Время пришло!
*****
Потайной лифт с лёгкостью пронизывал миллионно-летние геологические пласты, входя в тело Земли как входит раскалённый нож в сливочное масло. Сравнение так себе, не слишком оригинальное, чего не скажешь о лифте. То был не обычный лифт. То был царь - лифт! Бронированный, оборудованный системой обеспечения жизнедеятельности. С барной стойкой и тахтой, с душем и туалетом, светлый и яркий как полночный трамвай из детских воспоминаний. Впрочем, такой была вся ветка правительственного метро Самого Низкого залегания, со всеми его станциями и перегонами, складами и убежищами. Допущенные к строительству проходчики - метростроевцы окрестили эту ветку правительственного метро Дном. Потому что ниже было уже некуда...
Напротив, в зеркале лифта, отражения двух пассажиров - пожилого мужчины в затемнённых очках, с длинными, в пучок перехваченными на затылке волосами - это президент! Что, не узнали? И хорошо, что не узнали. Так и было задумано. А рядом с президентом - одноглазый дохляк – это его телохранитель, профессионал высочайшего класса, удмурт по национальности - с виду невзрачный, но крайне опасный человек. В его арсенале всегда наготове отравленные стрелы, и трость, стреляющая капсулами с цианидом калия. Поговаривали даже, что он в совершенстве владеет искусством Иайдо. И не дай бог кому встать у него на пути, недооценив его профессиональные качества. Это станет самой большой, и последней ошибкой этого человека. Или группы лиц. Ибо... ибо...
- Хм. Я очень извиняюсь, господин президент - вдруг подал голос телохранитель - могу я обратиться к вам с личной просьбой?
- Валяйте - удивлённо вскинул брови президент. Впервые телохранитель заговорил с ним первым. - Так что у вас за вопрос ко мне?
- Есть у меня один родственник... в Ижевске... Василием зовут. Образование у него ветеринарное, среднее. Работал он по профессии, работал... и всё вроде нормально было. Но этим летом приключилась с ним аллергия. А виной тому - шерсть. Шерсть животных...
- Чем я могу помочь? Хотите, что бы вашего родственника обследовали в нашей клинике? Хорошо. Я дам команду. Не переживайте, вылечим вашего родственника.
- Спасибо... Но дело ещё в том... что он... очень похож... на вас! Разве что чуток повыше будет... извините... А так - полная копия!
- Так - так... И что...?
- Вот я и подумал...
- Хорошо… Пусть приезжает… Поселите его пока у себя, я дам команду, с ним свяжутся.
Глава вторая
Двойник.
Преодолев несколько потайных дверей, отделяющих подземный мир власти от подземного мира плебса, они очутились в техническом туннеле метрополитена, откуда благополучно проникли на платформу, где смешавшись с обычными пассажирами метро сели в вагон.
«Станция „Баррикадная“, следующая станция — „Улица тысяча девятьсот пятого года“», — раздался голос из динамика. Поезд тронулся, из темноты возникали и так же внезапно исчезали тусклые огни дежурного освещения подземки.
До Ваганьковского кладбища решили идти пешком.
"ГУП Ритуал", — прочитал президент надпись на стене.
Перед входом на территорию замешкались - группа рабочих в новеньких спецовках тянула вдоль кладбищенского забора силовой кабель, преграждая путь редким посетителям. Пришлось подождать.
— Делай — и-и-и- раз! Делай — и-и-и -два! — командовал старшой, недовольно поглядывая на прохожих.
Наконец, миновав кладбищенский вход, они направились по центральной аллее к колумбарию. Около левого крыла остановились, осмотрелись, и дальше президент пошёл один.
И вот он — участок номер шестьдесят — в самом конце кладбища, у самого забора — сюда он приходил всякий раз, когда нужно было принимать важные решения, здесь он ощущал связь времён, здесь черпал, как это ни парадоксально, вдохновение — вот у этих трёх слегка припорошенных снегом безымянных могил.
Точка отсчёта. Первый указ. Он подписал его сразу же после своей инаугурации — указ о тайном перезахоронении ушедших в вечность вождей. Теперь все, все они здесь! А вот здесь... Здесь лежит Он! Ни имени, ни фамилии… а просто — Он!
В памяти вдруг всплыл тот жуткий и судьбоносный день. Тогда у него, двойника президента, неожиданно обострилась застарелая язва: скрутило так, что он не смог даже сесть в машину — боль была жуткой.
— Как только вам станет легче — догоняйте, — приказал тот, второй, настоящий. — Поставьте его на ноги, — это уже врачам.
И это были последние его слова, за минуту до того, как автомобиль президента подорвался на фугасе.
А потом вспомнился другой эпизод, после которого его жизнь кардинально изменилась. Тогда он, шутки ради, принял предложение попробовать себя на конкурсе двойников — мода на подобные шоу тогда ещё только начиналась. Коллеги по работе уговаривали: «Езжай, Николай, езжай, не пожалеешь — артистом станешь!»
«Ну, вылитый президент! — умилялась Надежда Петровна из бухгалтерии. — Ну просто как две капли!»
А он всё отшучивался: «Это президент на меня похож, а не я на него…»
Но в конечном счёте сдался: «Поеду, уговорили!»
Ну да, похож! Как китайцы, они все на одно лицо… Но он-то видел, что форма его ушей, подбородка, губ несколько отличалась от “оригинала”. Не сказать, чтобы существенно, но для него это было заметно. И брови у него были более густыми… А ещё эти усы…
Но на конкурс двойников он прибыл гладко выбритым. Пришлось пожертвовать усами и поработать с бровями — это всё, что он мог в себе изменить.
Перед выходом на сцену к нему неожиданно подошли двое мужчин во всём чёрном и попросили следовать за ним. В их глазах было нечто, не терпящее возражений. И он повиновался.
Вскоре они даже подружились — президент и его двойник. И порой он, двойник президента страны, даже забывал, кто он есть на самом деле, позволяя себе принимать решения государственной важности. Так однажды, принимая посла Республики Наура, он позволил себе существенно отойти от протокола. И по окончании официальной части, где, вопреки ноющему в ухо суфлёру, он нагородил много отсебятины, вдруг предложил тому по завершении официальной части “дринкнуть по фуфырику”, чем поверг в ужас своих кураторов.
В тот же вечер они изрядно наклюкались, а ночью, расположившись у бойницы кремлёвской стены, буквально в двух десятках метров от Боровицких ворот, распевали «Подмосковные вечера», до тех пор пока их настоятельно не попросила оттуда Федеральная служба охраны. И посол, прибывший с поручением денонсировать признание Южной Эритреи, так и уехал, не выполнив поручения своего руководства.
Однако вскоре по стране поползли нелепые слухи, и президент несколько ограничил его появление на публике. А жаль.
*****
Выходя из кладбищенских ворот, президент с удивлением увидел всё тех же рабочих, тащивших тот же самый силовой кабель, только тащили они его теперь уже в противоположную сторону. Сделав гигантскую петлю, этот удав опоясывал уже всю прилегающую территорию, мешая проезду машин и распугивая пешеходов.
— Делай — и-и-и- раз! Делай — и-и-и- два! — Невозмутимо командовал старшой.
И было в этом их действе нечто постановочное, театральное… И даже абсурдное.
Впрочем, на душе у президента, после посещения погоста, царило полнейшее благодушие, - он получил то, за чем приходил, он получил умиротворение. А потом они пошли в сторону метро…
Около входа в подземку толпились какие-то непонятные люди. Президент чуть замедлил шаг, пытаясь проникнуться происходящим, но странные люди тотчас засуетились, сомкнули свои ряды, и разом повернувшись к нему спиной, уставившись на одноглазого рассказчика, тыкающего в небо указательным пальцем. Рядом с рассказчиком угадывался некий предмет, отдалённо напоминающий телескоп.
— Он точно
