Сердце постепенно перестаёт ныть от безобразности толчков адреналина. Ощущая как тело плавно опускается вниз, я напряжённо моргаю, стараясь не дёргаться. Подошвы сапог не сразу касаются земли, укрытой причудливым хитросплетением колдовских формул.
Реальность происходящего настигает меня не сразу, когда вторая голова великана зловещим образом избавилась сама от себя, я собирался было засмеяться, но вовремя одёрнул себя.
Мы стояли вокруг Хграама. Его грудь начала мерно вздыматься и опадать, наполняясь сонным дыханием. Запоздавшее время выпускало окружающих из цепких когтей неохотно, оставляя в память о себе бледные отпечатки. Не нужно быть проницательным Джар’Рой Холторном, чтобы узреть глубинный ужас и потрясение на лицах друзей, - возможно мне досталась наиболее комфортная поездка - по крайней мере я побывал дома и в который раз порадовался решению никогда не возвращаться в проклятущие пустыни.
Моё физическое состояние можно хотелось назвать эталонным, вот только нервное истощение клонило в сон. В поисках опоры, тяжёлая голова опрокидывалась на плечи, а те саднили от безделья, энергично пританцовывая - сочетание, прямо скажу, малоприятное. Как бы так потактичнее объяснить товарищам, что я не пойду к Хранителям Пламени с поддельным яйцом и вместо этого устрою марафон вокруг Греклстью? Ладно, наверняка в самое ближайшее время мне подвернётся оказия что-нибудь сломать… или кого-нибудь. Ненужных вещей в Подземье явно меньше, чем злодеев.
Вдох - выдох, ох… ладно. Сосредоточься, Джар’Ра.
У нас получилось. Кто-то из друзей восклицает это вслух, остальные только думают об этом. Ахана начинает на радостной ноте, но внезапно пугается громкости собственного голоса, замирая на середине последней трети. Тенебрис требовательно смотрит на подругу в ожидании продолжения, прежде чем заканчивает фразу за неё.
— У нас получилось. — проговаривает автоматон чётко и обстоятельно, предельно будничным тоном, констатируя как непреложный факт, исход запланированный.
По хребтине пробегает холодок, Ханаан отчего-то буравит меня этими своими пронзительными зелёными глазами. Пристальное внимание красотки становится почти нестерпимым, приходится уставиться на неё в ответ, однако взгляд Ханаан сбегает от меня, упираясь в пол.
— Я… кажется, я поняла почему меня постоянно притягивает к вам… — начинает тараторить чародейка упавшим голосом. Что-то подсказывает, отгадкой будет не присутствие моего непомерного природного обаяния. А я так надеялся…
— Я давно заметила… точнее, не так… извините. Начну с начала: Мой папа, очень талантливый заклинатель, не в пример мне, создал небольшое карманное измерение на самом краю Плана Теней и воздвиг там, опять же при помощи магии, само-собой… это… уютный домик в котором я и вынуждена проводить большую часть своих дней. — сбивчивый рассказ вынудил Ханаан впиться пальцами в собственные плечи, и она одновременно умудрялась избегать наших взглядов, но искать в нас поддержки, — В том очевидно была великая нужда, иначе он не стал бы вынуждать родную дочь раз за разом проваливаться между пространствами или влачить жизнь в полном одиночестве, по крайней мере я в это верю. Вот только… Он… совсем позабыл меня предупредить о наличии в доме подвала, населённого жутковатыми существами, с коими вы вчетвером крепко связаны.
Ханаан замолкает, а после продолжает рассказ, но уже не обращённый к кому-либо кроме самой себя, судя по тому как его содержание уворачивается от нашего понимания:
— На протяжении большей части не такой уж долгой жизни я посвящала мои молитвы Мистре, Леди Тайн и Покровительнице магии - изучение других божественный течений в отчем доме оставалось под строжайшим запретом… А тут эта гостья! — чародейка глядит на меня и с предельной серьёзностью произносит, — Там где я живу не бывает и в принципе не может быть гостей. А эта загадочная старушка не только явилась как ни в чём не бывало, так ещё и упомянула Леди Ночи. Кто-нибудь слышал о подобном духе или божестве?
Остановив свою нервную прогулку, Ханаан с надеждой поглядывает в сторону набожной Аханы и эрудированной Тенебрис, но ответ находится у Персиваля.
— Эм… да… Полагаю, она говорила о Ночи в буквальном смысле, восхваляя покровительницу темноты, богиню Шар. Насколько мне известно, именно ей приписывают главенствование на Теневом Плане, потому что её власть ассоциируют с любым мраком, тьмой, подземельями… Подземьем в том числе. Значимые для Шаритов места зачастую отмечаются лунным диском, вычерченном на тёмном фоне. — поймав определённую ритмику, Персиваль излагал факты как по учебнику, того и гляди сам жрецом заделается. Вот только после своих нелёгких откровений девушка явно надеялась услышать нечто более жизнеутверждающее.
— А… вот оно как. Мне… мне нужно это хорошенько обдумать — выдавливает из себя Ханаан и отходит подальше, с этаким, знаете, сложным лицом. Ломая голову над загадками мироздания она проскальзывает в укрытый тенями уголок пещер, пропуская мимо гигантские фигуры Дорхана и Баархата.
Заметив как зловещее таинство перетекает в праздные разговоры, великаны наконец решаются приблизиться к больному собрату. Ощупывая тело мистика они заметно веселеют, рассчитывая на его скорое пробуждение.
— Наша признательность велика, но мы бы предпочли уступить право благодарить вас ему — немного косноязыко протягивает Дорхан, кивая в сторону Хграама. Сам он в пару шагов преодолевает внушительную диагональ помещения, подбираясь к стеллажам, что возносились под самые своды пещеры. Колонны полок оказываются велики даже для великана, помещение и здешняя утварь явно рассчитаны на Хграама, чьи длинные узловатые конечности возвышали его среди себе подобных. Довольно забавно наблюдать как эта громадина привстаёт на цыпочки и вслепую шарит по самой верхней полке одними только ладонями, клубы пыли и мелкой каменной крошки на миг скрывают Дохрана из нашего вида. Когда он выбирается из под сероватой завесы, в его руках лежит довольно примечательный предмет:
Пластина выполненная из тёмного древа, или, зная Подземье, зархвуда, аккуратно проворачивается в пальцах великана расправляясь в подобие щита - я говорил бы с большей уверенностью, не выгляди увесистый диск столь скромно среди пеньков каменных пальцев. В центре артефакта без труда угадывается большой, размером с две ладони, глаз, прикрытый сомкнутыми веками - слегка утопленный в поверхность, он создавал ощущение тайного устройства, а не украшения. Великан не смог поведать какими особенностями обладает зачарованная вещица и как давно уже покоится без действия, но клянётся в отсутствии проклятий и прочих дурных свойств подарка. Почтительно выступая вперёд, Ахана протягивает к великану свои и без подобного контраста тонкие ручки, и благодарит хозяев на языке Элементалей Земли, ловко умудряясь выдавать довольно глубокие и раскатистые звуки. Среди остальных вяло, но неотступно продолжалось обсуждение планов уготованных для грядущего. Видимо, ментальная усталость не может служить моим оправданием, чтобы всего один денёк ничего не делать.
Пожимая плечами, я рассматриваю пещеру. Смущённый взгляд рыжего табакси, округляющийся при виде двух идентичных драконьих яиц, вызывает во мне неожиданную жалость. Понимаю, Пять Орехов любил произвести впечатление, этот щегольский вид наверное кажется ему просто очаровательным, однако плут всё же совершил серьёзный просчёт, недооценив степень нашей доверчивости. Да-да, именно благодаря доверчивости мы решились на авантюру, которой он должен был загореться, но теперь отчаянно пытался избежать… по крайней мере, именно это я буду говорить стражникам, если нас всё таки повяжут, когда мы потащим фальшивку к Хранителям Пламени. Мораль истории - Бойтесь желаний своих, неизвестно каким вывернутым образом они способны к вам вернуться.
Опасливо отодвигаясь от произведения искусства нашей изобретательницы, он явно надеялся позабыть максимум из увиденного в пещерах клана Кейрнгорм. Наш друг, наш товарищ, наш сообщник и вдохновитель Пять Орехов выражает сердечную надежду на наше скорейшее посещение королевы и его подёргивающиеся усы выдают всю значимость подобной просьбы. Погром учинённый великаном и восхитительные чары Ханаан послужили нам добрую службу, спрятав от посторонних взглядов появление отряда в городе, однако слухи продолжали путешествовать с немилосердной скоростью - не успеем мы выговорить “Слупладоп”, как стервятники потянутся в нашу сторону, готовые растащить на кусочки не только собранную добычу, но и нас заодно. Пока не случится насилие никто не станет разбираться, нужен ли им в действительности припадочный дуэргар, манускрипт безумных дерро или, например, грязный котёл в котором транспортировалась одержимая рука, значение будет иметь только привкус скверны на его закоптившемся донышке. Лучше всего будет вовсе не показываться никому на глаза при транспортировке яйца и как раз в этом нам и поможет Пять Орехов, а если быть точным, Кларисса. Кроме чтения сложных магических формул, талантливая подруга выпендрёжного табакси неплохо поднатаскалась в магии иллюзий, о чём-то подобном подозревает каждый, продолжительное время наблюдавший за её артикуляцией. Укрытые маскировкой, неузнанные мы без проблем доставим нашу чешуйчатую посылку, остаётся действовать быстро и двигаться малой группой. Решено: вместе с Персивалем и Аханой, я потащусь на аудиенцию у монаршей четы, в то время как Тенебрис навестит Верза в сопровождении Ханаан и Принца Дерендила. Чародейка, эта модница, сама загорелась желанием побывать на рынке, а кваггот видимо нужен автоматону по той же причине, по которой она так страстно любит нас с Персивалем - Дерендил может носить тяжёлые вещи. Остальные останутся сторожить второе яйцо, и лучше бы хитрой махинаторше оставить им фальшивое… ох, от одной только мысли снова знобить начинает.
Проходя мимо Ханаан я наблюдаю, мельком, как девушка погружает Хельгу в безмятежный сон. Точечно наложенные
