Правда плохо. Потому что вы опять недодали мне спирта.
Диалог, как правило, на этом и заканчивался. И Моргулис не вмешивался более в дела морга.
*****
Медицинская карьера перспективного в прошлом нейрохирурга Митрича зашла в тупик, когда волею судьбы он стал патологоанатомом. Судьба-злодейка в образе жены бывшего начальника клиники Раечки оставила в его душе не только приятные воспоминания, но и понижение в должности. Патологоанатомический капкан захлопнулся, и Митрич замкнулся. Это не была самоизоляция в полном смысле этого слова, но поскольку его душу съедала нереализованность, он со временем стал чураться своих коллег, избегая шумных тусовок и весёлых компаний. Вот по этой причине он и прослыл в клинике чудаком. Митрич мало с кем водил дружбу, а настоящий друг у него был только один — доктор Робинталь. Но и с ним они виделись не часто — Робинталь был величиной мирового масштаба, и загруженность его просто зашкаливала.
Выпивали, как правило, в кладовке. Там, под полуподвальным окошком, Митрич и оборудовал своё «интернет-кафе», и бывало, засидевшись до полуночи, он оставался ночевать прямо тут, на стопке больничных матрасов, рассуждая о превратностях профессии и споря на всяческие отвлечённые темы. Но такое случалось не часто — Робинталь был человеком крайне занятым.
А в другом конце кладовки он оборудовал свою полу-мастерскую - полу- лабораторию. Увлекаясь когда-то радиоэлектроникой, он в век информационной революции практически забросил своё хобби. Но выкидывать весь этот радио-хлам было жалко, да и ни к чему. Осциллографы и вольтметры гармонично сочетались с таким же пылящимся в кладовке медицинским хламом.
Дешифратор же он смастерил из неизвестно как попавшего в кладовку древнего радиолокационного-измерительного прибора и списанного медицинского спектрографа. «Конский волос», как окрестил он украденный Робинталем нейро-приёмник, всё никак не хотел выдавать своих тайн. Митрич отодвинул микроскоп в сторону и устало откинулся на спинку стула. Он понимал, что там, под микроскопным стеклом, лежит то, что может кардинально перевернуть всю его жизнь и вернуть уверенность в себя. Это был шанс всей его жизни, шанс, который, возможно, принесёт ему славу и реализует его давние амбиции. Но как расшифровать этот ребус и как с пользой использовать потом полученные знания, он пока не знал.
Внезапный звонок оборвал его мысли. Звонил главврач Моргулис.
— Сейчас к вам доставят погибшего в ДТП депутата Народного Хурала. И как только прибудут представители из органов, сразу же приступайте к вскрытию. Инструкции получите от них же. Я же буду у себя. Как только закончите, незамедлительно поднимитесь ко мне с результатами вскрытия. И вот что, Митрич! Очень прошу — не выпендривайтесь! Это не тот случай. Договорились?
— Из органов? Какого рожна им тут надо? Они-то что тут забыли? Каких им органов не хватает?
— Ну, хватит! Это обычная практика, и вы это знаете!
— Но инструкции? Это что-то новенькое. Будут инструктировать, как правильно препарировать труп? Хотя… Я даже рад этому — пусть приходят! С тех пор, как вы уволили мою помощницу, я буду счастлив нежданным гостям. Надеюсь, что вы не будете возражать, если я их поэксплуатирую самую малость?
— Ваши шутки тут неуместны, Митрич! — рассерженно оборвал его Моргулис. — Вопрос государственной важности! А вы клоунаду тут устраиваете!
— А для меня все покойники не более чем покойники, будь они бывшими депутатами Хурала или же бывшими бомжами со Сретенки, — пробурчал Митрич и повесил трубку.
Вскоре прибыли санитары с чёрным пластиковым мешком. Митрич захлопнул дверь кладовки и, облачившись в свой клеёнчатый фартук, приступил к вскрытию тела. Моргулис, как всегда, перестраховывался — это было в его стиле. Ещё ни разу никто из ФСБ, приезжая по важняку, не присутствовал на вскрытии непосредственно — все отсиживались в кабинете Моргулиса, довольствуясь выписками, которые Митрич лично доставлял им в кабинет главврача. Оно и понятно — не всякий подобное может вынести. Криминалистам же из ФСБ наверняка работы с лихвой хватало и у себя в управе, и на выезд они присылали кого ни попадя.
*****
Голое тело депутата синело на столе. Привычным движением Митрич провёл скальпелем по плоти. Всё проходило как обычно и вполне себе буднично. Но когда, вскрыв черепную коробку, он приступил к удалению из черепа какого-то инородного предмета, его вдруг прошиб озноб. В тканях мозга угадывались знакомые «конские волосы» — нейро-приёмники! Это было феерично! Это было потрясающе! Внезапно! Он стоял на пороге раскрытия великой тайны. Такая удача! Да, такое совпадение бывает лишь раз в жизни. Радостные предчувствия переполняли его. Наверное, так чувствовал себя Остап Бендер, идя на встречу с господином Корейко: к нему в его грёзах на полных парах приближался белый пароход его будущего.
— Вон оно как, Митрич! — заговорил он вслух. — Вон оно как… Да-а-а… Это что же такое получается? И депутаты?..
Трясущимися руками он извлёк нейро-приёмник и поспешил в свою лабораторию.
Когда он уже заканчивал сканирование информации с помощью своей «Энигмы» — так он назвал своё изобретение, — в дверь морга настойчиво постучали. Наскоро запихав в мозговое вещество все улики и водрузив на место черепную коробку, Митрич спешно открыл дверь. Вошли четверо. Кем были эти люди, он догадался сразу же. Сердце его бешено забилось. Так бывает с человеком, застигнутым врасплох на месте преступления. Вытирая о полотенце окровавленный скальпель, он, тем не менее, взял себя в руки.
— Чем обязан? — спросил он как можно непринуждённее.
Было видно, что гостям не по себе. Немного замешкавшись, старший, наконец, показал своё удостоверение и представился.
— Подполковник КГБ Кисерман. Вас разве не предупреждали, что вскрытие вы должны были проводить под нашим контролем? Мы забираем этого покойника, — ткнул он пальцем в сторону растерзанного тела. — Вот документы. И голову ему пришейте… И поскорее… Я имею в виду череп… И остальное тоже… Зашейте… Срочно!
Глава седьмая.
Братья и сестры.
На заседание кабинета министров президент шёл в приподнятом настроении. Планировалось выслушать доклады министров по текущим вопросам и выступить с небольшой речью перед прессой. Никаких неожиданностей не должно было случиться. Всё складывалось как нельзя лучше. На лице президента играла едва заметная улыбка.
Ступив на ковровую дорожку, он вдруг почувствовал лёгкое головокружение. Неожиданно его левая рука стала неметь. Первыми онемели пальцы, потом ладонь, далее предплечье, а потом уже и плечо. Переместив руку в область паха, и слегка поддерживая её здоровой рукой, он всё же благополучно дошёл до трибуны. "Вот так, наверное, и начинается инсульт" - промелькнула тревожная мысль. Защёлкали затворы фотоаппаратов. Вспышки слепили глаза. Журналисты торопились выполнить свою работу. Краем глаза он увидел знакомое лицо бывшего провинциального фотографа «Бежецкой жизни» Малыхина – оно вдруг будто распалось на пиксели, а потом, сжавшись до размеров теннисного мяча, искрясь и фосфоресцируя, покатилось по ковровой дорожке, указывая ему короткий путь на эшафот.
«Чертовщина какая-то!» — подумал президент. – “При чём тут эшафот?”
Но это было только начало. Что-то необъяснимое творилось с его организмом. В голове гудело, ноги вдруг стали ватными и плохо его слушались. Подташнивало. “Инсульт, не иначе...”
В тестовом режиме: (Братья и сестры. Враг коварен. Дети — цветы жизни. Победа будет за нами!) Поехали!
— Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! — начал он, превозмогая себя и пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. — К вам обращаюсь я, друзья мои!
Это было совершенно не то, что он хотел сказать. Чудовищно, но заготовленное выступление странным образом испарилось из его памяти. Президент растерялся. В его голову лезла какая-то ерунда, совершенно не имеющая отношения к теме его выступления. Во рту вдруг пересохло.
— Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитёр, опытен в обмане и распространении ложных слухов…
Испарина выступила у него на лбу. Жуткая головная боль мешала сосредоточиться.
«О Боже, что за бред я несу?» — пронеслось в голове. Усилием воли он постарался взять себя в руки.
— Впрочем, этот старый анекдот тут не совсем уместен, и я не буду его рассказывать, — попытался он выйти из щекотливой ситуации. — Давайте-ка, друзья мои, поговорим лучше о реформе образования...
Но нечто, поселившееся в нём, считало иначе. И опять, ко всеобщему удивлению, он понёс ахинею, но на этот раз про трудности подросткового периода.
А потом он увидел себя как бы со стороны, марширующим по главной площади покорённой страны под звуки триумфального марша. И кроваво-красные отблески от догорающих пожарищ играют на его онемевших от напряжения скулах.
*****
В последние дни что-то смущало лейтенанта Шмидта. На сигналы управления стали часто накладываться какие - то подозрительные помехи, команды управления искажались, двоились, отчего компьютер постоянно зависал, и выдавал одну и ту же ошибку - “Error 404 Not Found” - связь с сервером установлена, но информации по заданному запросу нет! Как нет? Почему нет? Не понятно… А порой ситуация становилась просто критической - последний сеанс чуть было не стоил объекту обморока. С этим нужно было срочно разбираться. Но информации было недостаточно, и докладывать начальству, по сути, было нечего. И он решил повременить с докладом наверх, наработать для начала статистику, разобраться самому, и только потом докладывать, грамотно, с конкретными предложениями по исправлению ситуации - такой подход начальство приветствовало. А спешка нужна лишь при ловле блох. При ловле блох... И тут в его памяти вдруг всплыл случай из далёкого детства, когда он, пятилетний мальчишка, с недоумением и страхом наблюдал, как мальчик постарше палкой топил в наполненном до краёв канализационном колодце кошку. Она то погружалась в прозрачную ледяную воду, то вновь всплывала, усердно перебирая лапами. А когда её лёгкие заполнились водой,
