— Так и… где какое яйцо, о Мудрейшая — обращаясь я к ней нарочито возвышенно, немного переиначивая присущую Ханаан обходительность, — что-то мне сегодня не очень улыбается отправляться за решётку… — произношу я, едва ли не задумчиво поглядывая на пару идентичных диковинок, испускающих едва заметную алую пульсацию.
Вместо ответа, автоматон награждает меня порцией ужимок, вызывающих нервный зуд по всему телу, я даже успеваю опасливо взглянуть на правую руку, ожидая возвращения змеиной татуировки. Нет-нет-нет-нет, ничего мистического, просто гордая изобретательница не выглядит уверенной в собственном выборе… этот стресс точно убьёт меня. Металлическая фигурка мнётся, ощупывает яйцо и подделку, или наоборот - подделку и яйцо, снуёт между ними и наконец торжественно застывает на середине третьего круга.
— Вот! Я чувствую свою магию заключённую Здесь! — возвещает Тенебрис, ткнув пальцем вслепую. Ну очень вдохновляюще, надеюсь всё это было разыграно не для меня… хотя, подумав ещё секунду я беру свои слова обратно - пусть лучше представление окажется посвящено мне лично, в то время как механическая кошка на самом деле изначально была уверена в том где фальшивка. Наградив спутницу своим самым долгим взглядом, я тяжело вздыхаю и забираю у Ирвина чешуйчатую подушку, на которую тот пускал слюни. О да, ощущения знакомые, увесистый домик будущего Великого Кузнеца Греклстью ложится шероховатыми рядами на запястья натёртые днём раньше, за последние несколько дней я несколько раз целовал грязь просто пытаясь уберечь эту штуку от посторонних - будет честно, если именно я полнее прочих проникнусь лёгкостью избавления от него.
Когда сборы закончены, Пять Орехов подводит к нам Клариссу и кивает на уединённую пещеру поодаль. Собираясь было идти с нами он внезапно останавливается из-за латунной кисти ухватившей его за жилетку.
— Кое-кто упомянул кое-что связанное с моим учителем и его бывшей ученицей — произносит Тенебрис неожиданно серьёзно.
Мне страстно хочется их подслушать, но этот очаровательный верзила Персиваль заботливо подпихивает меня следом за Клариссой, видимо посчитав детской игрой мои напрасные попытки упереться ногами и задержаться, выхватывая обрывки диалога
— …знаешь волшебников? - они горды и своенравны
— Перестань кормить меня байками, усатый плут. Что ты знаешь о ней?
— Ох, вы раните меня прямо сюда, в сердце, дражайшая Тенебрис. Скажем так, - в тайне от учителя она доэскперементировалась до превращения в…
Во что? В кого? Ох, дружище Персиваль и эти его стальные мускулы… я улыбаюсь товарищу во все зубы и плетусь маскироваться.
Комнатушка мало отличается от предыдущей - интимная атмосфера достигалась здесь меньшими размерами, запахом чего-то пережжёного и малым ореолом света от нескольких мутных кристаллов. Застывая у дальнего края, Кларисса просит нас отвернуться. Пока Персиваль с Аханой послушно демонстрируют ей свои спины, бесхитростный Джар’Ра задумывается - почему в этом мире у всех неожиданно появились какие-то тайны? Я долго медлю. Делаю вид, что не услышал волшебницу, оглядываю помещение, склоняюсь, отряхивая мнимую грязь налипшую на сапог. Тщетно. Выдерживая бесцветный взгляд, я всё же поворачиваюсь и жду, взволнованно прислушиваясь. Как и во время ритуала, заклинание произносится дуэргаргой без запинок, занимая мой мозг размышлениями о природе заикания загадочной особы. Словно пыль магия оседает на отвернувшуюся троицу тончайшим слоем, после чего воцаряется тишина. Я выжидаю ещё секунду и позволяя себе оглянуться, замечая рядом парочку дуэргаров поразительно похожих друг на друга.
Увидев парочку в толпе, я бы назвал их рослыми, по меркам дварфов по крайней мере. В остальном - ничего примечательного. Копна рыжих волос на голове Персиваля обратилась застывшим взрывом, седое облако всклокоченных волос, придавало ему чудаковатый вид, но гораздо страннее видеть его без доспехов. Ахана мало отличалась от недавно виденной женщины, рыдавшей над телом своего дитяти - косы побелели и уменьшились в количестве, никак не обрамляя круглое задумчивое лицо. Однообразное тряпье окончательно лишило нас троих возможности выделяться из толпы. Яйцо покоившееся в моих руках обратилось неказистым мешком, в каких частенько таскают овощи и зерно. Оглядывая себя, я продолжаю воспринимать окружающее с привычной высоты, чувствуя лёгкое головокружение от созерцания собственной макушки, сияющей серым где-то на уровне груди. Моё тело обратилось пустотой с объёмным изображением дуэргара под ней, из-под головы торчала всклокоченная белёсая поросль. Бородатый и лысый, значит? Мой ночной кошмар. Очень свербит в носу. Желанию унять назойливый зуд мешает тот самый дисбаланс видимого и ощущаемого - когда я отрываю свою невидимую конечность от поклажи, коренастый человечек подо мной тут же начинает шерудить освободившеся ручищей мешая сообразить, должен ли я тянуться вверх или достаточно будет почесать эту его картофелину, которой он дышит.
— Н-ни в ко-ко-коем слу-учае! Это ра-ра-разрушит чары! — шикает Кларисса. Вся маскировка, видимо, держится на моём носе. Я закатываю глаза. Волшебно.
Если кто-то и наслаждается нашим преображением, так это Пять Орехов. Разыгрывая короткую сценку в стиле уличных театров для самых маленьких, он представляется, возлагая большие надежды на неожиданное знакомство. Персиваль находится первым, - говорит, что его зовут Хвал. Взгляд Аханы мечется между ним и табакси, настолько отрепетированным выглядит общение парочки. Девчушка замирает всего на секунду, а после её жизнеутверждающая радость проступает сквозь суровый фасад подземной жительницы, произнося “Идийстра!”. Ох, я вижу… соскучились по представлениям, ребята? В таком случае будут вам представления. Собираясь с мыслями, я вспоминаю как говорил Ингвар и позволяю голосу сорваться на хрип.
— Здрасьте, пожалста, звать меня Тэрэбин Колотун, продавец камней и просто отличный парень, молодчики! — округляя очи в картинно-гипертрофированном ужасе я оглядываю пещерные своды словно впервые. Так, - сипеть как Торгар, порыкивать как Эрда Блэкскалл, перехватить мешок на пути к выходу, словно он полон картошки, — Ох, что за нелёгкая занесла меня так далеко от дома… махия не иначе! — Мне очень хочется посмотреть на лица остальных, но хороший уличный актёр так никогда не сделал бы. Оставим овации под занавес, пора посетить королевский замок.
Наше угрюмое заключение в тюрьме называемой Подземье представлялось неутихающей войной контрастов. Наиболее тягостные впечатления порождались наиболее уютными местечками, ведь именно там к большинству подкрадывалась надежда и возвращалась иллюзия защищённости, размягчающая натянутый барабан нервов. Моменты отдыха находились повсеместно, это правда, но вот истинная возможность расслабиться… о, подобный бесценный дар расхолаживает - мышцы вспоминают, что им можно болеть, тело вспоминает как давно недосыпало, а в голове возникают разного рода шальные мысли. И вот голодранцы, вчера не знавшие как поделить одну рыбину на десятерых, сегодня тратят золото на походный запас мыла. Прости Ахана, это я так, для примера. Так вот, я к чему это: стоило нам покинуть клан Кейрнгорм, как идея развернуться и навсегда остаться жителем великаньих пещер начинает видеться наивернейшей из всех мыслей. Проведя от секунды до вечности в плену видений мы и думал забыли о том, что по возвращению, снаружи всё ещё будут шириться улицы Греклстью, оглушающие тебя гомоном сотен голосов и абракадаброй десятков наречий.
***
Назойливый смог тут как тут, скребётся в дальней части горла, кислотой оседая во рту. Дышать не так уж легко, но ещё тяжелее натягивать перчатки на пальцы зудящие чернотой и не смотреть назад, на отблески воспоминаний чудесных кристаллов. Прикрывая лицо ладонью, Ханаан старается дышать сквозь перчатку, но глаза её всё равно слезятся от гари и копоти рассеянных в воздухе. Торгар не шутил - из-за местного дыма, её связкам сейчас действительно очень не хватало успокаивающего отвара, хотя куда более мерзким оказался местный запах, угрожающий впитаться в волосы её длинные волосы как минимум на неделю.
Подхватывая Стуула с земли, она следит чтобы более рослый Рампадамп не отстал, прежде чем устремиться за Тенебрис и Принцем Дерендилом. Повсюду снуют разного рода… субъекты: примечательные и обыденные, пугающие и заманчивые, шебутные и неспешные. Гуманоидные фигуры различных форм и размеров кутаются в плащи или прикрывают лица, не то от дыма, не то от постороннего внимания. Представители всевозможных народов разнообразием одеяний создавали своеобразное лоскутное одеяло мира, собравшееся в Подземье - именно их созерцанием чародейка занимается большую часть дороги до Базара Клинков.
Наверное Так старшая сестра должна чувствовать себя на самом деле: неугомонные весельчак на руках рвался в разные стороны, влекомый новыми запахами; eго похожий-непохожий братец вышагивал рядом, явно побаиваясь потеряться, затрудняя её собственную ходьбу, но куда больше мороки доставлял Ирвин, ведь ей приходилось с завидной регулярность похлопывать дварфа по плечу или подталкивать в спину свободной рукой - только так улыбчивый бедняга просыпался и принимаясь с завидным усердием шлёпать стопами по мостовой. Воспоминаний о Доме хватало с головой, где бы дух перевести, так ещё и Мудрая Тенебрис поворачивается и сверлит взглядом не то её, не то дуэргара, явно не одобряя происходящее. Поразительно, насколько талантливым был мастер, давший механизму столь выразительную мимику… зависть берёт. Ох, ладно, вот она добирается наконец до базара, с миконидом на руках и дварфом чья судьба кажется больше никого не заботит, а вокруг так много примечательных
